Неправильная любовница (СИ)

Но стоит выехать из пробки и немного набрать скорость, как сердце разгоняет кровь по венам активнее.
Я покрываюсь испариной, чувствуя приближение чего — то важного.
А потом вдруг стук в окно.
Поворачиваю голову, а водитель опускает стекло со своей стороны.
Рядом с нами мчит мотоциклист в полностью закрытом черном шлеме. Не видно ничего, кроме отражения водителя. Он едет уверено, иногда обгоняя машины. Делает знак остановиться, но один из амбалов орет.
— Набирай скорость! Обгоняй его!
— Да пристрели придурка!
Я наверное с ним согласна, потому что от этого всадника на железном коне, веет опасностью и силой.
По телу бегут мурашки, и я понимаю, что ни у одной меня такое ощущение.
Его решимость ощущают и мои надзиратели.
Мотоциклист обгоняет нас и начинает притормаживать, то и дело подрезая.
И стоит машине обогнать его, он повторяет маневр. Злит мужчин в машине, словно специально. В итоге водитель, переругавшись с амбалами, тормозит на обочине. Включает аварийку.
Амбалы с водителем тут же выходят разбираться с мотоциклистом, а меня закрывают в машине.
Я на всякий случай пробую подергать ручку, но она не поддается. Ну а вдруг…
А затем раздаются выстрелы. Три. Один за другим.
Я резко оборачиваюсь и не вижу ничего. Только всадника, который что — то выбрасывает в кусты. Затем направляется ко мне.
Меня колотит.
Я погорячилась
Я не хочу умирать.
Никогда не хотела.
Не хочу!
И как только щелкает замок, а ручка двери начинает открываться, я тут же вылезаю через другую дверь и падаю на мягкую насыпь. Скатываюсь вниз, в канаву и хочу рвануть вперед, как вдруг слышу.
— Алина, у нас нет времени бегать по лесу.
Я застываю. Мне слышится? Андрей?
Но он не может быть здесь.
Он там, со своей женой и отцом, в своей идеальной лицемерной жизни.
Поворачиваю голову, и он открывает верхнюю часть шлема. И даже в темноте я вижу глаза Андрея.
Грудь простреливает волнением и радостью. Я сквозь канаву и траву хочу подняться на дорогу. Андрей подает руку и вытаскивает меня к себе. Но не обнимает, а сразу тащит к мотоциклу.
Я хочу так много спросить, узнать, потребовать ответа, но быстрое «Садись» заставляет меня умолкнуть. И вспомнить кто он, откуда он.
Уже сидя на мотоцикле, я замечаю в траве ногу и только сейчас понимаю, что Андрей просто убил всех.
Прокручиваю эту мысль всю дорогу, пока мы мчим по трассе, сквозь пробки, а потом по городу. Я почти не замечаю скорости, только все думаю, что из-за меня умерли три человека. Нехороших, но разве нам судить их? Забирать их жизни.
— Алина, очнись давай! Или тебя на руках тащить? — моргаю и понимаю, что мы не в квартире. Мы возле новостройки, в которой огромный зеркальный лифт и консьерж, который провожает нас взглядом. Да, выглядим мы не лучшим образом. Он в мотоциклетном костюме, а я в рванном платье, грязная и побитая.
Но это ничего страшного, по сравнению с квартирой в которой мы оказываемся, мне не нравится. Она огромная, пустая, безликая. Бездушная.
Стоит только двери закрыться за спиной, как я просто припадаю к стене, рассматривая убранство.
— Они мертвы, да? Те мужчины…
— Да, — совершенно без эмоций. А меня наоборот всю кроет от смеси эмоций. Страх. Обида. Ужас.
— Как ты можешь говорить об этом так равнодушно! Ты убил их! Ты. Убил. Их.
— Из-за тебя! — срывается и он, врезая кулак в стену над моей головой. — Какого хера ты туда поперлась! Чего тебя не устраивало! Что мешало просто прижать жопу и шить свои платьишки! Скучно стало! Развлечься захотелось? Довольна!?
— Откуда мне было знать, что я встречу там тебя! Твоего отца. Твою жену! — на этом слове я словно воздухом давлюсь, заглядывая в серые глаза. В них туман, а мне так хочется его разогнать и увидеть океан, в котором я радостно тонула. — Почему ты не сказал, что женат.
Тошнота, боль. Это дикий коктейль сейчас просто разорвет меня.
