Неблагая

Неужели мне правда нравятся комплименты Госсамера? Вряд ли — хотя он не мог бы заявлять подобное, не будь это правдой. Я подавляю странное ощущение внутри, какие-то теплые искры, которые без моего внимания становятся все горячее и горячее.
— Ты прав, — вскипаю я. — Я тебя действительно ненавижу.
— Убийственно, — бесстрастно бурчит Госсамер. Он постукивает ногтями по камню в нервирующем ритме. — Но, боюсь, тут ничего не поделать. Разве что…
Цок.
Цок.
Цок.
Наконец я сдаюсь. Крепко сжимаю кулаки.
— Разве — что? — спрашиваю я.
Госсамер торжествующе ухмыляется. Каждый мой шажок навстречу — его победа.
— Я, пожалуй, смогу придумать, как это прекратить. — Голос, который он не потрудился приглушить ради моего спящего компаньона, становится тише, когда он наклоняется к самому моему уху. — Но всему есть своя цена.
Я чуть не смеюсь. Какой немыслимый бред.
— Ты думаешь, я рискну заключить с тобой еще хоть одну сделку? Не надейся. Тебе это нужно так же, как мне. Я не собираюсь идти на уступки, лишь бы только ты исчез. Должен быть другой способ.
Он пожимает плечами, натянуто улыбается. Как бы продолжает: это еще не конец.
— Возможно, если ты вернешь меня в царство фейри… В мире магии я смогу набрать достаточно сил, чтобы обрести собственную плоть.
Я уже искала пристанища в царстве фейри, и у меня нет никакого желания туда возвращаться. Я и так оттуда еле выбралась, и то благодаря сделке с фейри.
С другой стороны — у меня нет выбора. Госсамер возьмет у меня все, до чего дотянется. Единственный способ это прекратить — уничтожение хоть моей магии, хоть разума, хоть меня самой. Но если я правильно разыграю свои карты, то смогу избавиться от этого фейри еще до того, как кто-то узнает о его существовании. До того как он нанесет непоправимый урон.
— Почему бы и нет? — вздыхаю я. — У меня уйма времени.
Госсамер внезапно хватает меня за запястье, и мне даже становится легче — после того напряжения, которое я испытывала, когда он почти неощутимо стоял рядом и лишь касался меня рукавами. Он как будто ждал момента вцепиться в меня и зашептать прямо в ухо.
— Я рад, что мы наконец нашли общий язык, Сили. Коль скоро мы так связаны, можно извлечь из этого пользу. Давай только договоримся не играть друг с другом в игры, ладно?
— Нет, — отвечаю я, беря себя в руки. Я не хочу дрожать — несмотря на то, что он прижимается ко мне, а его острые ногти впиваются в нежную кожу запястья. Он ненастоящий, ненастоящий. Я не желаю оказаться в ловушке сделки с фейри, по глупости заключив соглашение. — Ты, конечно, неспособен лгать, но это не значит, что я однажды рискну тебе доверять.
— Какой умненький подменыш, — хвалит Госсамер. Его улыбка сверкает, как лезвие ножа за секунду до того, как перерезать горло. Потом он медленно меня отпускает и растворяется во тьме. Отступает в глубину моего сознания.
Я трясущейся рукой обхватываю свое запястье и рассматриваю его.
На гладкой загорелой коже виднеются бороздки — в тех местах, где в меня впивались острые ногти Госсамера.
  
Глава 33
 
Каким-то образом я проваливаюсь в сон. Проходит, наверное, несколько часов, прежде чем я просыпаюсь на рассвете от шепота «Исилия!», хотя мне кажется, что я только-только задремала. Я вскакиваю, не открывая глаз, ничего не соображая, и с размаху врезаюсь в нос Рейза.
— Я не сплю! — шепчу я. — Отвали!
— Да конечно, — ехидно говорит Рейз.
Я сажусь, зеваю, разминаю плечи. Я поспала на камне, и теперь у меня еще сильнее болит… в общем, все, что только может болеть. И есть хочется.
— Я несколько дней ничего не ела. — Я игнорирую тот факт, что Рейз не обращает на меня внимания и не двигается, даже когда я встаю, хотя сидит так близко, что я чувствую тепло его тела. — Должен понимать, что меня в таком состоянии лучше не бесить.
— Ты разговаривала во сне. Кошмары?
Я пытаюсь соображать, но не знаю, что ответить, чтобы себя не выдать:
— Все нормально у меня.
 
