Тень ищет своё место (СИ)

Альдира метнулся ещё раз к сборщикам краснятки и велел им бегом возвращаться в дом. Ни в коем случае, под страхом смерти, никому не ходить к Зачарованному Камню на Рыбьей горе! А если вдруг встретят Митаю, проверить её амулетами.
— Какими амулетами? — спросил один из парней, заметно побледнев.
— Дома расскажут. Сказки про Теней помнишь?
— Митая — Тень!?
— Возможно, — ответил мудрый, хотя сам в этом почти не сомневался. — Домой! Бегом! Быстро!
Слова поперёк не молвили, подхватились, побежали. Глядя вслед, Альдира послал зов главе дома Травников и повторил всё, что сказал молодняку, и кое-что сверх того. Велел беречь охотников и немедленно сообщать любые новости. Сам отправился в обход угодий, по всем своим Зачарованным Камням, начиная с тех, что стояли вблизи обитаемых домов. До начала Совета у мудрого оставалась ещё восьмушка солнечного круга, изнанкою сна можно много успеть…
Двадцать с лишним Камней — всё чисто! Но не успел Альдира порадоваться, как в урочище Гейзеров обнаружил на Камне выпотрошенную и обескровленную тушку белянки. После Мохнатых холмов это смотрелось очень злой насмешкой. Здесь не такая сильная потрава: мелкая дичина против одарённой охотницы… Только следы на снегу подтвердили худшие опасения Альдиры: отпечатки узких, лёгких девичьих ступней, из ниоткуда в никуда. Трилистник на подошвах сапог делают только в доме Травников… Пропавшая Митая?
Осквернительница приходила к Камню изнанкой сна, быстро и ловко, не ложась в снег. Нюх у Альдиры, к сожалению, не настолько острый, чтобы наверняка отличить запах именно этой девушки. И сонная ворожба, по сути своей, не оставляет внятных отпечатков ауры. И сила, текущая из-под Камня, перебила след недолгого присутствия. Но кое-что мудрый всё-таки уловил: осквернительница мечена Тенями. Тень — сновидица? Да кому ж такое в дурную голову-то пришло? Или Повелитель Теней Стурши принял обманный облик одной из своих слуг? Это многое бы объяснило.
Не делая окончательных выводов, Альдира отнёс подальше и похоронил в снегу трупик белянки, запечатал осквернённый Камень. Отправился к следующему — там было чисто. У двух следующих тоже. А на четвёртом по счёту мудрый обнаружил ещё одну потраву и те же девичьи следы с изнанки сна. Здесь побегайке свернули шею и порвали дичь зубами. Со вкусом драли и жрали! И с Зачарованным Камнем поделились. Мудрый лишь чуточку не застал трапезу: останки дичи ещё тёплые.
Хранитель проделал всё, что должен был, и присел в снег, размышляя. Прыгать ли дальше от Камня к Камню, пытаться наугад накрыть эту погань? Или звать других мудрых для правильной загонной охоты? Глянул на небо: солнце уже предвечернее, значит, у Пещеры Совета близится полдень, время сбора мудрых. Опаздывать на большой Совет, на сбор всех-всех-всех Альдира не хотел, там сегодня будут решать слишком много важного. Но и бросать без присмотра хранимые угодья, когда по ним мечутся буйные Тени, тоже никуда не годилось. Так что оставшееся время Альдира потратил на оповещение глав домов об опасности. Конечно, одарённые Альди не справятся сами с Повелителем Теней. Но изгонять его слуг из дневного мира они вполне в силах. И выставить стражу у Зачарованных Камней…
  
Глава 10
 
***
Вильяра пропела над своим воином очередную песнь исцеления. После такой страшной раны чужак поправлялся удивительно быстро. И всё же не так быстро, как ему хотелось, как им всем было надо. Оттого у него горькие складки в углах губ, и глаз почти не открывает, и лишнего слова не скажет, хотя может уже говорить не только безмолвной речью, но вслух, понемногу…
Приоткрыл, сказал:
— Вильяра, Латира, простите меня. Я не пойду с вами на ваш Совет. Идите вдвоём, оставьте меня здесь.
На все уговоры — Латира старался! — мудрые получили очень скупые, но совершенно здравые возражения. Чужаку необходима сила Зачарованного Камня: постоянно. Чужаку нужно большую часть времени лежать на ровном, в определённой позе. Чужак просто не желает представать перед собранием мудрых, пока настолько слаб, и даже словом за себя постоять не может.
 
