Бывшие

Я, в принципе, с детьми не очень лажу. Да и восторга от них у меня никогда не было. Но там чужие, а здесь… своя.
То, что она своя, до сих пор в голове не укладывается. Хотя это нормально, наверное, живу я с этой информацией не больше восьми часов. Результаты теста скинули на почту сегодня утром. Пришлось напрячь некоторых знакомых. Для начала, чтобы отыскать ту самую няньку с парковки. Лиза оказалась сговорчивой и за нескромную плату принесла Яськин биоматериал. Возможно, мне на руку сыграло то, что ее к тому моменту уже уволила Настина мать, и Лиза была не против насолить этой старой выдре.
Что я чувствовал, когда прочел заключение?
Замер. Долго пялился в экран смартфона. Не верил. Казалось, что это шутка какая-то. Потом почему-то вспомнились слова Яськи на парковке. Слова о том, что у нас глаза одинаковые. На этом фоне даже подошел к зеркалу. Посмотрел на свое отражение. В глаза себе заглянул.
Потом, уже минут сорок спустя, в машине, накрыл страх того, что я не смогу быть нормальным отцом. Мой таким не был. Страх того, что не справлюсь.
Еще позже догнало сожаление. Сожаление о том, что не узнал раньше и потерял тем самым кучу времени. Вроде как пропустил кучу важных моментов в жизни дочери. Первые шаги там, слова…
В этот момент затопила злость. Неконтролируемая злость на Южину. Раньше думал, что нельзя ненавидеть ее больше, чем мне пришлось. Теперь оказалось, что можно.
Моргаю и возвращаюсь в реальность. Снова стою у детского сада. Смотрю на Ярославу. В какой-то момент перевожу взгляд на Настю.
Она пялится на меня во все глаза с идиотской, едва заметной улыбкой на губах.
Радуется?! Пожинает плоды всей той ереси, что они на пару с мамашей вдолбили девчонке в голову буквально за несколько суток. Тогда, на парковке, Яська улыбалась, смотрела на меня своими огромными голубыми глазами и была счастлива. Сама тянулась. А сейчас все, что я вижу, это притаившаяся в детском взгляде обида.
Опускаю руку, в которой держу шапку, крепко сжимая ее в кулак.
Настя отводит взгляд, а потом помогает дочери забраться в тачку. Пристегивает ее к детскому креслу.
На автомате убираю шапочку в карман куртки и наблюдаю за происходящим. Отстраненно, просто со стороны. Анализирую. Решаю, что делать дальше.
До сих пор в голове не укладывается, что у меня есть дочь. Ребенок, о котором я не знал, ребенок, которого от меня скрывали…
Если бы я был в курсе тогда…
Все было бы иначе? Было бы?
Отматываю время буквально на час назад и понимаю одну простую истину – я испугался. Испугался, когда услышал, что Яся пропала. Что с ней могло что-то случиться. Не свойственный мне страх. Не за себя. Впервые в жизни я боялся не за себя. Поэтому поехал с Настей. Такое странное ощущение накрыло. Я вроде как почувствовал ответственность, которой до этого у меня не было. Точно не приходилось как-то отвечать за крохотного человека в розовом берете.
– Спасибо.
Слышу голос Южиной совсем рядом. Поворачиваю голову.
– Я так испугалась, мозги совсем отключились. Как ты вообще догадался про домик? – вздыхает, обхватывая свои плечи ладонями.
– Интуиция, – рассматриваю Настю. Все пытаюсь уловить на ее лице что-то такое, что даст мне ответы на все вопросы. – Вариантов, чтобы спрятаться, там было не так много.
– Ну да, ты прав, – часто кивает, – Руслан, я знаю, что Яська на парковке к тебе подходила, у нее очень развито воображение. Она нашла фотки, наши с тобой фотки. Старые, и подумала… Прости. Она не имеет к тебе никакого отношения. Расслабься, – касается моего плеча. – Ты же со мной поехал, потому что решил, что она твоя дочка, да?
Киваю. Смотрю на Южину и просто жду, насколько далеко может зайти этот театр абсурда.
– Смотрю, вы быстро нашли правильные слова.
Настя поджимает губы. Бросает взгляд на машину и нервно переступает с ноги на ногу.
– Ладно, расслабься. Поеду, – открываю приложение такси и выбираю тариф «бизнес».
***
– Рус, все в порядке?
– В полном, – отвечаю Элле на автомате. Все мое внимание сосредоточено на фотографии. Бумажной. Из прошлого. Не понимаю, как она вообще могла сохраниться. Настя обожала бумажные фото, постоянно печатала. Все выкинул, что были, а эту почему-то нет. Она валялась в сейфе с деньгами и документами. Переезжала с квартиры на квартиру. Я не притрагивался к ней лет пять, точно зная, что она еще где-то рядом.
  
