Городская фэнтези-2006
Я взломал дверь, ведущую в комнату наблюдения. Зеркало на самом деле оказалось двусторонним. В комнате обнаружилась девушка, приносившая мне еду. Мое появление она восприняла абсолютно апатично. Попросту говоря, никак не отреагировала на то, что узник выбрался из запертой комнаты. Хотя она и так могла видеть через зеркало, как я ползаю по стенам и ломаю дверь.
Доктор, разумеется, меня обманул: моя одежда вовсе не была сдана в прачечную, а обнаружилась в стенном шкафу.
Я торопливо переоделся, не обращая внимания на присутствие странной девицы. Затем прошел по коридору и через пустынный холл вышел на улицу. Вдохнул свежий воздух, развел руки в стороны и начал медленно возноситься.
Поднявшись над деревьями, я полетел к городу. Сначала я двигался весьма неуверенно, опасаясь, что что-то может не сработать и я упаду, но потом набрал хорошую скорость и даже освоил несколько фигур высшего пилотажа. Ветер трепал мои волосы, овевал лицо. Чувство полета показалось мне чертовски приятным.
Поиски нужного дома заняли у меня совсем немного времени. Я бывал здесь пару раз еще до того, как мы поженились. Инна жила здесь с мамой. Заглянув в несколько окон, я наконец обнаружил нужное. Четырнадцатый этаж. Она, конечно, не ожидает моего появления.
Я покружил перед окнами, заложил напоследок красивый вираж и приземлился на подоконник. Плоские пальцы прилипли к стеклу. Сквозь щель в занавесках я видел Инну. Моя бывшая жена сидела перед телевизором и держала в руках пакет с чипсами. Рядом с ней развалился на диване какой-то мужик в синих тренировочных штанах и футболке.
Я деликатно постучал…
Инна завизжала как безумная, на одной ноте. Потом, прикрыв ладошкой перекошенный в крике рот, осела на пол. Мужик безостановочно тыкал в меня толстым, как сарделька, пальцем. Он весь побелел от ужаса.
А я топтался на узком подоконнике, недовольный произведенным эффектом. Я хотел сказать Инне, что прилетел за ней, как и обещал, но что-то непоправимо изменилось для меня в окружающей действительности. Да и сам я тоже изменился. Я перестал быть неудачником. И даже более того: я стал главным счастливцем на свете. Ведь мне так необыкновенно, так сказочно повезло.
Я захохотал от накатившего на меня счастья, отправив этим безумным смехом мужика в глубокий обморок, и вспорхнул с подоконника в ночь.
— Я умею летать! — прокричал я, нарезая круги над сонным кварталом…
— И этот тоже умер. Шестой уже. Не хочу больше в этом участвовать, — сказал Антон. — По-моему, надо закрывать программу.
— Мы слишком далеко зашли, чтобы ее закрывать, коллега! — В голосе профессора Стукалова зазвучали металлические нотки. Он всегда выходил из себя, когда кто-то подвергал сомнению его идеи или пытался обвинить его в бесчеловечности.
— По крайней мере он умер счастливым. — Антон вздохнул и провел ладонью по лицу умершего, закрывая ему глаза. — Никогда не забуду этого смеха и того, как он кричал: «Я умею летать!.. Я умею летать!..»
— Они все умирают счастливыми. Относитесь к происходящему легче, Антон, — посоветовал профессор, — ведь все мы рано или поздно отправимся на тот свет. Он по крайней мере послужил науке.
— Не понимаю, — выдохнул Антон, — почему любая анатомическая перестройка на молекулярном уровне вызывает столь сильный галлюциногенный токсикоз? Необъяснимая загадка.
— Необъяснимая загадка? — проворчал профессор. — Как бы не так. Я докопаюсь до истины. Непременно докопаюсь.
Ничего не видно. Если бы только можно было разлепить веки. И куда-то зовет голос. Куда-то нужно идти. Шажок, еще шажок. Остановка…
Алексей Пехов, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова
Темный охотник
Маска, которую люди носят в обществе, всегда интереснее, чем лицо, скрывающееся за ней.
Вивиан сидел в библиотеке, изучая книгу, которую дал Кристоф.
