Массимо (ЛП)

Однако ни Нона, ни Сильвио не подумали запретить мне смотреть Netflix или другие потоковые сервисы.
Так что у меня был насыщенный день.
Эйфория… Элита… Бриджертоны… какой-то испанский сериал, название которого я не помню, но в основном там трахались горячие двадцатилетние соседи по комнате…
И фильмы: «50 оттенков серого» и сиквелы… «365 дней»… «365 дней: этот день»… «Следующие 365 дней»…
Могу вам сообщить, что мне понравились фильмы 365 дней.
Но я заметила одну вещь ― все они демонстрировали сиськи и задницы, но очень мало членов.
И уж точно никаких твердых членов.
И я поняла, что все эти шоу были похожи на мафиозных бандитов моей бабушки ― рассказывают о женщинах, которых они трахают, показывают женщин, которых они трахают, и постоянно плохо обращаются с женщинами, которых они трахают…
И все это с точки зрения зрителя-мужчины.
В основном. Бриджертоны был довольно крут.
Но, несмотря на все это, я все еще умирала от желания начать заниматься сексом.
Поэтому, когда я наконец покинула монастырь и поступила в университет, я была готова.
Да, я спала со многими парнями.
Ну, с теми, с кем могла, при условии, что мне приходилось возвращаться домой в палаццо к двум часам ночи в пятницу и субботу. В будние дни было еще хуже.
И нет, большинство из них были не очень хороши в постели.
Ни один из них не принес мне удовлетворения. Я кончила только дважды, и то потому, что взяла дело в свои руки, если вы понимаете, о чем я говорю.
Большинство из них были просто отстойными. Три минуты и все кончено.
Пару раз было около 60 секунд или меньше.
И это я считаю только тех, кто не был слишком пьян, чтобы вообще быть в состоянии что-то сделать. Таких было еще с десяток.
Четверо или пятеро были очень хороши. Это были те, с кем я встречалась еще пару раз.
Но даже с ними я не задерживалась надолго. Я трахала их несколько раз и бросала.
Как только мне надоедало, они уходили.
Или...
...как только я начинала что-то к ним чувствовать.
Были ли они кусками дерьма вне спальни?
Ну, они же были мужчинами, верно?
Но я этого не выясняла. Я не позволяла им задерживаться достаточно долго, чтобы показать, что они похожи на тех же мудаков, которые работали на мою бабушку. Мне это было не нужно.
Я наслушалась слишком много дерьма, сидя под лестницей в девять лет, чтобы доверять мужчинам.
Поэтому подавляющее большинство парней, с которыми я переспала, были однодневками. С некоторыми я встречалась еще пару раз...
Но у меня никогда не было постоянного парня.
И уж точно я никогда не влюблялась.
Кроме того, мой вибратор доставлял гораздо больше удовольствия. И не изменял мне.
Конечно, заниматься сексом было весело. Не поймите меня неправильно.
Самое приятное ― это флирт... и нарастание... и предвкушение...
Но «главное событие» обычно было, мягко говоря, разочаровывающим.
Но если мне не нравился секс, зачем тогда им заниматься?
Думаю, потому, что я всю жизнь была заперта в монастыре и палаццо Ноны. Я не могла ничего делать, никуда ходить, и уж тем более не могла встречаться с мальчиками.
То есть я выросла в монастыре в буквальном смысле слова.
И когда в 18 лет я наконец-то стала свободной, я стала неуправляемой.
Потому что могла.
Потому что все говорили мне: «Ты не можешь».
И я отвечала: «Да пошли вы. Подержите мое пиво».
Но больше всего меня бесило то, что я понимала, как меня будут осуждать, если люди узнают, чем я занимаюсь.
Если парень к двадцати одному году переспал с двадцатью женщинами, то он, блядь, жеребец.
А если это делает женщина, то она ― шлюха, блудница, как угодно можно ее назвать.
Такое ощущение, что система была разработана всеми этими гребаными мафиози, которых я слушала из-под лестницы, когда мне было девять лет.
