"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Не знаю, не знаю, – блеснула улыбкой Полина. – С Фей-то обязательно поделюсь, а вот хватит ли тебе и собаке – не уверена. Да ты не переживай, – насмешливо прищурилась девушка, – про слона так, к слову пришлось. Я ж знаю, что их только великие охотники добыть могут. Хотя, ты тоже, вроде, ружьецо носишь, стал быть – охотник. Мог бы и подстрелить слоника…
– Из чего? Из этого? – непритворно удивившись, Алексей покачал в воздухе маузеровской винтовкой. – Я что, на сумасшедшего похож? Или на самоубийцу?
– Насчет последнего не знаю, – откровенно издеваясь, хохотнула Полина, – но видок у вас, сударь, и впрямь слегка придурковатый. Особенно когда вдохновенно про кулинарные изыски вещаешь, – глядя на Пелевина, возмущенно хватающего ртом воздух, девушка отвесила снисходительный кивок. – Ладно, слона не надо. И съохотить его трудно, да и не съедим мы такую тушу. Бей антилопу, её куда как легче подстрелить. Наверное. Слон всё ж побольше будет, да и бегать он не умеет, его выцелить проще. Так что соберешься на охоту – подумай…
– Это смотря кто попадется, – так и не подобрав язвительной реплики для достойного ответа, угрюмо буркнул Пелевин. – Ориксы – те, конечно, поглупее и непуганней, а вот ежли спрингбока добыть захочешь, вот там попотеть придётся… Так что антилопа антилопе рознь. Взять, к примеру, большого африканского куду, его еще иландом называют, – тот вообще горы предпочитает.
– А так как ты – старичок-лесовичок и горы не жалуешь, – продолжала зубоскалить Полина, – значит, про тех куду только слышал?
– Ну почему ж только слышал, – Алексей, не обращая внимания на язвительный тон, сыто отдуваясь, облизал ложку и убрал ее за голенище. – И видел, и охотился. – Траппер немного помялся и добавил, – разок.
– А почему только разок? – Полина пододвинула тарелку с остатками супа кошке и любопытно вытаращилась на Пелевина. Видя, что разморенный охотник прикрыл глаза, недовольно фыркнула и требовательно тряхнула его за рукав. – Почему всего раз-то?
– А на кой мне горам лазить, – не открывая глаз, потянулся траппер, – если в саванах да буше дичи полно? Что я, козёл горный, что ли?
Видимо, желая как-то прокомментировать последнюю фразу собеседника, Полина ехидно ухмыльнулась, но в последний момент прикрыла ладошкой рот и просительно захлопала глазами. Понимая, что спокойно полежать один чёрт не удастся, Алексей, привалился спиной к колесу и принялся набивать трубку.
– Охота в горах – она на охоту в саванне мало похожа. – Алексей вынул из костра тлеющий прут и поднес к чубуку. – Нет, по травке да по бушу тоже дай Бог как побегать приходится, но коли в горы полез, пиши пропало, – траппер выдохнул тонкую струю дыма и задумчиво взглянул на моментально потемневшее вечернее небо. – Исключительно, я тебе скажу, ходильная и требующая физической выносливости работа. Вот представь, – траппер облокотился на удачно подвернувшийся мешок и вновь затянулся. – Сначала ты на самую высокую гору карабкаешься только для того, чтобы с неё попытаться высмотреть в бинокль, что этот чертов куду пасется, но не у тебя под боком, а на соседней горушке, где-нибудь в миле-полутора от. Задумалась? Осознала? Тяжко? Вот тот-то и оно, а ведь можешь и не углядеть. Но нам – я с Симбой, готтентотом-проводником тогда ходил – подфартило и трофей рогатый, почитай, сразу подвернулся. Вот только это он на словах трофей, а на деле… – Алексей, вспомнив свои ощущения, явственно передернул плечами, судорожно затянулся и продолжил.
– Мы тогда новый подход начали, да не просто прогулку, а обязательно против ветра, по скалам – вверх-вниз, вниз-вверх, а ботиночки-то скользят, а внизу-то футов тридцать… Симбе чё? Он местный, с детства привык по горам скакать, а я вот с непривычки позапыхался. А когда вслед за нёгрой очередную почти двухфутовую расщелину перепрыгнул, обнаружил, что единственный путь обратно лежит через ту же самую расщелину, только прыгать теперь придется на почти отвесную скалу, цепляясь за еле видимые уступы. Тут мне и поплохело, – Пелевин, выбив остатки табака из трубки, вынул откуда-то плоскую фляжку, благоухающую абрикосовым брэнди и глотнул от души. – Те полчаса, что мы на этом камне провалялись, – траппер с сожалением завинтил пробку и убрал флягу в фургон, – я уже не столько того иланда выглядывал, сколько с ужасом пытался представить обратный прыжок и лихорадочно определял, за какие уступы придется хвататься…
 
– И как? Прыгнул?
