Тень ищет своё место (СИ)
Ответа не услышал, лишь скрип зубов. Быстро накинул несколько целительских арканов. Провёл рукой по мохнатой куртке, нащупал и сорвал запирающий магию артефакт, не разбираясь, действует ли он, или сдох вместе с Онгой. Скомандовал:
— Вильяра, пой летучую! Быстро!
Но сил на песнь у колдуньи не нашлось: видимо, слишком много крови из неё уже вытекло. Обмякла, завалилась на бок. Из длинной раны, которую она до сих пор зажимала руками, поползли наружу внутренности. И некогда выяснять, кто её так — или сама себя? Сознание потеряла, однако пока жива. И повреждения выглядят тяжёлыми, но не смертельными. Можно попытаться помочь.
— Латира, сюда!
Но старый голки опасливо и смущённо мнётся поодаль, а у возвышения плечом к плечу встали Тени с лицами Ромиги. Они голодны, ужасно голодны! Они жаждут отведать крови мудрой, насытиться её сладкой плотью, её жизненной и колдовской силой. Разве ведьма не унижала их Повелителя? Разве не заслужила месть? Пусть, пусть Повелитель возьмёт у неё самое вкусное: печень и сердце, а остальное отдаст им! Скорее, скорее, пока жертва дышит!
Желание Теней — почти как своё… Почти!
— Тени, слушайте моё слово, слово Повелителя. Эта женщина — не еда! Она нужна мне живой.
В отличие от Камней, Тени покорны. Они не ропщут, что у них отняли добычу. Они мигом забывают свой голод и тут же подсказывают, как Повелитель может быстро-быстро вылечить раненую голки. Залатать её рану их переменчивой плотью, как Онга лечил сам себя и Ромигу… Только Латира горестно кривит губы, делая отрицательный жест. Природу нава такое лечение не слишком-то исказило. А для мудрой — лучше умереть или стать Тенью целиком и полностью, чем принять его. Трудно уложить в голове тонкости, но кажется, именно так.
Что ж, остаётся ещё вариант…
— Тени, я буду лечить эту женщину сам, средствами живых. А ваша задача пока — аккуратно одеть тех мудрых, кто были на алтарях. Потом уложите их поудобнее. Их и всех остальных. И приглядывайте за ними! Как только начнут просыпаться, дайте мне знать. Мягко удерживайте на месте до следующего моего распоряжения.
Ромига перевернул Вильяру на спину, освободил от одежды, очистил будущее операционное поле и пространство вокруг тела, достал и подготовил к работе набор инструментов.
Плохо! Нож вонзился глубоко и прошёл наискось, снизу вверх: рассёк кишечник, задел поджелудочную и печень. Плохо, но не безнадёжно. От целителя-недоучки всего-то и требуется, чтобы живучая, почти как он сам, пациентка выжила, пришла в себя хоть ненадолго и спела летучую песнь. Анатомия голки не слишком отличается от других разумных с красной кровью, их Ромига латал чаще, чем навов…
Безмолвная речь Стурши: «Повелитель, я тут нашёл Альдиру. Он, в общей куче, но кажется, ему проломили башку.»
Вот же асурский свет! Помочь одновременно двум своим голки Ромига не в состоянии. И Вильяру сейчас ни за что не бросит.
— Мудрый Латира, Стурши докладывает мне, что твой друг Альдира крепко получил по голове. Осмотри его, пожалуйста, и постарайся привести в чувство. Если не получится, лечи его тоже средствами живых, — Ромига уловил чьи-то хищные поползновения в сторону ещё одного подранка, свирепо рыкнул. — Тени, никто из мудрых — не еда! Никто из двуногих не еда! Запрещаю вам питаться разумными! Ваша пища — дичь!
Ответом ему — разочарованный вздох, но Тени Голкья — не масаны, их природа позволяет неограниченно долго существовать на такой диете… А кому за особые заслуги причитается вкусное, можно прикинуть потом.
***
Вильяра искренне приготовилась убить себя и стать вратами между миров. Ради избавления Голкья от Иули Онги, ради толики надежды, что чужак уйдёт, не поубивав здесь всех и не порушив всё. Чары чужака связали её, только голос остался свободен для единственной песни, да руки с ножом — для единственного движения, которое жертва должна была совершить сама.
Когда трое Иули вдруг сцепились насмерть, когда голова одного из них покатилась по полу, чары разом ослабли. Колдунья вздохнула с облегчением… Зря! Чужая воля мгновенно накрыла её, оглушила: даже сопротивляясь изо всех сил, мудрая не удержала собственную руку с ножом, смогла лишь отшагнуть назад и осесть на пол, мимо жаждущего крови Камня.
