Ущелье разбитых надежд
- Наверное, сердце, сэр, - добавил Генри. - Похоже, что он умер тихо, во сне.
Клэрмонт поднялся и зашагал взад-вперед по узкому пространству купе.
- О боже ты мой! Какой ужас!
- В самом расцвете сил... - скривился отец Пибоди и погрузился в безмолвную молитву.
Вошел О'Брайен: лицо его было серьезным и озабоченным. Перехватив вопросительный взгляд Клэрмонта, он утвердительно кивнул.
- Мне тоже кажется, что он умер, сэр! Похоже на сердечный приступ. Судя по его лицу, он даже не успел понять, что умирает.
- Можно мне взглянуть? - внезапно спросил Дикин.
Все взоры мгновенно устремились на него. Взгляд полковника Клэрмонта был полон холодной враждебности.
- На кой черт вам это понадобилось?
- Чтобы установить точную причину смерти, - безразлично проговорил Дикин. - Вы же знаете, что я был врачом.
- Вы получили квалификацию врача?
- Да, но меня лишили этого звания.
- Иначе и быть не могло...
- Но не из-за моей некомпетентности, а скажем, за другие провинности. Но ведь врач - всегда врач.
- Возможно... - Клэрмонт привык смотреть на вещи реально, чтобы не признать справедливости последнего замечания, каковы бы ни были его личные чувства по отношению к этому человеку. - В конце концов, почему бы и не разрешить. Проводите его, Генри!
Когда Дикин и Генри покинули купе, там воцарилось молчание и даже появление Генри с порцией свежего кофе, не нарушило его.
- Ну что? Сердце? - осведомился Клэрмонт, когда Дикин вернулся.
- Пожалуй, это можно назвать сердечным приступом или чем-то вроде этого, - он взглянул на Пирса. - Нам повезло, что с нами едет представитель закона...
- Что вы хотите этим сказать? - губернатор Фэрчайлд был гораздо более обеспокоенным, чем накануне вечером.
- Кто-то оглушил Молине, вынул из его ящичка с хирургическими инструментами зонд, ввел его в грудную клетку и пронзил сердце. Смерть наступила мгновенно, - Дикин обвел присутствующих небрежным взглядом. - Я бы сказал, что это мог сделать человек знакомый с медициной или, по крайней мере, с анатомией. Кто-нибудь из вас знает анатомию?
Резкость, с которой ему ответил Клэрмонт, была вполне объяснима:
- Что за чушь вы тут несете, Дикин?
- Я утверждаю, что его ударили по голове чем-то тяжелым, скажем, рукояткой пистолета. У него рассечена кожа над левым ухом. Но смерть наступила прежде, чем образовался синяк. Под самыми ребрами крошечный багровый укол. Сходите и убедитесь сами!
- Но ведь это нелепо! Кому это могло понадобиться? - тем не менее в голосе полковника прозвучали тревожные нотки.
- Действительно, кому? Вероятно, он сам себя проткнул насквозь, потом вытер зонд и вложил его обратно в ящичек... Так что никто здесь не виноват. Просто глупая шутка со стороны доктора Молине...
- Едва ли уместно...
- В вашем поезде совершенно убийство, полковник! Почему бы вам не сходить и не проверить все на месте?
После минутного колебания Клэрмонт решительно направился во второй вагон и все двинулись за ним. Дикин остался наедине с Марикой, которая смотрела на него с каким-то странным выражением лица.
- Это вы его и убили! Вы ведь убийца! Вот почему вы заставили меня развязать и снова завязать веревки... Для того, чтобы позднее изловчиться и...
- О, боже ты мой! - Дикин усталым движением налил себе кофе. Разумеется, мотив налицо: я хотел занять его место! Поэтому я пробрался к нему, расправился на свой манер: сделав все так, чтобы смерть выглядела естественной, а потом объявил всем, что его убили. А после убийства я, конечно, снова связал себе руки, по всей вероятности ногами. - Он поднялся, подошел к запотевшему окну и стал его протирать. - Неудачный день для похоронного обряда.
- Обряда не будет. Доктора Молине отвезут обратно в Солт Лейк.
- Но на это потребуется много времени.
Не глядя на него, она сообщила:
- В багажном отделении около тридцати гробов и они пустые.
- Вот как? Черт возьми, это не воинский состав, а прямо-таки железнодорожный катафалк!
- Что-то в этом роде. Нам сказали, что гробы везут в Элко, но теперь-то мы знаем, что их везут в форт Гумбольдт. Скажите, кто по-вашему это сделал?
- Это не сделали ни вы, ни я. Значит, остаются только шериф да семь десятков других... Не знаю, сколько тут везут солдат... Ага, вот они и возвращаются.
Вошел Клэрмонт, а за ним Пирс и О'Брайен. Полковник угрюмо кивнул Дикину и тяжело опустился в кресло. Через мгновение он протянул руку к кофейнику.
Как и предсказывал Дикин, снег с каждым часом становился все гуще. Поезд шел теперь по живописным местам, прокладывая себе путь через решетчатый мост, перекинутый через бездонную с виду пропасть. Подпорки моста терялись в мрачной, наполненной снежными хлопьями глубине. Тормозной вагон только что миновал мост, как вдруг весь эшелон сильно тряхнуло и состав резко остановился. Взрыв крепких словечек со стороны Клэрмонта выразил чувства всех присутствующих. Через несколько секунд Клэрмонт, О'Брайен, Пирс, а за ними и Дикин были уже на ногах и, соскочив с подножки, стали по колено в снегу передвигаться к локомотиву.
Банлон, морщинистое лицо которого было искажено тревогой, уже бежал вдоль состава им навстречу.
- Он сорвался вниз!
- Кто?... Куда сорвался?
- Мой кочегар, Джексон! - Банлон подбежал к мосту и устремил взгляд в белесую бездну. К нему подошли остальные, включая сержанта Белью и нескольких солдат. Все осторожно и со страхом посмотрели вниз через край моста.
На глубине шестидесяти-семидесяти футов, на выступе скалы, в неестественной позе виднелась человеческая фигурка. А футами ста ниже смутно белела на дне пропасти пенящаяся вода реки.
- Что скажете, доктор Дикин? - спросил Пирс, сделав легкий акцент на слове "доктор".
Тот коротко бросил:
- Он мертв! Это и дураку ясно!
- Я не считаю себя дураком, но мне это не ясно, - мягко возразил Пирс. - А что если он нуждается в медицинской помощи? Вы согласны со мной, полковник?
- Моя власть не распространяется на Дикина, - заметил полковник Клэрмонт.
- И власть Пирса тоже, - добавил Дикин, - если я спущусь вниз, где гарантия того, что он не подстроит мне "несчастного случая"? Вроде обрыва веревки... Ведь вы все знаете, какого мнения обо мне шериф. И все знают, что после суда мне крышка. Шериф сэкономил бы массу времени, если бы просто отправил меня сейчас на дно этой пропасти.