Академия Парамагии (СИ)

Задумчивая и озадаченная предстоящей контрольной, я завернула за угол и налетела на широкую мужскую грудь. Справа раздался вздох Дубравы, а когда я подняла голову, то встретилась взглядом с пронзительно-карими глазами Биана Аса. Он, не моргая, впился в меня своими зыркалками, и по моим венам будто потек горячий воск. Оцепенев, я уставилась на него, забыв, как дышать. Все моё нутро похолодело, а мысли растаяли, оставив лишь одно – бесстрастное и неморгающее лицо Биана. Появилось уже знакомое ощущение воронки, меня будто потянуло к нему, вязко и очень настойчиво.
Не знаю, сколько бы это длилось, если бы Дубрава с силой не тряхнула меня за плечо.
– Яра! Яра, очнись!
Наваждение исчезло, я быстро заморгала, а Биан надо мной поприветствовал обволакивающим голосом:
– Доброе утро, Ярослава
Во рту моем пересохло – он ещё и имя мое помнит?!
– Д-доброе… – выдавила я, все ещё глядя на него снизу вверх.
Пару секунд он продолжал пронизывать меня взглядом, потом произнёс:
– Успешной контрольной.
После чего сделал шаг в сторону и, обойдя меня, направился по своим делам.
Я, обалдевшая и очумевшая, смотрела ему в спину и пыталась понять, что сейчас было. Биан Ас все время держится где-то поблизости, и я это заметила. Хотя Дубрава сочла меня выдумщицей. Но мне моя догадка показалась резонной – не было и дня, чтобы Биан не показался в поле зрения. При этом он мог просто зафиксироваться взглядом. А бывало, нарочно подходил ближе. Вот как сейчас.
Меня не покидало ощущение, что происходит непонятное. Со мной в том числе. Да и в последнее время у меня то сны странные, то какие-то воронки, то галлюцинации. Ещё и эти гипнотические взгляды Соловья, Алекса, теперь и Биана. Возможно, они обладают магической техникой гипноза, а может, просто я дико робею перед такими мужчинами. Бывает ведь кровобоязнь, когда от вида крови кружится голова. Может у меня быть какая-нибудь парнебоязнь?
Дубрава рядом со мной стоит с карикатурно впечатленным видом – глаза круглые, зеленые космы торчком и шевелятся.
– Вот это да… Вот это вообще… – пробормотала она. – Видела, как он на тебя глазел?
– Даже чувствовала, – отозвалась я глухо, вспоминая жар в венах.
– Можешь говорить мне что угодно, – но между вами что-то есть, – заключила Дубрава.
– Мы даже не общаемся, – заметила я.
– Любви не нужны слова! – высокопарно заявила лесовичка.
Вопреки романтическому настрою Дубравы, у меня ощущения от встречи с Бианом остались сомнительные. Даже неприятные.  А ещё и тот сон. Или, может, Дубрава права и я не готова признать, что мне нравится новенький, поэтому наделяю его негативными качествами? Впрочем порой мне казалось, Дубрава перегибает с вниманием к моей личной жизни. Будто нарочно впихивает мне этого Биана.
Я тряхнула головой. Нет, сейчас некогда думать о такой ерунде, потому что аудитория Алекса Хрома вон там, впереди, и из дверей только что вышел Алан Клыкер. Улыбка до ушей, кудри торчат во все стороны, а глаза горят желтоватым светом оборотня.
– Сдал? – спросила я, когда он проходил мимо, стараясь переключить внимание.
– А то! – отозвался волкодлак. – С первого раза. Даже вопросов дополнительных не задавали. Вот что значит настоящий волкодлак!
Довольный, он сунул руки в карманы и вальяжной походкой направился по коридору.
Мы с Дубравой переглянулись.
– Ты первой пойдешь или я? – спросила лесовичка.
Терпеть, пока от ожидания нервозность станет невыносимой, и рисковать снова встретиться с Бианом или какой-нибудь Свирэлью перед контрольной у меня сил не было.
Я глубоко вдохнула и выдохнула со словами:
– Я пойду.
И направилась к двери аудитории Хрома.
  
Глава 8
 
Зал боевой магии встретил  меня запахом горелого дерева и зелеными каплями, которые оросили сперва мой нос, а затем макушку. Подняв голову, я обнаружила на потолке обширное пятно грязно-изумрудного цвета, с которого без остановки капает.
– Не обращайте внимания, студентка Воронцова, – подчеркнув слово «студентка», проговорил Алекс Хром.
 
