Поцелуй на краю ночи (СИ)

Он не врал ей. В этом — нет. 
Лютер сгреб ее волосы и потянул к себе. Щелкнул второй ремень безопасности, и Рокси перебралась через переключатель скоростей. 
— Так и правда удобнее, — пробормотала она, устраиваясь сверху, но горячий язык проник в ее рот, раздвигая губы и прекращая всякие разговоры. 
Ладони сжимали ее грудь, гладили ягодицы, забрались под юбку. Нахальные пальцы сдвинули трусики и погладили нежную кожу, заставив Рокси застонать и выгнуться от удовольствия. 
В окно постучали, и Рокси, подпрыгнув, ударилась головой о крышу машины. 
Шеф о’Коннел смотрел на них с гневным изумлением, и Рокси, облизнув губы, быстро обтянула майку, задранную до самой шеи. 
— Мы сейчас подойдем, — невозмутимо сказал агент Фосберг, отвернувшись и надев очки. — Одну минуту. 
Шеф ушел в участок, чеканя шаг, и Рокси уткнулась в плечо Лютера, едва сдерживая смех. 
— Я хочу тебя, — прошептал он, погладив ее волосы. 
— Да я поняла уже, — ответила Рокси. — Но, Лютер, я ведь призналась тебе, что у меня не было раньше... И я не думаю, что нам стоит так уж торопить события, да и вообще… 
— У меня никого не было уже лет сто, — сказал он, и Рокси, отпрянув, недоверчиво на него посмотрела. — Сердцебиение и эти функции организма неразрывно связаны. 
— То есть ты тоже девственник? — не поверила она. 
— Нет. Так-то я помню, что к чему, — улыбнулся Лютер. 
— Сто лет? — с ужасом переспросила Рокси. 
— Не смотри на меня так, — попросил он. — Кажется, ты меньше удивлялась, когда я признался, что вампир. 
Он открыл дверцу машины, и Рокси сползла с его колен и обтянула юбку. Лютер вышел следом. 
— Есть еще кое-что, — сказал он. — Я, разумеется, ни к чему тебя не принуждаю, Рокси. Но в прошлый раз действия твоих волшебных поцелуев хватило на пару часов. А потом пришел голод, такой жестокий и выматывающий, что я сорвался и укусил бедную Тришу. 
— То есть я теперь обязана регулярно тебя целовать? — уточнила она. 
— Нет. Конечно, не обязана. Только если хочешь спасти жителей Танорока от голодного вампира, — успокоил ее Лютер. — Впрочем, ты ведь супергерой. Разве не в этом твоя миссия? 
Он открыл перед ней дверь в участок, позволяя пройти. 
*** 
Шеф о’Коннел задумчиво посмотрел вслед агенту Фосбергу. 
Сперва потискал внучку Сесилии прямо на парковке перед полицейским участком, следом затребовал данные по Кристиану Прайсу, а потом забрал Персиваля, который понесся следом только что не вывалив язык. При этом даже в помещении агент Фосберг не стал снимать темные очки, а Джей отлично понимал, что это может значить. 
По делу Луизы Паркер есть неожиданный поворот — так сказал агент Фосберг, и это волновало больше всего. 
Потому что если правда выйдет наружу… 
Как же не вовремя! Почему именно сейчас? 
В участок вошла миниатюрная женщина, огляделась вокруг. Рыжее каре, темные очки, на шее бант из цветастого платка. 
— Где Лютер? — требовательно спросила она. 
— Вы по какому вопросу? 
Дамочка сняла очки и сердито посмотрела на него. 
— Где Лютер — вот мой вопрос, разве я неясно выразилась? 
Джей устало потер переносицу. 
— Агент Фосберг работает, — проворчал он. — Но если у вас к нему какие-то претензии, то я помогу составить заявление… 
Это было бы прекрасно. 
— У меня к нему никаких претензий, — возразила женщина. — Напротив. Если у вас есть что-то вроде книги отзывов, то я готова написать, что агент Фосберг — выше всяких похвал.
В ее улыбке и выражении глаз промелькнуло нечто мечтательное, и Джей только вздохнул. Значит, и эту успел обработать. Каков пострел! А ведь дамочка очень ничего. Маленькая, но ладная вся, словно куколка. 
— Бригада стоит, ждет отмашки, — сердито пояснила она. — Генератор подвезут вот-вот, надо подписать бумаги. Потом еще кровать… 
Шеф жестом предложил ей сесть и через пару минут узнал, что агент Фосберг собирается пустить корни в Танороке. А это никуда не годится! 
