Неблагая

— Прости, пожалуйста! — Меня захлестывают ужас и удивление, руки трясутся. Я сосредоточиваюсь, огонь усаживается и снова едва лижет холодный воздух. Я склоняюсь над Рейзом, хлопаю глазами, сердце бьется прямо в горле. — Я не хотела. Правда. Я не могу…
Так, стоп. Я не собираюсь объяснять свои проблемы с магией представителю одной из известнейших в мире колдовских фамилий. Сердце выскакивает из груди; только бы он пошевелился. Рейз мне, конечно, не нравится, но сжигать его заживо я не собираюсь.
К счастью, он цел. Он встает на ноги, стараясь держаться собранно и с достоинством, рыжие волосы падают на лицо, вот только…
О боги.
О нет.
Ни волосы, ни кожа не обожглись, но брови… Их весьма заметно опалило огнем. Они не то чтобы сгорели полностью, но среди подпаленных рыжих волосков прямо появились проплешины. Так он кажется еще более удивленным.
Я начинаю хохотать. Невозможно сдержаться.
Рейз явно обижен. Я представляю его в ястребином облике, с торчащими вокруг глаз перьями. И хохочу пуще прежнего.
— Прости, — повторяю я сквозь смех. — Твои… Рейз, твои брови…
Он ощупывает лицо и выпучивает глаза.
— Мои брови??
Это сильнее меня. Я буквально падаю от хохота.
— Это лучшее, что со мной случилось за всю неделю! — Я кашляю, пытаясь взять себя в руки. — Это… — Я фыркаю, улыбаюсь. При следующей попытке заговорить мой голос становится еще более писклявым, потому что я стараюсь не расхохотаться снова. — Но все не так уж плохо!
— Исилия, ты же шутишь, да?
— Я случайно! — взвываю я.
Он подозрительно щурится, но на его лице мелькает улыбка.
— Ну коне-е-ечно, — издевательски тянет он.
Меня сотрясает очередной взрыв смеха.
— Да я клянусь!
Наконец его раздраженная гримаса перерастает в улыбку, и он тоже хохочет.
— Пожалуйста, скажи, что моя умопомрачительная красота не пострадала. Внешность — это все, что у меня есть!
Сквозь смех прорывается хрюканье, мне остается только закатить глаза.
— Честно, — говорю я. — Ты выглядишь ничуть не хуже, чем раньше.
Он корчит преувеличенно обиженную мину и прижимает руку к груди.
— Надеюсь, тебя в следующий раз не затруднит предупредить, что ты собираешься меня убить? Буду премного благодарен.
Но тут он снова хохочет — правда, краснеет, когда прикасается к тому месту, где раньше были брови.
Когда мы успокаиваемся, он оценивающе смотрит на меня, словно пытаясь решить, стоит ли что-то говорить.
— Валяй, Рейз, — разрешаю я со вздохом, все еще слегка улыбаясь. — Я же не дурочка. Я вижу, что ты задумался.
Он колеблется, губы его подрагивают, будто он сам не знает, весело ему или нет. Я только успеваю подумать, что беседа окончена, как он спрашивает:
— А ты правда не можешь этим управлять?
Я сжимаю губы и таращусь в огонь, пока не заслезятся глаза. Треск вдалеке заставляет меня посмотреть на невнятные силуэты яростно сражающихся Олани и Исольды.
— Ты… очень крутая, — говорит Рейз непривычно искренне. — Она так легко сквозь тебя течет.
Я склоняю голову.
— Что течет?
Он удивлен.
— Магия же. Она… Ты хоть что-то об этом знаешь?
Я рассматриваю его, сверкая глазами. Представляю, как жутко это выглядит, когда в них отражается пламя.
— Оскорблять меня совершенно не обязательно.
— Я и не хотел!.. — Он мягко касается моей руки. Я отшатываюсь. — Я искренне спрашивал.
— Понимаешь, Рейз, ты ведешь себя как та еще зараза. Без усилий. — Я говорю искренне, но все равно на миг расплываюсь в улыбке.
В ответ слышится его ехидное фырканье, но я так редко злословлю, что он чуть ли не сияет от удовольствия.
— Да-да, ты-то у нас ни за что не посмеешь кого-то обидеть.
Это уже похоже на дружеское подтрунивание. Что делать дальше — не знаю. В тишине я подвигаюсь поближе к огню и протягиваю замерзшие руки.
