Влад (ЛП)

— Голоден? — Приподнимаю бровь и протягиваю ему бутылку.
Для многих Вэн может быть пугающим. В нем присутствует дикость Ветрова. Бородатый и, казалось бы, неопрятный. Едва скрываемый под дорогим костюмом от «Армани» и итальянскими кожаными туфлями за тысячу двести долларов. Я помню, как Вэн-подросток, когда мы были помладше, бегал в лесу по снегу. Старше и свирепее любого другого мальчишки, включая меня. Вэн был единственным глупцом, который бегал по снегу без рубашки. Как будто это делало его еще более крутым. Тогда он был практически безволосым, как и все мы. Теперь его борода и непослушные волосы напоминают того дикого мальчишку, которого я помню. Его отец может заставить Вэна надеть костюм и привить ему хорошие манеры, но он по-прежнему остается безжалостным стервятником, как гласит его фамильный герб.
Вэн принимает бутылку с озорной ухмылкой, крепко обхватывая горлышко татуированными пальцами. Я невольно задумываюсь, что старик Ветров думает о татуировках своего старшего сына? Мой собственный отец ненавидит мои, вот почему я стараюсь прятать их под костюмами. Вэн же носит их на всеобщее обозрение.
— Не успел доесть свой ужин.
А, конечно, нет.
Маленькое убийство Дианы испортило не только мой вечер, как могло показаться.
— Как она? — спросил Вэн, имея в виду Диану. Как и я, он знал ее с тех пор, как мы были детьми, и, если я правильно помню, раньше дразнил Нико из-за его влюбленности в старшую сестру Волковых.
— С ней все в порядке. Выносливая и смертельно опасная, ты и так в курсе.
Когда я говорю о Диане, в глазах Вэна появляется нежность, и я знаю, что она отражается и в моих глазах.
— Вы желаете поужинать, мистер Васильев? — спрашивает служанка, глядя на меня глазами лани. Она работает гораздо лучше, чем прошлая девушка, с которой, по-видимому, произошел несчастный случай в этой самой комнате.
— Нет, я не хочу есть. Вы свободны.
Мы наблюдаем, как она убегает, прежде чем Вэн одобрительно кивает головой.
— Ты думаешь, они настоящие? — Я знаю, что он говорит о сиськах девушки, не вдаваясь в подробности. Они необычно велики для такого маленького тела.
— Сомневаюсь, что она могла бы позволить себе увеличение груди, — отвечаю я.
Кажется, он обдумывает мои слова.
— Может быть, ты оплатил ей операцию, — размышляет он вслух. — Я видел, как Рада смотрит на тебя, — ухмыляется Вэн, делая глоток из бутылки пива. Конечно, он знает ее имя. Вэн, кажется, знает по имени каждого. По общему признанию, это то, в чем он разбирается намного лучше меня. Люди.
— Платить слугам за удовольствие всегда было в стиле Нико, а не в моем, — проговариваю я, отказываясь называть имя девушки, тем самым показывая Вэну свою позицию — имена персонала вообще не стоят внимания.
Он смеется громко и искренне.
— Нико был печально известен тем, что прогонял прислугу. Однажды я застукал его с членом между матрасом и основанием кровати, когда он кончал. Он даже заплатил Урсуле, нашей пятидесятилетней поварихе, чтобы она засунула ему морковку в задницу.
Я почти задыхаюсь от представления такого зрелища.
Вэн просто качает головой.
— Это правда. Ему было семнадцать. Наша мать, упокой Господь ее душу, застрелила бы эту женщину, если бы прожила достаточно долго, узнав об этом, и мне страшно подумать, что сделал бы наш отец, дойдя эта информация до него.
— Морковку? — фыркаю я.
— Могу сказать, что это отбило у меня охоту есть дома, — добавляет он, доедая сэндвич. — Я скучаю по нему.
Я киваю головой.
— Как и я, мой друг. — Как и я. — Как происходит обустройство Вики? — спрашиваю я с ухмылкой и получаю от Вэна свирепый взгляд.
— Я считал, что с прискорбной кончиной Нико мы освободились от этой женщины, — ворчит он.
— По крайней мере, нож будет нанесен не в твою спину.
Он допивает остатки из своей бутылки, с громким звуком поставив ее на гранитную столешницу.
— Это правда. Должен признаться, я думал, что придется воспользоваться запасным вариантом — жениться на твоей младшей сестре. Со всем уважением к тебе, Влад, но как мужчина мужчине, как друг другу, я лучше женюсь на крестьянке, чем на этой женщине.
