"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Возрадуйся, смертный, боги Олимпа доверяют тебе важное дело! Сам Дий Громовержец снизошел с Олимпа!..
Ох ты! Ну и фантазия у меня!
— Ты Зевс, что ли? — уточняю на всякий случай. — А чего сам? Мог и Гермеса какого послать. Или кто там у тебя на побегушках?
Возле босых ног олимпийца начинают закручиваться снежные бурунчики.
— Не тебе решать за богов, кого и куда посылать!
— Да ладно! Я и сам посылать умею. Ежели ты Зевс, то кончай пургу гнать! Давай, оборачивайся быком!
— Каким быком? — озадаченно переспрашивает бог.
— Да хоть тем самым, в образе которого девок портил. И как они, бедные, такое выдерживали!
Оказывается, я неплохо помню греческие мифы! А ведь с детского возраста не перечитывал!
— Зачем? — от удивления у олимпийца весь гонор пропал. — Ты вроде не склонен к урании…
— Какой еще урании, урод! Запрягу тебя в волокушу, мигом страдальца допрем! И можно по чайку со сгущенкой!
Зевс вылупливает на меня глаза, словно видит небывалого зверя и удивленно переспрашивает:
— Ты собрался запрячь бога в повозку?
— А что? — теперь мой черед удивляться. — Один мой предок Ящера в плуг пристроил. Своего бога, между прочим! С чего бы мне чужого не припахать?
— Наглый мальчишка! — голос глюка набирает силу. — Да как ты смеешь?!
Бурунчики у его ног набирают силу, превращаясь в небольшие смерчи.
— Не холодно без одежки-то? — будет еще мне привидение хамить! — Превращайся! В бычьей шкуре, да под нагрузкой, не замерзнешь…
— И правда, холодно, — замечает Громовержец и сдувается.
Уменьшается в росте. Худеет в плечах. Сильно худеет, но фигура женоподобной не становится: плечи узкие, но ни груди, ни бедер. Просто задохлик. Такого не запрячь, сдохнет. Даже, если быком обернется. Прическа не меняется, но на худом изможденном лице смотрится совершенно иначе. Жалко смотрится. Тело, ставшее тельцем, прикрыто наверченной простыней, которую я идентифицирую, как хитон, ноги обзаводятся сандалиями на деревянной подошве. За спиной хиляка вырастают два крайне неприятных типа в таких же простынях, с белоснежными крыльями, откровенно бандитскими рожами и тесаками класса «меч огненный» в руках. Здоровые, но сразу понятно: этих работать не заставишь!
— Милосерден будь, о человек, — восклицает задохлик. — И воздастся тебе по делам твоим, когда придешь ты к Отцу Небесному… Только так можно спастись, ибо грешен ты…
Ну уж фигушки! Таких глюков мне даже в кошмарах не надо. В следующий отпуск никакой цивилизации. Этого я только в Москве мог нахвататься!
— Свали отсюда! — возмущаюсь я. — И верни Зевса! Мы с ним не закончили!
Бандюки с крыльями перехватывают ножики поудобнее. Хиляк продолжает разливаться соловьем. В голосе появляется угроза:
— Те, кто не слушает слово Господне…
С трудом вытягиваю волокушу на очередной бугор, выпрямляюсь и гаркаю, что есть силы, обращаясь к бандитам;
— Пошли отсюда, уроды! Не то перья из крыльев повыщипываю и железяки ваши в задницы позапихаю! И придурка своего заберите! За отсутствием дерева на камнях распну!
Всё, естественно, на русском разговорном. Мат оказывает на глюков благотворное действие. Крылатые братки исчезают, задохлик избавляется от хитона и сандалей, а взамен обзаводится короткой черной шерсткой, небольшими рожками, длинным хвостом и широкими раздвоенными копытами.
— Вызывали, Егор Сергеевич?
— Не-а!
— Точно?
— Точно! Я сказал — Зевса вернуть! И лучше сразу в образе быка!
Черт чешет трезубцем пятачок:
— Чего не можем, того не можем. Ладно, — в лапах появляется старинный фолиант и гелевая ручка. — Отмечаем, как ложный вызов. Опять наши бюрократы что-то напутали, Вы вообще не по нашему ведомству.
Вместо копыт возникают поношенные штиблеты, шерсть меняется на лапсердак, ермолку и роскошные пейсы. Классический еврей-ростовщик из анекдотов. С богами и их оппонентами, будем надеяться, покончено.
