"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Исключительная щедрость высящейся над герцогиней рыцарши сводила грудь судорогой не меньше, чем ее натянутая улыбка. Как бы яростно блондинка не кивала, какие слова не произносила, — в мои сбивчивые объяснения о необходимости присоединиться к каравану синевласки она ни разу не поверила.
Звеня доспехами и сгибаясь в три погибели, она зашептала на ухо капризничающей герцогине.
— Ну и что⁈ — тут же вспылила мелкая. — Я его и без свадеб ленной грамотой награжу! А Ансел за другого замуж пойдет! Вон, пусть за младшего Мюрата и идет — моей руки ему все равно не видать!
К счастью, волшебница уже вовсю наслаждалась в карете обществом ведьмы и не слышала явного пренебрежения в голосе сюзерена. Или делала вид, что не слышит.
Вопреки увиливаниям и капризам принцесски, Аллерия проявляла удивительную непреклонность. Все реже звучали возражения, все неубедительнее становились отмазки, все чаще шмыгал мелкий нос…
— Не хочу! Пусть остается! — блестя увлажняющимися глазами, девчонка топнула ногой, едва не порвав опущенное в пол платье.
Только этого не хватало — еще и у половины замка на глазах! При вассалах, понабежавших бороться за место в формирующемся совете! Из нее и так правительница как из говна граната, теперь еще и опозориться решила, слабость показать! Нет, она точно напрашивается на очередного регента…
Почесав затылок, я мысленно плюнул и быстро забравшись по ступенями, принялся нагло врать:
— Да яж ненадолго! Туда неделя, там неделька, и сразу обратно! Чего сопли распустила, ну?
Опустив голову дабы скрыть зачинающиеся слезы, мелкая захлюпала носом еще громче:
— Как же, неделя… Папа так же обещал, по долинам отправляясь…
Вот чего она тем кубком там брезговала, да от старост нос воротила — я думал, она просто капризничает, а она из-за папашки. Не то чтобы это делало какую-то разницу, но все же…
— Ладно дурить, я в седле ездить не умею — у меня даже прав на лошадь нет. И последний титан пытавшийся раздавить мою бестолковку окончил с копьем в заднице!
— Точно? А почему не рассказывал? — нерешительно промямлила мелкая, словно пытаясь скрыть свои страхи за детскими ужимками.
На мгновение показалось, будто никакая она не малявка, а просто прикидывается, скрываясь за маской незрелости. Будто просто манипулирует, прикидываясь овечкой. Впрочем, даже если так, она все равно остается большим ребенком. Просто чуть более зрелым, чем хочет выглядеть.
Обожженная свечкой ладонь, легшая на светлую головку герцогини, помимо ее застенчивой улыбки вызвала целых шквал вздохов и парад выпученных глаз. Охреневание придворных вместе со скрежетом зубов Аллерии заставили быстро одернуть руку да вспомнить о благородном титуле сопливой девчонки. У местных и за меньшие фамильярности головы рубят… Черт, как бы еще слухи не поползли!
Будто прочитав мои мысли — или скорее заметив выражение моськи рыцарши, — герцогиня быстро откашлялась и, утерев глаза пышным рукавом причудливого платья, властно задрала голову:
— Невзирая на бестактность, милостью своей, я выражаю вам свое благоволение! Пусть же сир Аарон «Могучий» узрит в вас то, что узрела я, и да почтит он ваши подвиги, благословив просьбу руки леди Ансел!
— Даром мне ее рука не всралась… Знала бы ты, чего она с ней делает. — тихо плюнул я, замечая как улыбка Аллерии видится все более безжизненной. — Говорил же, у меня с инспектором дела, а не с волшебницами. Разберусь и сразу обратно. И никаких свадеб! У меня на них аллергия, кольцами покрываюсь.
— Верно не врешь? Впрямь обернешься? — почти одними губами спросила мелкая, блестя стремительно увлажняющимися глазами. — Клянешься⁈
Елки, можно подумать — любимого плюшевого мишку забирают… С чего такой траур-то? У нее рыцарей, как говна за баней!