– Ну коли ли здесь с тобой лясы точу, значит, прыгнул, – криво усмехнулся Пелевин, устраиваясь поудобней на лежанке. – Зубы сцепил, чтоб от ужаса не орать, и прыгнул.
– Так, выходит, и ты тоже бояться умеешь? – удивленно протянула Полина, пристально вглядываясь в лицо траппера.
– А чего я, не человек что ли? – устало зевнул Алексей и повернулся спиной к затухающему костру. – Конечно, боюсь. Бояться – оно не стыдно, все боятся. Стыдно через свой страх не перешагнуть.
Кинув задумчивый взгляд на почти моментально уснувшего Пелевина, Полина свернулась клубком и погрузилась сначала в девичьи грёзы, а после – и в сон: яркий, красочный, пленительный. Снились смутно знакомый храм, пронзительно-синее небо и чья-то свадьба – веселая и разгульная. И вот когда восхищенная Поля с удивлением признала в невесте себя и изо всех сил старалась рассмотреть лицо жениха, возмущенный кошачий мяв вырвал её из объятий Морфея. С трудом разлепив глаза, девушка приподнялась на локтях и недовольно взглянула на кошку. Та почему-то ходила кругами вокруг потухшего кострища и то требовательно, то жалобно орала. Сонно выругавшись в адрес ленивого Пелевина, не желающего угомонить вздорное создание, Поля повернулась на другой бок и попыталась уснуть, дабы досмотреть чудесный сон до конца, но не смогла. Внезапное осознание того, что ни Алексея, ни Бирюша поблизости не наблюдается, да чей-то озлобленный рык на другом краю поляны заставили девушку подскочить с лежанки. Непрестанно бормоча под нос проклятия утреннему холоду, невесть куда запропавшему трапперу, Африке вообще и злобно рычащей тварюке в частности, Полина шустро забралась в фургон. Откопав из-под припасов, сваленных в корме повозки, свой карабин, девушка, судорожно вцепилась в оружие, словно ожидающий смертного приговора узник – в указ о помиловании. Правда, есть ли патроны в обойме, проверить не удосужилась. Не до того было. Сменив проклятия на самоутешения, что Алексей на охоте, с ним всё в порядке и он вскоре вернется с добычей, и поминутно вздрагивая от ужасного рёва, ставшего уже многоголосым, Поля направила ствол на вход и замерла в ожидании. Сидела она долго, наверное, целую вечность, вплоть до того момента, когда на стоянке раздались задорный лай Бирюша и веселый пелевинский голос, призывающий лежебок подниматься. Осмотрев сквозь щель в пологе поляну и убедившись, что это действительно траппер, девушка облегченно вздохнула и с деланно равнодушным видом не спеша выбралась наружу.
– Ну и где вас, сударь, носит спозаранку? – стараясь никоим образом не выдать свою радость, небрежно поинтересовалась Полина. – Ушёл тихим сапом, ничего не сказал, а тут в округе чудовища стадами бродят…
– Какие ещё чудовища? – Пелевин, закончив разжигать костер, недоуменно покосился на девушку. – Я, пока по бушу шарился, не то, что хищников, следов их не видел…
Не удостоив траппера словесным ответом, Полина небрежно кивнула в сторону разносившейся по бушу разноголосицы и, стараясь двигаться как можно более грациозно, неторопливо направилась к заводи.
– А-а-а, эти, что ли?.. – Алексей, проследив за взглядом Полины, небрежно отмахнулся. – Эт не чудовища, эт обезьяны чего-то не поделили и гомонят с утра пораньше. Настоящие чудовища, – он перевел взгляд на Фею, азартно теребящую сырое мясо, – они куда как ближе к тебе будут и куда как обезьянов опаснее…
– Чем порадуешь, добытчик? – наскоро сполоснувшись (остывшая за ночь заводь, несмотря на многообещающий парок над зеркалом воды, к долгим гигиеническим процедурам не располагала) Полина подошла к стоянке. – Опять фазанятиной, или на сей раз какого-нибудь удода подстрелил? Не знаю, как тебе, – девушка, глядя машущего маленьким топориком Пелевина, притворно жалобно всхлипнула, – а мне птичку жа-а-алко-о-о….