Продираться сквозь дебри монотонных фраз удавалось с большим трудом, и он был счастлив, что учил латынь в университете, — все простейшие заклинания оказались написаны на этом «мертвом» языке. Ученик покрывался испариной от умственных усилий над псевдо-научным трактатом, когда вдруг услышал быстрые легкие шаги и певучий голос, произнесший: «Кристоф у себя?» Кадаверциан поднял голову и обомлел.
Такой красивой женщины ему не приходилось видеть никогда в жизни. Серебряное платье вызывающе обнажало великолепную фигуру, мягкое сияние скользило по плечам незнакомки и озаряло лицо — чуть удлиненное, бело-розовое, с нежной линией высоких скул. Глаза у нее были ярко-голубые, в изящном носике виднелась едва заметная легкомысленная курносость, а в подбородке — твердость характера. Пышные волосы лежали на голове тяжелым венцом, чуть оттягивая ее назад своей тяжестью, и от этого осанка казалась горделивой.
Вивиан понимал, что уставился на нее возмутительно невежливо, но не мог отвести взгляда. И не мог понять, из какого она клана, только чувствовал бурлящую, искрящуюся энергию, которая скользила по губам женщины, сверкала в ее глазах, делая их то темными, то совсем прозрачными… «Красива, как Фэриартос — но те играют в богему, а она…»
Нежданная посетительница излучала такую яркую, ослепительную страстность, что ее появление действовало как удар в солнечное сплетение, как электрический разряд над головой.
— Кристоф у себя? — повторила она, не замечая состояния Вивиана или просто не обращая на это внимания.
Ученик не успел ответить, Мастер Смерти уже входил в комнату.
— Добрый вечер, Флора. — Он поцеловал протянутую для приветствия руку. — Я не ждал тебя сегодня.
Вивиан наконец очнулся и вскочил, чтобы оставить их наедине, но Кристоф взял гостью под локоть:
— Пройдем в кабинет.
Когда за ними закрылась дверь, молодому кадаверциану оставалось только сесть в кресло и тупо уставиться в книгу.
Теперь он не мог прочитать ни строчки — так жгло любопытство. Кто эта женщина? Откуда? О чем они будут говорить?…
Вивиан знал, что если встать сбоку от двери, то голоса в кабинете становятся слышны совершенно отчетливо…
Это был отрывок какого-то давнего спора.
— …нет. Я сказал — нет! — резко прозвучал голос Кристофа.
— Но почему, Крис?! Объясни мне, почему?! — Бархатное контральто Флоры потеряло певучую мягкость и теперь звучало властно и не менее резко.
— Сколько тебе лет, Флора?
— Я не буду отвечать на этот дурацкий вопрос, которым ты пытаешься уйти от ответа. Мы сильны, Кристоф, очень сильны сейчас. Мы, пожалуй, самый многочисленный и могущественный клан, поэтому Фэриартос и Вьесчи лебезят перед нами.
— У вас очень много молодежи. Неопытной и необученной.
— Ну и что?!
— Она — ваш балласт. Вы не сможете рассчитывать на молодняк, если начнется реальная война. У них нет ни знаний, ни опыта.
— Они будут делать то, что им скажут Старейшины.
— Да, ваши мудрые жрицы…
— Сколько иронии!.. Кристоф, ты — самый сильный из кадаверциан?
— Хочешь проверить? — В его голосе послышался смех. Вивиану показалось, что сейчас учитель сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и с усмешкой смотрит на Флору, нервно расхаживающую по кабинету.
— Я хочу знать точно.
— Тогда разочарую тебя. Не самый. Первый — Вольфгер…
— О нем давным-давно ничего не слышно, — перебила она. — Фактически ты — глава клана.
— Нет. Я не принимал Присягу. И никогда не приму.
— Это пустая формальность! Главное, что у тебя есть реальная власть и сила.
— Флора, чего ты хочешь от меня? Что тебе нужно?
Похоже, она остановилась напротив его кресла, и голос ее зазвучал взволнованно:
— Мне? Мне нужно все! Мне не нравится то, что творится сейчас в моем клане. Фелиция, конечно, очень мудра, но она начинает делать ошибки.
— Девочка моя, а не мечтаешь ли ты занять ее место?..
— А если итак?
— И что бы ты изменила, если б это могло произойти?