Спеть бы летучую, да колдовская сила по-прежнему связана. И в призрачное обличье колдунья не перешла, как ни старалась: значит, никак не помочь раненому телу, не спрятаться от боли. Боль грызла её, будто зверь — дичь, выжирала заживо потроха, мутила рассудок.
Вильяра уже не понимала, мерещится ли ей многоголосый хор: «Не упрямься! Отпусти свою кровь, не пережимай рассечённые жилы, отпусти, отдай её нам!» Кто говорит с ней: бродячие алтари, Тени? Какая разница! Она не согласна идти ни к Теням, ни к щурам…
Нимрин, живой, рядом! Сквозь боль и дурноту Вильяра успела ему обрадоваться. Его колдовство принесло мгновенное облегчение. А потом, кажется, он что-то требовал от неё, очень настойчиво, но боль отступила — последние силы разом иссякли. Вильяра сорвалась, да и полетела кувырком в чёрный колодец без дна…
***
Кроме физических повреждений, ещё и магические! Будь Ромига опытнее в целительстве, он заметил бы искажение ауры и не усугубил его своей поспешной ворожбой. Однако подумал: чары Онги должны осыпаться в миг его смерти, Камень ушёл… Вильяра теперь тоже уходит.
Проще всего — отказаться от своего решения, призвать обратно любой прикормленный алтарь, провести обряд и вернуть себе ведьму — Тенью. Ромига то и дело возвращается к этой мысли, но упёрся вылечить живую — лечит. Уже почти не надеясь на успех, запускает останавливающееся сердце, режет, шьёт, колдует…
Альдира тихо подошёл и присел рядом. Осторожно вплёл свою песнь в арканы, творимые Ромигой. Мудрый лучше нава знает, как поддержать жизнь соплеменницы, и дело, наконец, пошло на лад…
Вот и закончили. Впервые глянули друг другу в глаза, а не на пациентку.
— Ох, Иули, не поблагодарит тебя наша красавица за такие швы!
Да уж, швы на коже — редкие и грубые. Но шовного материала едва хватило, а материализовать новый Ромига не захотел. Слишком неуверен Повелитель Теней в своей дальнейшей участи, вот и ни к чему делать Вильяру заложницей игры стихий.
Скроил циничную гримасу, фыркнул:
— Да ладно! Внутри-то всё ещё хуже. Глянь, сколько я от неё отрезал. Считай, выпотрошил. Но едва пропоёт мудрая вашу заветную песенку — станет вся, как новая… Кстати, Альдира, как твоя голова? Не болит?
— Уже нет. Мне повезло, что я быстро очнулся, и мне достало колдовской силы. А что будет с Вильярой… Скажи, почему твой сородич напоследок ударил по ней, а не по тебе?
Неприятный вопрос, и задан дерзко, но Ромига не стал цепляться к тому, без кого вряд ли вытянул бы операцию. Ответил просто, самой очевидной из версий.
— Потому что Онга — безумец. Был… Альдира, ты ведь позаботишься о Вильяре дальше? Хорошо позаботишься?
— Позабочусь, Иули. Как о себе самом.
Сказал это Альдира с большим чувством и остался сидеть рядом с раненой, держа её руку в своих. Он пристально наблюдал, как Ромига чистится сам, чистит и прячет инструменты, а затем уничтожает всё лишнее вокруг. Дотла, чтоб ни капли, ни клочка плоти не осталось вне тела колдуньи. Ни на её искромсанной одежде, ни на полу…
Когда нав закончил, мудрый спросил:
— Повелитель, неужели, ты не доверяешь своим Теням? Или не желаешь искушать их кровью?
Ромига скривил губы:
— Я просто привык заметать за собою следы.
Альдира одобрительно кивнул и промолчал. Нав материализовал лёгкое, тёплое одеяло, укутал им Вильяру. Согреть сейчас раненую нужно, а если потом одеяло исчезнет, то и не опасно: чай, не швы. Вот теперь с Вильярой — всё. Вместе влипли, навредил, чем сумел, помог, чем смог.
Глава 37
Ромига встал и огляделся — увидел то же, что исподволь, стараясь не отвлекаться, наблюдал глазами своих двойников: как мудрые постепенно оклёмываются от зелья глухого сна. Нельмара, вон, уже сидит, разговаривает с Латирой. Ромига знает, о чём их беседа. Десятками ушей он слышит всё, что творится в Пещере Совета, и ничего не пропустит, как пропустил предсмертный удар Онги по Вильяре. Нет, теперь-то Повелитель Теней перестал чувствовать себя спотыкающейся сороконожкой! В любой миг он способен перенести фокус внимания и фокус действия в любого из своих слуг. Потрясающее ощущение, просто дух захватывает, и голова кругом!