— Чародеи не являются источником магии, — внезапно говорит Рейз. — Ну, чтоб ты знала. Мы просто умеем как бы… направлять энергию. Она исходит из царства фейри. Из Благого и из Неблагого Дворов. Зависит от того, какой источник ты предпочтешь.
 
— О. — Я продолжаю рассматривать свои пальцы, очерченные ярким оранжевым светом. Мне прямо представляется, как моя левая рука горит раскаленным клеймом, хотя я знаю, что она ничуть не горячее правой. — Спасибо, что просветил.
— Твоя, похоже, исходит от Благих, но твой зов настолько выразителен, что отзываются сразу оба Двора, — добавляет он. В его голосе мне чудятся нотки зависти, но я наверняка ошибаюсь. — Одномоментно можно взять ограниченное количество магии, посильное, не являющееся кражей сверх допустимого. Потому что за такое приходится дорого платить. Но ты… Она как будто сама к тебе бросается еще до того, как ты ее позовешь.
Откуда ему вообще знать, как это?
— Точно, — с удивлением отзываюсь я. — И это ужасно. Я даже… Я сама не знаю, на что способна. Это так пугает.
Золотистый свет костра окутывает лицо Рейза, подчеркивая мягкий округлый абрис его плеч и торса, мерцая и подстраиваясь под выражение лица.
— Я могу немного тебя научить, — предлагает он. — Хотя бы теорию расскажу.
Я быстро смотрю на него и отвожу взгляд.
— Спасибо, не надо.
Рейз наклоняется ко мне.
— Я на тебя не давлю. Просто подумал, что если бы ты умела чуть больше, то не была бы такой…
Я не намерена это слушать. И не хочу быть такой. Нельзя ему доверяться, ни на капельку. Он не поймет. Я обрываю его, одергиваю с сарказмом:
— Мне действительно не нужны никакие твои указания, Рейз. Спасибо за заботу.
Он явно ошарашен, но выдерживает паузу, откашливается, беззлобно смеется.
— Ясное дело, не нужны. Ты же знаешь о магии больше, чем любой из нас, простых смертных.
Он прав.
Огонь снова вспыхивает, но не потому, что мне холодно. Это злит меня еще сильнее. Я встаю, сжимаю кулаки.
— Тебе ни разу не приходило в голову, что, возможно — возможно! — я тебя терпеть не могу не потому, что я подменыш, а потому, что ты невыносим?
— Ой, кто бы говорил о невыносимости! — Его голос в целом не меняется, но я все равно слышу нервную нотку. Если честно, меня подбешивает, что мы спорим, но Рейз при этом расслабленно сидит на месте. Я-то сама — как натянутая струна, которая пронзительно звенит и вот-вот лопнет.
— Тогда назови мне причину, по которой ты считаешь себя лучше меня! — требую я, не желая слышать ответ. Я и так его знаю.
Рейз закатывает глаза.
— Я просто пытаюсь тебе помочь, Исилия.
— Не нужна мне твоя помощь! — огрызаюсь я. — И впредь не понадобится! Можешь не напрягаться, обойдусь без твоей любезности, Рейз. Она тебе не идет.
— Я-то хотя бы стараюсь!
Мы с Рейзом так яростно прожигаем друг друга глазами, что можем дать фору костру, который ярко пылает, хотя дров в нем почти не осталось. На меня накатывает какая-то злобная, подлая волна, вливаясь в подозрения, которые закрались еще вчера, когда Олани меня подколола, а потом обменялась с Рейзом тревожными взглядами при упоминании о его магических способностях.
— Хотя знаешь что? Я не против, чтобы ты меня научил.
— М?
— Да, валяй, я буду делать все что скажешь. Но сперва сделай кое-что для меня. Превратись.
Он хмурится, в его глазах отражаются искры.
— Чего?
— Во что угодно. Кроме птицы.
Рейз замирает и будто бы вдруг забывает, куда девать руки.
— Ну давай, — напираю я, уже чувствуя вину за эти слова, но обратно их не затолкать. — В лису. В коня. Во что угодно. Кроме. Птицы.
Рейз качает головой и отворачивается, приглаживая всклокоченные волосы. Его голос подрагивает от смеха, который на самом деле не смех.
— Ты тот еще фрукт, Исилия.
Без единого слова его фигура рвется на цветные полосы. Он обращается ястребом и взлетает. Я наблюдаю за полетом, пока птица не скрывается в испещренной звездами тьме.
— Что тут происходит? — звучит позади меня голос Исольды. Я, разозлившись, свела все свое внимание к объекту моего раздражения и не заметила, как они с Олани подошли.