Его, как и остальных трех преподавателей, заметила только сейчас. Они в один ряд сидят в самом левом краю аудитории за трибуной и как-то незаметны.
Среди принимающих контрольную, кроме Алекса, за столом расселись профессор Орфей Сократис – препод по пространственной магии, профессор Чистослов по Чароплетству и профессор Лимония Двуликая по превращению объектов.
Все они смотрели на меня с легким безразличием. Ещё бы, я бы тоже так смотрела, если бы  с утра успела принять сорок контрольных от студентов, у которых с магией не всегда хорошо.
– Всем здравствуйте! – бодро поприветствовала их я, решив, что дружелюбие в моем случае можно считать козырем.
От моего напора преподы вздрогнули, будто проснулись, и даже переглянулись. Лишь Алекс неоднозначно хмыкнул и, поднявшись, оперся бедром на край студенческой парты.
– Ну что ж, Ярослава Воронцова, – с нарочитой важностью произнес он, – вы готовы продемонстрировать нам ваши умения и пройти контроль знаний?
Теперь пришла моя очередь кривиться. Такая напыщенность и театральность в исполнении Хрома выглядит несуразной – слишком мужественное у него лицо для такой роли. Но терять самообладание от его выпадов не время. Тем более, я хоть и не лучшая студентка на курсе, но все же старалась и занималась.
– Куда ж я денусь, – сообщила я.
После чего Хром демонстративно обвел ладонью аудиторию, приглашая меня занять место в середине.
– Тогда не будем ждать, – проговорил он, и в его голосе я уловила что-то недоброе.
Сердце мое гулко ударило в грудную клетку, но пришлось взять себя в руки и, сделав очередной глубокий вдох, выйти в середину зала.
Лимония Двуликая, женщина неопределенных лет с черными волосами с правой стороны головы и белыми с левой, которые убраны в тугой пучок на макушке, поинтересовалась как всегда немного чопорным тоном:
– Коллеги, вы позволите, если Ярослава начнет с превращения объектов?
Сколько лет профессору Сократису мы гадали всем курсом, но какого бы возраста ни была Лимония, Сократис не выглядит старше. И даже светлые кудри на его голове не сбрасывают ему возраст, как и белая, подвязанная золотым поясом тога.
– Дамы вперед, – дружелюбно проговорил он.
Профессор Чистослов молчаливо кивнул, а Хром с безразличием сдвинул плечами. Я про себя хмыкнула – ну и спасибо. С превращением объектов у меня, может, и не очень, но Лимония Двуликая почему-то благоволит всем девочкам курса.
Она кивнула и ободряюще улыбнулась.
– Начинай, дорогая, – сказала она. – И ничего не бойся. Помни – все ошибаются. Главное, что человек делает после этого.
Я кивнула. Профессор Двуликая и Кишан Ананда мне нравились больше всего. Жаль, что второй сегодня не принимает никаких контрольных, с ним я была бы куда более уверенной в сдаче.
Когда профессор Двуликая сделала короткий пасс, прямо передо мной в воздухе возник баскетбольный мяч. Пару секунд он левитировал, а затем плавно опустился на пол.
Лимония Двуликая произнесла:
– Ярослава, дорогая, ты ведь помнишь, мы проходили элементарные пассы для переформирования частиц в объекте?
Я хорошо помнила эти занятия и пять гигантских параграфов в фолианте, через которые я прорывалась, как через оборону французов при Ватерлоо.
– Да, конечно, помню.
– Тогда, пожалуйста, продемонстрируй нам превращение этого мяча в цветочный горшок, – попросила Лимония, продолжая улыбаться дружелюбно и открыто.
Магии во мне с момента моего появления в АКОПОС и академии накопилось с гулькин нос, и швыряться огненными шарами я пока не научилась. Но благодаря пассам, чарам и чудодейственным занятиям у учителя Ананды  взаимодействовать с волшебством я все-таки уже могла.
Кивнув, я расставила для упора ноги пошире, как учила Лимония, и сосредоточилась на движениях. Профессора хором учили, что пассы штука точная и выполнять их следует очень внимательно, особенно когда совершают их студенты. Так что, собравшись как следует, я стала вести руками по воздуху, согласно правилам превращения. Кроме пассов требовалось применять шепотки, чтобы направить концентрацию в нужное русло.