– Что там у тебя?
Элла соскальзывает с кровати и на ходу заворачивается в одеяло.
Оборачиваюсь. Взгляд замирает на ее длинных ногах. Элла легкая. Без заморочек. Красивая. С ней просто. Без напряга. По кайфу, короче.
Складываю фотку пополам и убираю в карман перекинутых через ручку дивана джинсов.
– Ты будто не здесь. Не со мной.
Элла подходит ближе и обнимает меня за плечи, упираясь коленом в сидушку дивана, стоящего напротив камина.
– Мне нужно уехать.
– Сейчас?
Слышу в голосе Эллы капризные нотки недовольства, но дальше этого она никогда не заходит.
– Это срочно.
– Ладно, – натянуто улыбается и льнет ко мне сильнее. – Буду ждать тебя в кровати, – шепчет, касаясь губами мочки моего уха.
Зарываюсь пальцами в ее темную шевелюру. Целую и поднимаюсь на ноги. Быстро принимаю душ. Одеваюсь и сажусь в тачку.
Через сорок минут оказываюсь у Настиного ЖК. Это спонтанная поездка. На эмоциях. Они не притихли, а только распалились после ее ответов. Она врала мне в лицо сегодня. Улыбалась и продолжала врать.
Это раздражает. Башку ей открутить хочется.
На территорию попадаю без проблем. Охранник, сидящий в будке, знает меня в лицо. Просит фотку, автограф и пропускает без единого вопроса.
В домофон не звоню. Набираю номер Насти. Еще только десять вечера, вряд ли она спит, но, скорее всего, уже дома.
– Открой, – произношу в трубку отрывисто.
– Что… Где ты?
– Под дверью в подъезд. Открой, иначе перебужу весь дом.
– Руслан…
– Один раз прошу.
Настя мнется, но через пару секунд открывает. Поднимаюсь на десятый этаж. Дергаю ручку двери в квартиру, и она поддается. Переступаю порог, практически нос к носу сталкиваясь с Южиной.
– Поговорить надо.
– О чем? – отступает, стягивая полы халата плотнее.
Неосознанно прохожусь взглядом по ее ногам, обутым в пушистые белые тапки. Антисексуально. И тем не менее оторвать от нее взгляд оказывается нелегко.
– О твоем вранье.
– Я тебе не врала…
– Уверена? А может быть, нет? – подхожу чуть ближе. Рассматриваю Южину. – Может быть, – перехожу на шепот, – она моя дочь? – смотрю на Яську. Она спит на диване в гостиной, которая отлично просматривается из Настиной прихожей.
– Нет, к тебе она не имеет никакого отношения, – Южина пятится, и мне приходится сделать шаг. Потом еще один и еще, пока эта дрянь не вжимается спиной в стену.
После сцены у детского сада моя ненависть к этой семейке увеличилась во сто крат. Они тогда скрыли от меня правду. Действовали сообща со своей мамашей и сейчас пытаются повторить прошлый сценарий.
– Врешь, – расплываюсь в улыбке. – Я до сих пор знаю, когда ты врешь, Настя. Я же выясню. Зачем накалять?
Слышу лживые ноты в ее голосе. Помню их. Она никогда не умела врать. Даже удивляет сейчас, как справляется со своей работой.
– Уходи. Ты нам никто, Руслан.
 
12
 
Настя
Слышу, как мой голос срывается. Становится скрипучим и до омерзения писклявым.
Мне кажется, это уже доказывает ему, что Ярослава – его дочь.
Он обо мне семь лет не вспоминал, почему появился теперь? Ему по-прежнему доставляет удовольствие причинять другим боль? Не важно, какую, моральную или физическую. В этом весь Руслан Градов. Он всегда таким был, а я была слишком глупа и молода, чтобы это понять. Я была им очарована. Красивый, спортивный, на пять лет меня старше. За ним все девчонки бегали, а он выбрал меня. Лучше бы не выбирал.