Они могли делать все, что хотели... врать, обманывать, оскорблять женщин, издеваться над ними...
И никто никогда не называл их дерьмом. Даже моя бабушка.
 
А они оскорбляли женщин, с которыми спали.
Женщин, которые отдавали свои тела этим мужчинам.
А в некоторых случаях ― даже свои сердца.
Эти мафиозные придурки просто поливали их грязью и смеялись над ними.
Честно говоря, я ненавидела мужчин.
И это особый ад, когда тебя привлекает то, что ты ненавидишь.
Еще хуже, когда тебя привлекает то, что может тебя убить.
Поэтому, когда Массимо назвал меня шлюхой...
Мне захотелось убить его.
В эту секунду он напомнил мне всех тех мафиози, которых я подслушивала.
Мне начало казаться, что Массимо может быть другим.
Но оказалось, что это не так.
Он тоже осуждал меня.
Так быстро навесил на меня ярлык...
И к тому же, был трусом.
Я знала, что он хотел меня.
Он просто держал себя в руках, потому что до смерти боялся Ноны ― как и все остальные.
Но ему было чертовски удобно говорить мне, что он обо мне думает.
Он осуждал меня целыми днями.
Оскорблял меня...
Так же, как все эти мафиози с каждой женщиной в своей жизни.
Долбаный мудак.
Это было хорошим напоминанием о том, что каким бы сексуальным ни был Массимо...
И как бы он ни убеждал меня, что хочет уберечь...
Он все равно был врагом.
Никогда не забывай об этом.
Глава 35
Массимо
Я уже заканчивал укладывать рюкзак, когда из ванной вышла Лучия.
На ней была толстовка, и это было хорошо. Но она вернулась в спальню с недовольным видом.
Да пошла она. Пусть себе обижается.
Если бы она не пыталась постоянно меня раздражать, все было бы намного проще.
Когда еда была собрана, я пошел в спальню. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.
Она выглядела разгневанной. Испытывающей холодную ярость. Словно готова воткнуть нож в спину и повернуть его.
Это заставило меня засомневаться в следующем шаге ― но его надо было сделать.
Ее глаза прищурились, когда она увидела меня.
― Отвали.
― С удовольствием, но сначала я должен тебе кое-что показать, ― сказал я, подходя к сейфу с оружием в углу комнаты и набирая код.
― Не интересно.
― Ты передумаешь, если кто-то придет за нами, так что лучше подготовиться.
Я открыл сейф и достал дробовик.
Это привлекло ее внимание.
Она села на кровать.
― Что ты делаешь?
― Собираюсь научить тебя, как этим пользоваться.
Ее глаза расширились.
― ...правда?
― Да. Я полагаю, что ты не знаешь, как обращаться с дробовиком. Или знаешь?
― Нет. ― Она сделала паузу, затем сказала: ― Нона не считала необходимым учить меня стрелять из чего бы то ни было.
― Тогда, полагаю, нам придется заняться и пистолетами. Пойдем.
Я вышел из спальни.
Она быстро последовала за мной.
Видимо, любопытство взяло верх над гневом.
Мы вышли на улицу, и я повернулся к ней лицом.
― Ты не будешь стрелять из ружья, потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал и понял, что здесь кто-то есть, но я собираюсь показать тебе, по крайней мере, как им пользоваться.
― Это охотничье ружье. Я использую его для стрельбы по куропаткам и тетеревам ― дичь, которую можно встретить в лесу, но оно также эффективно и для убийства человека.
― У дробовика есть большое преимущество перед пистолетами и винтовками ― не нужно целиться. Недостатком является то, что оно не так хорошо стреляет на расстоянии. Но если цель находится в пределах десяти или пятнадцати футов, и ты направила ружье в нужную сторону, у тебя есть чертовски хорошие шансы попасть в цель. Это происходит потому, что вместо одной пули из ствола вылетает множество маленьких шариков, называемых «дробью». Они разлетаются...