Вильяра тихонько сжала его руку в своей: под горячей кожей, обтянувшей кости — тонкий, как ниточка, лихорадочно частый пульс.
— Мудрый Латира, оставь Нимрина! Он прав! Правда ведь, могут сожрать, просто от злости и растерянности. Ты же представляешь, какая грызня у нас назревает? Я, конечно, встану за своего воина. Ты, надеюсь, поддержишь. Но нужна ли нам сейчас такая забота? А главное, нельзя пока забирать Нимрина отсюда! Слово целительницы!
— А оставлять его в таком виде одного? А, целительница? — в голосе Латиры звучала укоризна, но убавилось убеждённости.
— Мудрые, не беспокойтесь. Я переживу полсуток или сутки в одиночестве. А если вы застрянете, я позову Даруну или Нгуну.
— Тогда лучше Лембу, — поправила Вильяра.
— Или его, — согласился Нимрин.
— Малая, а про Стурши ты не забыла?
— Такое забудешь, старый! Но если Стурши слушал в детстве те же сказки, что рассказывали мне, он сейчас уверен, что убил Нимрина. И кто ему скажет, что на самом деле, не убил? А если беззаконник вдруг случайно забредёт к этому Камню, ты же не зря строил покров и щиты над иглу? А, Латира мудрый?
***
Ромига остался один, в тишине. Мудрые перед уходом накормили и напоили его досыта. Вильяра вынесла наружу, помогла справить естественные нужды и вернула обратно. Руки ведьмы — сильные, уверенные и ласковые, она умеет ухаживать за ранеными не хуже эрли! А живительное тепло её… Кто сейчас нужнее наву: Вильяра или серый Камень? Очень трудный выбор, но всё-таки Камень. И на Совете пока делать нечего!
Ромига пьёт силу и то лежит пластом, то пробует потихоньку разминаться сам. Организм до сих пор тратит прорву ресурсов, спешно латая дыры в жизненно важных органах, переплавляя и заново отращивая повреждённое. И так-то небогатый запас жирка выгорел дотла, мышцы превратились в тряпки. Ромига оклемается и восстановит форму, но время, время: страшно быть таким уязвимым в чужом холодном мире!
Как же его всё-таки занесло сюда? Он лежит и вспоминает свой дом: Великую Навь, Тайный Город и человейник вокруг, родную Землю. Ромига желал бы увидеть свой мир хотя бы во сне, но сны пусты. Остаётся вспоминать: нарочно выученными некогда приёмами, с превеликим тщанием. Это тяжело, особенно сейчас. Но Ромига упрям, он планомерно и целенаправленно восстанавливает свою биографию с первого мгновения, как осознал себя, и далее, сквозь года. Жаль, нечем и не на чем записывать: лишь во Тьме под закрытыми веками…
А всё же любопытно, зародилась ли уже на Голкья письменность? Есть ли у каменно-ледяного мира история в узком смысле, или только предания и археология? Очень любопытно, но Ромига не будет отвлекаться от главного, от раскопок в собственном прошлом! Пока Голкья не подкидывает ему новых приключений, надо пользоваться.
Долго ли, коротко ли, день-вечер, а нав уже заполнил практически все лакуны своей биографии: вплоть до защиты диссертации Романа Чернова, последней любимой личины Ромиги среди челов. Доклад, обсуждение, голосование, развесёлый банкет на кафедре, милая блондиночка, зовущая к телефону… А дальше по-прежнему клубится туман забвения, и где-то в нём сокрыта загадка: как нав попал с Земли на Голкья?
Но прежде, чем рыть дальше, Ромига с изумлением и всё менее радостными чувствами переваривает один-единственный факт о себе. Он, нав из Великого Дома Навь, был геомантом? Он учился у чела геоманта и достиг кое-каких успехов? Да не бывает такого! Нет, Сантьяга не раз говорил, что Ромиге может быть доступна эта традиционно закрытая для классических магов область. Увидел? Вычислил? Не важно, создателю Аркана Желаний можно доверять.
Не важно… Да что теперь вообще важно, когда вдруг так мучительно пусто и тоскливо? Ромига вспомнил, как ощущал мир и как изменял его… Как! Это! Было! С ним, в нём… А сейчас даже прикоснуться не способен к тому, что творил на пару с маленьким старичком, чем-то похожим на Латиру. Нити во Тьме? Паутинка под закрытыми веками? Нет, лишь глухая темнота и сырость по щекам. Искорёженное сердце уже не просто частит, а щемит и сбивается с ритма, воздуха не хватает, голова кружится… Нет, он не помрёт от этого, ему просто худо… А не в ту ли самую утрату ткнула его носом Тьма, когда отказалась принимать? Сломанная стрела, во всех смыслах сломанная, никчёмная. Нав Ромига не отыщет дорогу домой ни живым, ни мёртвым. Его уже почти нет, и с каждым днём становится меньше…