А он молчит. Стискивает челюсти и молчит.
— Почему ты не сказал, что женат Ты должен был мне сказать, что женат!
— И чтобы ты сделала? — хмыкает он. — Алин, пора уже понять, что ты просто любовница.
 
— Я думала мы… Ты меня… -
— О чем ты думала? Что я женюсь на тебе? Что ты родишь от меня ребенка? Все, на что ты можешь рассчитывать— это секс и деньги. На таких, как ты, не женятся. Сними уже розовые очки.
— Ты должен был сказать, что женат! — кричу, толкаю. Как я его сейчас ненавижу!
— И чтобы ты сделала? — тоже повторяет свой вопрос. — Пошла бы к отцу?
— Я бы не влюблялась в тебя, — говорю почти без сил, опуская голову, руки, скользя по стене на корточки. — Клиентов нельзя любить, первое правило проститутки.
— Ты не…
— Ты сам только что сказал, — поднимаю голову, а он все еще стоит там. — Спасибо, что спас меня. Теперь наверное я никогда не смогу с тобой расплатиться. Хотя…
Тяну руки к его ширинке.
Так дико надеюсь, что он меня остановит, что скажет, как сильно волновался за меня, как сильно хочет, что все будет хорошо. Но он молчит.
Только руку в стену упирает и смотрит на то, как я расстегиваю ширинку, как оттягиваю ремень, как спускаю боксеры, откуда в руку прыгает колом стоячий член.
Красивый. Прямой. А мне его сейчас откусить хочется.
Беру в его рот и хочу абстрагироваться, не думать о том, как мне раньше нравилось вылизывать его плоть, как играть с мошонкой, как я любила его.
Теперь только работа.
Хочет любовницу-получит любовницу.
Работа ртом становится почти механической. Я энергично сосу член, втягиваю щеки, чтобы сделать процесс для Андрея еще большее приятным, а самое главное ускорить оргазм.
Член уже достает до горла, и я заглатываю, как можно глубже, когда он нажимает на голову и поднимает голову, издавая гортанный крик, спуская в меня сперму.
Я выпускаю его член изо рта. Поднимаюсь на ноги и иду искать ванную.
Встаю под горячие струи, чувствуя, как боль в голове и на лице почти незаметная из-за боли душевной, становится сильнее, разрывая нервные окончания.
— Придется пожить здесь, — слышу его голос, но слышать не хочу. Разговаривать тем более. — Как только разберусь с последствиями, решим что делать дальше.
И новый кивок, который изрядно раздражает Андрея.
— Алина!
— Я поняла! Быть здесь, из дома не выходить.
— Да. Еды там полный холодильник.
— Хорошо.
— Алина.
— Да иди уже. Я в порядке.
— Мне правда нужно спешить. Завтра позвоню, телефон в сумке, сумка в коридоре.
Спустя еще минуту слышу как хлопает дверь, а за ней щелчок замка. Вылезаю из ванны спустя еще минут двадцать и иду в коридор. Достаю телефон и вижу почищенную историю и только один контакт. А телефон Иры я и не записала. Он его удалил.
Почему — то этот факт, что я снова совсем одна, просто добивает. Заставляет выть волком, лить слезы и обнимать себя до хруста костей.
Одна.
Я снова одна.
В огромной безликой квартире.
А когда на следующее утро звонит Андрей, я понимаю, что спала прямо в коридоре, в одном халате, возле двери.
Трель звонка раздается уже в шестой раз, и впервые я не хочу брать трубку. Вообще радости не испытываю от того, что он звонит.
Так что игнорирую с чистой совестью. Под новые звонки успеваю умыться, осмотреть квартиру и даже сделать себе чай.
Трубку беру после сорокового гудка и тут же слышу ор.
— Какого хрена, Алина!
— Я спала.
— До обеда?
— Какая разница?! Чего тебе?
Наверное так любовницы не разговаривают. Даже Андрей взял паузу, за которую я исправляюсь.
— Здравствуй, милый, как дела?
— Не ерничай, тебе не идет. Что тебе привезти их старой квартиры?
Старой.
Замолкаю, сглатывая ком. Она не старая. Она идеальная. Живая, родная, любимая. И в ней было столько счастья и тепла. В ней я была счастлива и довольна. В ней я была малышкой. А теперь я любовница. Да, пожалуй для такой, как я, эта квартира подходит больше.