"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Неопределенно фыркнув, Поля сунула маузер за отворот куртки и шагнула вперед. Громоздкая железяка, словно вступив в сговор с насмешниками, воспользовалась отсутствием кобуры и, пребольно стукнувшись в падении о коленку девушки, шмякнулась в пыль. Шипя от возмущения и боли, Полина ухватила оружие за длинный ствол и, намереваясь забросить его подальше, широко размахнулась, но сделать ничего не успела. Пелевин, обменявшись с буром тоскливыми взглядами, сокрушенно покачал головой и, выхватив оружие из рук раздосадованной красотки, легоньким толчком направил девушку к чужому фургону. Бурча под нос что-то нелицеприятное о много возомнивших о себе мужланах и нечто весьма хвалебное о суфражистках, девушка прошла несколько шагов и растерянно захлопала глазами. В небольшой ложбинке, ярдах в пяти от дороги, три женщины в серых домотканых платьях споро и без лишней суеты разводили огонь под пузатым котлом. Заметив Полину, та, что постарше, добродушно улыбнулась и, приветливо махнув рукой, произнесла что-то то ли на африкаанс, то ли по-голландски. Изобразив всем видом, что не понимает ни слова, Поля смущенно развела руками и покаянно шмыгнула носом. Пренебрежительно отмахнувшись, мол, не переживай, голландка легонько обняла Полину за плечи и уверенно повела к костру. А ещё через какое-то время четыре женщины, нимало не переживая из-за наличия языкового барьера и объясняясь исключительно жестами, весело перемигивались и хохотали, обсуждая достоинства и недостатки своих спутников. Главным образом – недостатки. Правда, когда к костру подошли Пелевин и четверо буров, поведение голландок моментально изменилось: женщины если и открывали рот, то только по делу, об улыбках не было и речи. Полина, недовольная такой переменой, брякнула нехитрую шутку из разряда походных, но улыбнулся ей почему-то только седобородый, патриархального вида, мужик, да Пелевин, оттащив девушку в сторону, злым шепотом устроил ей выволочку.
– Да мы-то недолго воевали, – продолжил свой рассказ Мартин, по окончании нехитрой, но обильной трапезы, – под Талан-Хиллом отметились да на Моддер-ривер постреляли. А после того как Пит Кронье под Магерсфонтейном англичанам навалял, папа, – бур почтительно кивнул в сторону невозмутимо попыхивающего трубкой патриарха, – сказал, что дальше и без нас справятся.
– Ой! – Полина, игнорируя шипение Пелевина, восхищённо всплеснула руками. – Расскажите, а как на Моддер-ривер дело было, а? Такой бой! Все о нем только и говорят! – девушка, отмахнувшись от разинувшего было рот Алекса, умильно уставилась на главу большого семейства. – Из газет много не узнаешь, а тут живые свидетели. Ну, пожалуйста-а-а…
– Да ничего там особенного и не было, – Мартин, дождавшись благосклонного кивка родителя, задумчиво почесал бороду. – Мы, значит, холмы, что на нашем, левом, берегу оседлали и сидим себе, ужин готовим. А Пит с Коосом… – заметив недоумение в глазах девушки, бур еще раз почесал бороду и пояснил, – ну генерала наши, Кронье с Де Ла Реем, заместо ужина окопы нас копать погнали. Ну, хотели. А без еды – какая работа? Сидим, значит, кушаем. Марк, младший наш, – рассказчик кивнул на развалившегося на мешках подростка лет пятнадцати, – вон, как сейчас, спать завалился. Но тут дядя Хафкеншид, он тогда фельдкорнетом у нас был, его потом под Магерсфонтейном убили, и папа подошли, а они не генералы, с ними не поспоришь…
Бур осторожно покосился на отца, вздохнул и продолжил:
– Ну, откопали мы те траншеи, как по колено вырыли – решили: хватит. Папа загнал нас в те ямки и давай камнями кидаться…. У-у-у, – вспомнив подробности, Мартин чуть обижено шмыгнул носом и, презабавно скорчившись, продолжил. – Синяков всем понаставил, мне вообще, вон, прям по черепушке зарядил, а весу в том камешке унций пять, а то и все семь… Но камни – оне не пули, больно, но не смертельно. Мы вновь за заступы и зарылись чуть не по брови. Соседи наши, кстати, тоже.
