Тени тянутся из прошлого (СИ)

Вот дрянь ехидная! Непонятно только – чего он его юношескими связями с социалистами пытается поддеть? 
- Это здравый смысл дает о себе знать, - Охитека развел руками. – Народные наблюдатели который год требуют увеличить их присутствие. По их словам мы, Совет, практически узурпировали власть. Как они это называют – власть узурпировали капиталы. Слыхали такую фигуру речи? А теперь попытайтесь представить, какой будет реакция на вот это… новшество! 
- Прочувствованная речь! – банкир деланно похлопал в ладоши. 
- Не понимаю вашего сарказма, - Охитека вздохнул. – Но признаю вашу правоту: я зря не появился на собрании в конце прошлого года! 
- Значит, вы не станете голосовать за ограничения. А ведь зарекомендовали себя ярым сторонником сверток! 
- У меня такое чувство, что Совет отчаянно пытается довести дело до вооруженных мятежей и переворота. Видимо, нашим сородичам надоела власть, и они готовы ею поделиться с народом. Даже не поделиться, а отдать всю целиком – заодно с наследными капиталами. 
- Что особенно любопытно – аргументы ровно те же самые, что при продавливании свертки ядерных проектов, - ехидно заметил банкир. 
- Быть может, потому что аргументы эти здравые? 
- А мне отчего-то кажется, у вас просто фантазия иссякла, - хмыкнул собеседник. – Ну, или вам попросту лень придумывать что-то новое. 
- Почтенный Ахоут. Вы ведь не зря попрекнули меня социалистическим прошлым, - миролюбиво отозвался Охитека – решил воззвать к здравому смыслу. – Вы ведь понимаете, что я многое видел изнутри? И я не просто так поминаю мятежи и перевороты при каждом случае. Такая вероятность куда реальнее, чем мы все привыкли считать. 
Банкир посерьезнел. Оглянулся воровато по сторонам, сократил дистанцию на полшага. 
- И что, вам случалось участвовать в подготовке таких переворотов? – осведомился он, понизив голос. 
- Кто бы меня подпустил, даже если б таковой и готовился, - Охитека усмехнулся. – Я ведь был желторотый птенец! Нет, - он покачал головой. – Но вот высказывание одного своего тогдашнего товарища я запомнил. Он это сказал незадолго до своей гибели… он сказал – нужно развивать ядерные технологии! До тех пор, пока рабочие не начнут бунтовать из-за количества облученных. В тот момент я впервые понял, насколько все в нашей жизни зыбко. Любое явление может обернуться полнейшей своей противоположностью… 
Он смолк, жалея о собственной болтливости. 
Получается, он сейчас указал на себя, как на того, кто пытается подточить основы общества. Потому что после нынешнего собрания Совета, в любом случае, начнется новое расширение ядерных проектов. 
И он будет одним из тех, кто проголосовал. 
Да, он всегда может сказать, что поступил так из соображений выгоды. Его компания несет титанические убытки, и их необходимо чем-то покрывать. 
Выбирайте на вкус, почтенный господин Охитека. Позор – вы распишетесь в собственном бессилии при управлении корпорацией. Или обвинение в потворстве силам, стремящимся к дестабилизации общества. Вопрос о ядерной промышленности – пусть и вскользь – но поднят к концу собрания Совета будет. И он, вопреки своим же действиям в предыдущие восемь лет, проголосует за максимальное расширение. В свете нынешнего разговора с Ахоутом это будет… двусмысленно. 
Любопытно, банкир свяжет кратковременное расширение с нынешним разговором? 
Хотя какая разница. Во-первых, его репутации и впрямь давно уже ничего не страшно. Во-вторых, то, как он проголосует, в любом случае вызовет вопросы и кривотолки. 
- Словом, лично вам картели жить не мешают, - заключил наконец Ахоут. – И вы намерены прямо заявить об этом. 
- Я не буду ничего заявлять, - устало отозвался Охитека. – Я просто проголосую за то, что считаю здравым. И уверен – здравомыслящие люди меня поддержат! Для этого не нужно их убеждать и уговаривать. 
Собеседник покачал головой. 
- Любопытно, неужели вы всерьез так думаете? - заявил он. – Кое-кто считает что политические картели раскачивают общую лодку! Их вообще не должно быть. 