 
— Я не в обиде. — Приподнимаю бровь, глядя на него. — Но ты у меня в долгу.
Он сводит свои темные брови вместе и кивает. Мне нравится ощущение власти над кем-то. А когда еще и кто-то должен — это мое любимое ощущение.
— Тебе все равно следует внимательно следить за ней, — предупреждаю я его. — Она хитра и обычно получает то, что хочет. Какое-то время у нее были на тебя виды.
— Я прекрасно знаю, на что она способна, — ворчит он. — Не беспокойся об этом.
Тон Вениамина подразумевает нечто бо́льшее.
Знает ли он, что сделала Вика?
Я изучаю его, пока он встает.
— Тогда я пойду.
— Так скоро? — насмехаюсь и выхожу из кухни, зная, что он последует за мной.
Он всегда так делает.
Когда знаешь человека долгое время, как я, то полностью его раскусываешь. И Вениамин Ветров ничем не отличается. Я изучал его с тех пор, как был совсем маленьким, и знал, что хочу вырасти таким же крутым, как он… но лучше.
Перепрыгиваю через две ступеньки и улыбаюсь, когда слышу его шаги позади себя. Вместе мы идем по коридору северного крыла к одной из наших многочисленных свободных спален и, подойдя к одной двери, я поворачиваю ручку. Быстро смотрю на часы, и моя кровь хлынет прямо к члену, когда слышу шум душа в ванной. Служанка, или Рада, как любезно напомнил мне Вэн, пользуется этим душем каждый вечер в одно и то же время, сразу после своей смены. Похоже, помещения для прислуги не совсем соответствуют ее стандартам. Она не догадывается, что я в курсе ее трюков — в доме на каждом шагу установлены камеры.
Нет такого уголка, куда бы я не заглянул.
Мои глаза повсюду.
Вэн знает игру, которую я затеял. Мы делали так и раньше. Он похлопывает меня по плечу и шепчет:
— Как в память о старых временах.
Я пересекаю комнату и сажусь на мягкий диванчик рядом с кроватью. Вэн прячется в тени, и мы ждем. Терпеливы, как хищники, которыми мы и являемся.
В конце концов, дверь открывается, и вот она, с ее огромными сиськами и крошечным телом, едва обтянутым небольшим полотенцем. Ее темные волосы намокли и прилипли к коже. Девушка замечает меня почти мгновенно, как я и планировал.
— Мистер Васильев, — выдыхает она, вцепляясь в ткань.
— Подойди ближе, — приказываю я, и она не колеблется. Девушка послушно идет ко мне, останавливаясь у моих ног.
— Не желаешь сыграть в одну игру, малышка? — Я выгибаю бровь, глядя на нее.
Ее дыхание учащается, и ее огромные сиськи начинают двигаться в такт дыханию. Она разворачивает полотенце и бросает его на пол.
Я расцениваю это как «да».
Киваю и поднимаюсь на ноги. Вэн выходит из тени, как будто был рожден из нее, и бесшумно приближается к служанке. Она ничего не замечает, ее взгляд прикован ко мне.
— Тебе нравятся игры, малышка? — спрашиваю я, наклоняясь к ней и касаясь ее разгоряченной кожи своим дыханием. Она покрывается крошечными мурашками, а нижняя губа дрожит от желания.
— Да, — подтверждает она. Хорошо, я тоже так думаю.
Вэн, стоя позади, хватает девушку за шею, притягивая ее тело плотно к своему. Она паникует и тянется к его рукам, но я останавливаю ее, перехватывая ее кисти.
— Не сопротивляйся, Рада.
— Намного приятнее, когда она сопротивляется, — рычит Вэн.
Девушка начинает размахивать ногами, безуспешно пытаясь пнуть его. Ее глаза блестят, а кожа приобретает красивый темно-красный цвет. Я киваю Вэну, и он отпускает ее шею, но обхватывает рукой за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. Девушка рвано вдыхает воздух, словно испытывает жажду.
— Ублюдок! — Ее голос хриплый от удушья.
Вэн усмехается.
— Меня называли и похуже.
— Чувствуешь это? — спрашиваю я, прикладывая ладонь к ее сердцу. Ее глаза наполняются слезами, и она обиженно смотрит на меня снизу вверх. — Воздух, проникающий в твои легкие? Кровь, текущая по твоим венам, которое питает твое сердце? Задержаться на грани — это экстаз. Подарок. Получай удовольствие, малышка.