Он набрал номер Перси, выслушал сбивчивое объяснение и повернулся к дамочке. 
— Он поехали в гадальный салон мадам Грин. Знаете, где это? 
 
— Зачем? — изумилась женщина. 
О‘Коннел только пожал плечами. 
Хотелось бы верить, что агент Фосберг зашел в тупик такой темный, что надеется на свет магического шара и подсказку карт, но Джей понимал, что эта версия маловероятна. 
— Спасибо, — коротко поблагодарила дамочка и упорхнула прочь. 
А Джей набрал еще один номер. Пусть лучше агент Фосберг разбирается со своими женщинами, чем лезет, куда не следует. 
*** 
Мадам Изабель оказалась женщиной крупной, суровой и карты на стол клала с размахом, так что свечи в бронзовом канделябре испуганно вздрагивали. Тени метались по стенам, на которых висели амулеты, маски и птичьи перья, призванные создавать атмосферу таинственности. Темно-винные шторы были плотно задернуты. 
— Тучи сгущаются над Танороком, — проворчала бабушка Персиваля, который сидел тут же, в уголке, и листал свою алую тетрадку. 
— А конкретнее? — спросил Лютер. 
— Будет дождь, — буркнула она. — Опять пасмурно! Что ж такое? Я потратила на бассейн больше десяти тысяч, а в итоге искупалась в нем от силы раз пять. И то — после бокальчика. 
По мнению Лютера, такую женщину бокальчиком не согреть, но он решил перевести разговор на интересующую его тему: 
— Что вы знаете о вампирах, мадам Изабель? 
Она пожала могучими плечами. 
— Что от них надо держаться подальше. Ну-ка, подуй, — она поднесла колоду к лицу Рокси, и та послушно дунула. — А теперь сдвинь. 
Карты ложились на стол одна за одной, разбегаясь цветастыми дорожками. 
— Вампир не любит солнечного света, пьет кровь, а его сердце не бьется, — перечислила она. 
Потом вдруг перегнулась через стол и быстро схватила Лютера за запястье. 
— Хм, — мадам Изабель пожевала губы и нехотя разжала пальцы. 
А Лютер осознал, что это была проверка, которую он мог бы завалить, если бы Рокси не поцеловала его часом раньше. Почти прокололся. Расслабился. Потерял чутье. 
Он все еще был в эйфории, сердце билось ровно как метроном, но червячок сомнений грыз душу. Что и говорить, поступок был опрометчивый, хотя и очень приятный. 
— Бабушка, ты что, решила, что агент Фосберг вампир? — ужаснулся Перси. 
— А ты его зубы видел? — поинтересовалась она. 
Лютер облизнул клыки. 
— Надо было в детстве брекеты ставить, — сказал он. — Сейчас уже поздно. 
Мадам Изабель смерила его недоверчивым взглядом и вновь повернулась к Рокси. 
— Две дороги, — сообщила ей. — На одной смерть и на другой смерть. И куда бы ты ни пошла, рядом красный валет. У тебя нет выбора, детка. 
— А… чья смерть? — спросила Рокси. 
— Без понятия. Перси, — позвала она. — Чтоб я тебя рядом с ней не видела. Понял? Красный валет… А ты у меня рыжий как солнышко. Я серьезно говорю, Перси! Позвоню о’Коннелу, и пусть дает тебе отпуск или вовсе уволит к чертовой матери… 
— Бабушка, — строго сказал Перси. — Агент Фосберг пришел узнать о вампирах, а не выслушивать твои истерики. 
Она сгребла карты и потасовала колоду, хмуря седые кустистые брови. 
— Вампиры… — проворчала она. — Вот еще вспомнила: в храм им, проклятым, не войти. Ни на крестины, ни на венчание, ни даже на Пасху. Говорят, лучшее средство от вампиров — не кол в сердце, а освященным яичком в лоб. Но и святая вода тоже неплохо… 
Когда они вышли из гадального салона, пропахшего тяжелыми ароматами масел, Лютер с наслаждением втянул свежий воздух. По коже от холода побежали мурашки, и собственное тело показалось особенно жарким и горячим. Живым. 
Мадам Изабель произвела на него двойственное впечатление: она будто видела чуть больше остальных, но и ничего нового они не узнали, не считая сомнительного откровения про пасхальные яйца. 
Лютер поймал ладонь Рокси, сплел свои пальцы с ее.