  
- Любой картель играет ровно такую же роль, как и каждый из нас, - устало отозвался Охитека. – И простолюдинам это дает возможность думать, что они могут на что-то влиять. На деле – картели никогда не смогут составить хоть сколько-нибудь значимую силу. 
- Но иногда всего один голос оказывает решающее влияние. 
- Так может, стоит побеспокоиться о голосах сородичей? Лодку раскачивают не только картели. Точнее – их роль в этом ничтожна. 
- Зато они неизменно голосуют за свертку ядерного сектора. 
- И это повод задуматься – не считаете? Народ, наше население, год за годом единодушно стремится к сокращению этой отрасли. Вероятно, на то есть какие-то причины? 
- Причина банальна! Людишки, которые там работают, получают профессиональные заболевания. Облучения. Кое-кому приходится стерилизоваться, чтобы не плодить уродов. Реставрация дорога, и простым рабочим не по карману. Но мы-то с чего должны прислушиваться к их возмущениям и решать их проблемы? 
- Скажите, почтенный Ахоут, - Охитеке понял, что все аргументы пропадут втуне. – А вам-то – вот лично вам – чем именно мешают картели?! Ладно, они ставят палки в колеса поборникам расширения ядерной промышленности. Точнее – пытаются ставить. Безуспешно. Но вы же банкир! 
- То есть, по-вашему, банкиру они ставить палки в колеса не могут? – изумился собеседник. 
- Во всяком случае, я не замечал, чтобы картели особенно интересовались банковскими делами. У них без того хлопот полон рот. В дела банкиров и финансистов в принципе никто не лезет и даже не пытается – это ж себе дороже выйдет! 
- Вот ведь умеете вы, почтенный господин Охитека, здраво рассуждать! 
- Умею, как ни странно. А кто вообще выступил инициатором этой идеи – урезать картели? Неужто кто-то из обиженных дельцов ядерного сектора? 
- Отнюдь, - Ахоут покачал головой. – Это идея – ни много, ни мало – самого председателя Совета! Насколько я знаю, и дочь, и зять его начинание поддержали. 
- Не может быть! – рубанул Охитека. – От почтенного Чунты я еще мог бы ожидать чего-то подобного. Но я хорошо знаю и Лэнсу, и Че. 
- Видно, не так-то хорошо, - хмыкнул банкир. 
Подхватил бокал с подноса, который проносил мимо официант, развернулся и направился прочь. Охитека остался на месте, растерянный и озадаченный. Определенно, он чего-то не понимал. Или не знал! 
Отыскать Лэнсу, спросить – что за чушь? 
Успеется, - одернул он себя. Бегать по залам в поисках Лэнсы – самое дурное, что он сейчас может сделать. В конце концов, собрание будет длиться не одну долю суток, и на голосование в текущем обороте вынесут не так-то много вопросов. Стоит побродить среди собравшихся, послушать разговоры. 
В конце концов, маловероятно, чтобы дикая мысль – запретить деятельность картелей – получила большинство голосов. 
Да даже если и получит – народные наблюдатели не допустят принятия! В конце концов, у них имеется право вето, и они пустят его в ход. В противном случае их не поймут, а то и вовсе обвинят в сговоре и подкупе. 
Политические картели были единственной возможностью простолюдинов повлиять хоть как-то на принимаемые Советом решения. 
Сам Совет состоял из влиятельных олигархов, прошедших имущественный ценз. На момент собрания Совета суммарная стоимость имущества дельца не могла составлять меньше пятидесяти миллионов раковин. Иными словами, к принятию решений допускались лишь самые состоятельные. Долгие десятилетия, к слову, большинство в Совете составляли сородичи Охитеки – представители расы нэси. 
Были и люди, разумеется – от четверти до трети собравшихся в разные годы. Вот только люди часто менялись. Нэси поколениями сохраняли свое влияние в Совете. 
Картели представляли собой организации. Их составляли более-менее состоятельные простолюдины, которые скидывались на приобретение имущества, приносящего доход. Последний делился после между соучредителями, хотя куда чаще тратился на расширение предприятия и влияние на общественное мнение. Избранный представитель картеля появлялся в Совете, и голос его имел такой же вес, как и голос полноценного члена Совета.