— И объясните мне, пожалуйста, зачем так шуметь? — интересуется новая персонализация моих фантазий. — Ну так ребята немного погорячились и кое-что перепутали. Шо за разница, Егор Сергеевич? Разве есть таких причин не сделать хороший гешефт? Ви здесь спасаете людей по одной-две штуки, так сказать, в розницу. А там таки можно спасти сразу целый мир. Оптом. И, обращу Ваше внимание, с очень хорошим гонораром! Объясните старому Амфибрахию, почему нет?
— Оптом и незадаром, это хорошо, конечно. Только сначала надо бедолагу до базы допереть. А это еще километров десять, если не больше.
— Таки Ви согласны?
Быстрый какой!
— Перебьешься!
— Азохенвей! Разве можно быть таким непрактичным?! Егор Сергеевич, Ви же уже немолодой человек! И, скажу Вам по секрету, до Вас скоро придет лавина, и даже никого не спрашивая. А тут Вам предлагают долгую жизнь и полное омоложение. И совершенно безвозмездно. То есть даром! Только немного помочь одному миру не свести счеты с реальностью. Разве же это цена? Мои штиблеты смеются над этой ценой, так, шо у них отклеились подметки. Ви таки видите?
Собеседник показывает носок штиблета. Действительно, каши просит. Удивительно! Дыхание, пока чертей с бандитами гонял, вроде восстановилось, а гость не исчез. Ежели глюки у меня от перенапряга, он просто обязан был в воздухе раствориться. Ладно, моё дело маленькое — сани тащить. А ежели всякие мерещиться начинают, то это их личное дело. Под разговор дорога короче покажется. А что собеседники только в моем воспаленном мозгу существуют — вопрос десятый.
Встал, впрягся в волокушу, попер. Глюк рядом идет. Теперь не дед азиатский, не бог и не ростовщик, а представительный товарищ средних лет и европеоидной наружности в черном деловом костюме, при галстуке и лакированных туфлях. Классический чиновник городской администрации.
И всё в ту же дуду:
— Понимаете, Егор Сергеевич, там очень нужна Ваша помощь.
Хорошо, давай за спасение мира побазарим, пока тебя на какого-нибудь божка недоношенного не заменило. Дорогу в ущелье я в любом бреду не потеряю!
— Уговорил. Рассказывай по порядку. Что такого случилось в мире, что его потребовалось спасать? Только начни с того, кто ты такой. И как тебя кликать?
— Извините, пожалуйста! — засуетился мужик. — Зовите меня Амфибрахием Аполлонарьевичем! Я конфигуратор мира Кверт…
Тут он выдал такую зубодробительную последовательность цифр и букв, что она даже из моей шахматистской (в прошлом) памяти улетучилась мгновенно. Да это бы и Каспаров не запомнил, куда уж мне с моим первым разрядом! А он продолжает:
— В этом мире сложилась…
— Погоди, — перебиваю. — Мне тут длинные слова выговаривать недосуг. Давай, я тебя буду звать Амфи. А ты меня Егором зови, без отчества. И на «ты»!
— Но в Вашем мире это считается невежливо!
— В мире — возможно. А в горах нормально. И не перечь мне. А то сяду отдохнуть на полчасика — вообще исчезнешь! И мир твой. Это что, не наш мир?
— Не ваш, — соглашается Амфи.
Мда, перечитал я фантастики. Необычный глюк! Хотя предыдущие еще хуже были. Да и откуда мне знать, какие должны быть глюки? Никогда не сталкивался!
— Тогда мир этот тоже надо покороче назвать. Пусть будет Кверт! Так чего в этом Кверте приключилось?
— Да в общем, ничего не приключилось, — пожимает плечами конфигуратор свежевыдуманного мира. — Но я пытался получить долгосрочный прогноз. Во всех ветвях гибель всех разумных рас.
— А что, там много рас?
— Больше семи десятков.
Ничего у меня фантазия?! Семьдесят разных рас!
— И как же они вымирать собираются?
— Не знаю. Вроде, живут, как жили, а потом вымирают.
Я приостанавливаюсь на пару секунд. Не столько от удивления, сколько дыхание перевести. Очередной подъемчик прошел. Пологий, а всё одно мрачно.
— Слушай, Амфи, а ты кто в этом мире будешь? Конфигуратор — это кто?
— Моя обязанность — следить, чтобы развитие мира шло штатным порядком. Предотвращать всякие глобальные неурядицы. И… — он замялся. — Как бы это объяснить попроще?..