Мы сидим молча. Солнце подсвечивает камни розовым. Надо срочно добыть воду и какую-нибудь еду. Нельзя же вечно тут торчать.
И мы не знаем, куда идти.
Правда, никто из нас не готов это признать, так что мы просто сидим. Я судорожно тереблю в пальцах вышивку на платье фейри и сожалею, что волшебный народец не снабдил меня чем-то более полезным.
Когда дракон вылупится, Исольда и Олани будут больше не нужны Лейре. Наверное, она их отпустит. Вряд ли она станет убивать просто так, несмотря на свои угрозы. А мы можем однажды вернуться в Аурмор и отыскать их, когда убедимся, что она не видит в нас потенциальной угрозы своим планам.
Но даже если мы вернемся… то все равно останемся ни с чем. У нее будет драконье яйцо, наследие рода Уайлд, единственное сокровище, которое действительно чего-то стоит, и детеныш из него может вылупиться со дня на день.
Смириться с этим я не могу. Должен быть какой-то выход, можно же как-то вернуть яйцо, пока дракон не оказался в руках Лейры… ну или хотя бы получить за него плату.
Но рисковать и следовать за ними мы не можем. Ни за какие деньги.
— Может, тебе туда полететь? — спрашиваю я. — Среди ночи, например.
Рейз качает головой:
— В птичьем теле мне его не унести. А даже если мне и хватит сил, яйцо точно охраняют, и ни у кого не возникнет сомнения, что это за гигантский орел его утащил. К тому же если я отправлюсь туда один, то ты не сможешь помочь Олани и Исольде. — Он не договаривает: а значит, она их погубит.
Он прав. Оно того не стоит. Надо дождаться, когда Лейра решит, что мы точно сдались, что она победила, что яйцо в безопасности. Тогда она отпустит своих наемников и ослабит бдительность.
Рейз хмурится. Он измотан, а его лицо совсем скукоживается, когда он задумывается.
— А что, если мы сумеем попасть в поместье раньше них? Ты можешь сделать портал?
Идея хороша, но я понимаю, что в прошлый раз у меня это получилось только благодаря Госсамеру, что мою магию направлял его невидимый толчок. Это с его помощью я смогла сделать то, что смертным не под силу. Может, получится еще раз?
— Надо подумать. — Я стараюсь не реагировать на этот голос, но все равно вздрагиваю и оглядываюсь, замечая Госсамера краем глаза. Он молча наблюдает за мной, холодно и скучающе оценивая мои действия. — Сделай мне хорошее предложение.
Магия раздраженно вскипает, обдавая холодным ветерком мою и без того озябшую кожу. Я вообще не склонна к насилию, но для фейри готова сделать исключение.
— Что ты делаешь? — спрашивает Рейз, и до меня доходит, что он все еще сидит на земле, а я уже стою.
Я вожу руками по воздуху, нащупывая потоки магии:
— Я, наверное… Я не знаю, как сделала это тогда. — Не говорю правду, но и не совсем лгу.
Его лицо озаряется всепоглощающей надеждой. Он вскакивает на ноги, быстро и тревожно шагает вокруг меня:
— Это… это было бы замечательно. Мы подождем ее на месте, и, пока они будут несколько недель добираться, мы успеем все спланировать. Можно дождаться, когда она спрячет яйцо в той самой комнате — она же наверняка сделает именно так, да? Тогда мы утащим его и заберем Исольду и Олани до того, как Лейра заметит пропажу.
— При условии, что она сдержит обещание и не прикончит их по пути, — бормочу я. При мысли об усталом, осунувшемся лице Исольды, о ее широко распахнутых глазах, о том, какой уязвимой она выглядела, меня охватывает тревога.
— Или если они к тому времени не удерут, — с улыбкой говорит Рейз. — А они точно это сделают, если их раны успеют зажить.
— Хорошо, — говорю я, разминая руки. Сердцебиение ускоряется в такт мыслям. На сердце тяжело, но это не та тяжесть, которая давила на меня всю ночь. Эта кажется подъемной. — Хорошо. Ладно.
Осталось только убедить Госсамера помочь.
Рейз хватает мою руку и взволнованно сжимает:
— Сили, у нас… У нас, возможно, есть шанс.