— К гадалке не ходи! У меня этот Грисби в печенках сидит, а небо коптить можно и в более гламурных местах…
Несмотря на вагон дерьма, ложка правды сделала свое дело, снова вызывая у девчонки улыбку, блестящую пустой надеждой. Но лощеное вранье адресовалось скорее Аллерии, чья маска учтивой торжественности никак не могла затенить тоску в глазах. Похожая пустота во взгляде виднелась у вампирши, когда она рассматривала забитого насмерть ишака.
Знала что так выйдет. Знала, и все равно сделала. В кого же она такая необучаемая…
Врать голубым глазам оказалось куда сложнее, нежели янтарным. Эмбер прекрасно отделяла правду от брехни, пряча настоящие эмоции за стеной гордого безразличия, а просиявшая Аллерия, охотно проглотившая столь желанную пилюлю, выглядела преступно уязвимой.
Что бы она ни говорила поутру, с каким усердием не подбирала мне лошадь, и как не выдавливала из себя улыбку, мой внезапный отъезд резанул ей ножом по сердцу. И чем охотнее она превозносила мое «зрелое решение», чем чаще повторяла про «один раз», тем сложнее становилось выдерживать ее взгляд. И пусть вопреки ее уверенности, на синевласке я даже под дулом пистолета не женюсь, — легче от того не становится.
Самому непонятно, еду ли я к инспектору или уезжаю от Аллерии, ухватившись за первый подвернувшийся повод.
Как же тошно-то… И дело даже не в изменах и полупустых обещаниях, за выполнимость которых и замполит ручаться постеснялся, а в толпах загубленных душ, которые сейчас не вызывали и толики той вины, что терзает горло при взгляде в голубые глаза.
Мертвые не умеют осуждать. Они брелками висят на душе, обретая власть лишь во снах. Неисправимые ошибки прошлого, о которых остается только помнить и убиваться. Их я уже подвел, а ее только-только начинаю.
Смотрит, прям как «микрофонщик» когда ему у окна занимать приказал — с такой же слепой верой.
К черту!
— Равняйсь!!! Смирно!!! — вызубренные команды, как и тогда, помогли выбить подкативший к горлу ком. — К торжественному маршу!!! По подразделениям, левая колонна прямо, остальные на месте, шагом — марш!!!
Вопреки здравому смыслу, поставленный голос сделал свое дело, заставив эскадрон придти в движение, змейкой устремляясь к воротам на монструозной стене, отделяющей замковый комплекс от остального холма. Плотный завтрак и длительное «маринование» на плацу даже самые незнакомые команды делают интуитивно понятными. — пищеварение у гвардейцев работают не хуже чем у лошадей.
— В таком случае… — мелкая закусила губу, провожая пришедшую в движение карету. — До встречи?
— Да вернусь я, вернусь, чего вы такие недоверчивые?
Помнится, Эмбер я тоже обещал «зайти завтра»…
Сойдя со ступеней и снова отмахнувшись от предложенного коня, изначально предназначавшегося для оруженосца, я затопал вслед скрипучим телегам, то и дело топчась на пахучих кучках. С главы колонны то и дело доносилась веселая трель походного горна, призванная возвестить горожан о шествующей военной колонне и дать им время освободить дорогу от лишних торговых лотков или повозок.
Протекая через поднятые ворота, эскадрон, выделенный для Перекрестного замка, встраивался вновь, принимая форму почетного сопровождения для кареты с наспех вышитым знаменем восходящего солнца. Освобожденные из лагеря гвардейцы Грисби отвечали за телеги, ловя на себе насмешливые взгляды остальных. У южан мужики мертвым грузом не катаются, только в седле или извозчиком накрайняк. Мол, западло оно, воину — мешку с овсом уподобляться. Он у руля стоять должен, а не грузом висеть и все такое.
Одно слово, конелюбы…
Цокот новеньких подков отвлек меня от задумчивого разглядывания конских хвостов и размышления о глубине задницы, в которую я так отчаянно стремлюсь.
— «Мантикоры», сир! — завел Гена красуясь улыбкой до ушей и кивая на громоздкие башни, попарно обхватившие ворота, будто пятерня женскую грудь. — Видели ли вы когда-нибудь столько «мантикор»⁈
На вершинах башен располагались площадки с громадными баллистами, размерами с жилой дом каждая.
— Сир-дядя говорил, что в крепостной мощи Молочный Холм не уступит и Живанплацу!
— Слушай его больше… Бутафория — просто макеты.