– Ну нарыли вы этих, – подбирая слово, Полина покрутила в воздухе кистью, – траншей, а дальше? Дальше-то что?
– А ничего, – игнорируя женское нетерпенье, Мартин неторопливо раскурил трубку и аккуратно положил тлеющую головню в костер. – Соорудили окопы и сидели себе них. Три дня сидели. Только на четвертый англичане подошли, двадцать тысяч человек, с этим, как его, с Митуэном во главе.
– Не двадцать, а тридцать, – не отрывая голову от мешка, лениво зевнул Марк, – а ещё пушек они с собой приволокли целую уйму. Стволов если не с полсотни, то сорок пять-то уж точно…
– Больше всего хранимого храни сердце твоё, потому что из него источники жизни, – негромко буркнул патриарх и обвёл сыновей укоризненным взглядом. – Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя. Глаза твои пусть прямо смотрят… Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды. Не слушай их, девочка, – старый бур, ласково погладил Полину по волосам. – Не со зла врут дети мои, из гордыни… А то грех! – старик бросил косой взгляд на притихших сыновей и, словно стараясь вбить слова истины им в головы, тягуче произнес, отбивая ритм пальцем. – Не выдумывай лжи на брата твоего, и не делай того же против друга. Не желай говорить какую бы то ни было ложь; ибо повторение её не послужит ко благу. Англичан там всего-то десять тысяч было, да пушек шестнадцать…
– А вас? – замерев под тяжелой ладонью патриарха, осторожно поинтересовалась Полина. – Вас сколько было?
– Немало, – старик с превосходством хмыкнул и степенно огладил бороду. – Три тысячи Кронье привел, ещё полторы с Коосом пришли, да нас, из Хоомстада, почитай, пять сотен набралось… Вот и считай. Англичанам ещё три раза по столько же надо было людей привести, чтоб нас хотя бы подвинуть, про разбить я уж и не заикаюсь. Ну а чего там было, тебе Мартин расскажет, ему языком трепать сподручней…
– Да там и рассказывать-то особо нечего, – печально вздохнул рыжебородый, не рискуя комментировать заявление отца. – Как англичане на семьсот ярдов подошли, так мы палить и начали. Те в ответ. Почти весь день палили. Да только у нас-то винтовочки-то маузеровские, – Мартин ласково похлопал по цевью составленного в козлы оружия, – бьют далеко и точно. А у них, – бур презрительно поморщился, – дай Бог, чтоб с пяти сотен куда-нить попасть можно было. Ну и наколотили мы их, ага! Я, вон, семерых подстрелил! – Мартин горделиво задрал бороду, но, услышав снисходительное хмыканье отца, опасливо повел глазами и, понизив голос, закончил: – Правда, до смерти – всего двоих. Папа сказал, что даже на войне не стоит со смертоубийством усердствовать, да с ранеными и мороки больше. Однако ж больше пяти сотен англичан тогда насмерть полегло, да ещё сотен шесть, а то и более, пораненными унесли. Наших же всего восемнадцать погибло. Да и то троих снарядом накрыло, а еще пятеро из-за Ольсена криворукого Богу души отдали, когда он динамитную шашку зажег, да под ноги себе её и брякнул. А нас с братьями, спасибо папе, ни одна пуля не задела.
– А почему вы из армии ушли? – недоуменно протянула Полина, обводя взглядом бурское семейство. – Побеждали же ведь…
– Кто наблюдает ветер, тому не сеять, и кто смотрит на облака, тому не жать, – назидательно обронил патриарх и приподнялся с лежанки. – Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред ангелом Божьим: «это – ошибка!» для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твоё и разрушил дело рук твоих? Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, много суеты; но ты бойся Бога.
– Поня-я-я-тно-о-о, – многозначительно протянула явно ничего непонимающая девушка. – А чего тогда вновь в Трансвааль возвращаетесь?
– Так англичане ж Блумфонтейн взяли! – тяжело вздохнул Мартин и зябко передернул плечами. – Папа говорит – беда пришла. А свои своих в беде не бросают, помогать надо.
Глава восьмая