Голубой вереск

Когда примерно через десять минут Иэн вернулся в библиотеку, Халл уже накрыл стол перед камином и поставил серебряную тарелку с яичницей и беконом.
— Должен признаться, я голоден, — заявил Иэн. — Мойда, ты должна хоть чего-то поесть. У нас еще столько дел, и мы не можем позволить, чтобы ты падала в голодный обморок.
— Я попытаюсь, — ответила Мойда.
На ее щеках горел румянец, и Иэн, глядя на нее через стол, заметил, как мило она выглядит.
Под глазами у нее были темные круги, а в глазах все тот же страх, но она больше не была бледной и не дрожала, и он знал, что ее жизненных сил хватит на то, чтобы выдержать любые испытания.
В это же самое время он прекрасно понимал, что на душе у нее тяжело и она страдает. В подобных ситуациях всегда особенно страдали умные люди с хорошо развитым воображением. И хотя он сам гладко рассуждал, что, мол, надо приучать себя смотреть правде в глаза, кому, как не ему, было знать, как это тяжело на самом деле и как быстро страх может побороть здравый смысл.
Он с облегчением смотрел, как Мойда пьет чай, и хотя она ела очень мало, все же немного перекусила. В этот момент Иэн, как никогда раньше, хотел сказать ей, как он ее любит и, что бы ни случилось, будет защищать ее и ограждать от опасности.
И все же нужно придержать язык. Он не осмеливался произнести эти слова. Он не мог свободно сделать того, что хотел, не мог предложить своей любимой Мойде ничего, кроме своих лучших, честнейших и высоких чувств.
Иэн доел яичницу с беконом и поднялся из-за стола.
— Я еду в деревню, чтобы позвонить, — сказал он. — Постараюсь вернуться как можно скорее.
— Спасибо. — Она тоже встала, и они как будто впервые за это утро посмотрели друг на друга. — Я не поблагодарила вас, да? — спросила она. Ее голос слегка дрожал.
— Еще рано благодарить меня, — сказал Иэн серьезным тоном.
Он не осмеливался взглянуть на нее. Мойда стояла на расстоянии вытянутой руки, губы ее подрагивали, в глазах читалась тревога, но все же на ее уставшем лице выступил легкий румянец. Иэну хотелось заключить ее в объятия и поцелуями развеять ее страхи, но в этот момент он не доверял самому себе. Он лишь резко повернулся к двери и, прошагав через холл, сбежал вниз по ступеням и сел в машину.
Иэн уже завел мотор, как вдруг увидел, как из-за поворота показался полицейский на мотоцикле — он несся к ним на большой скорости.
Прежде чем полицейский успел слезть с мотоцикла, Иэн уже знал, что услышит хорошие новости. Услышав шум колес, Мойда тоже сбежала вниз по лестнице.
— Вы нашли его? — еле слышно прошептала она, но полицейский все же услышал.
— Точно, мисс, — с улыбкой ответил он. — Одна из наших полицейских машин подобрала мальчонку возле Дункельда. Они нам позвонили, и сейчас он уже на пути домой.
— С ним все в порядке? — проговорила Мойда сквозь слезы — слезы радости, которые струились по ее щекам.
— В порядке, и он даже не испуган, — услышала она в ответ. — Но он голоден, а также попросил передать, что потерял свое ружье.
— Замечательные новости, констебль, — сказал Иэн, глядя, однако, на Мойду, а не на полицейского.
Она плакала, не стесняясь своих слез, но глаза ее сияли.
— Я куплю ему дюжину ружей! — восклицала она. — О, слава богу, слава богу!
С этими словами она повернулась к Иэну, и он, чтобы немного успокоить, обнял ее.
— Сейчас уже все хорошо, — сказал он.
— Я знаю, потому и плачу. — Она рассмеялась и вновь обратилась к полицейскому: — Спасибо, огромное вам спасибо, — сказала она, побежала обратно в замок и по лестнице поднялась в детскую.
Как раз перед ленчем в замок прибыл Хэмиш — грязный, растрепанный, но невероятно возбужденный. Он выпрыгнул из полицейского автомобиля и кинулся на шею Мойде, которая встречала его вместе с Кэти. Поцеловав тетку, мальчик высвободился из ее объятий и подбежал к Иэну.
— Я не смог поймать их сам, лэрд, — сказал он, — но полицейские собираются их задержать. Они назадавали мне кучу вопросов, я им все рассказал, и теперь они точно смогут поймать браконьеров. Они сами мне это сказали.
 
Иэн взглянул на инспектора:
— Это правда?
— Думаю, да, сэр, — ответил тот. — Мы, конечно же, знаем лишь их имена, но нам поможет описание грузовика. Кроме того, мальчик рассказал нам об их остановке за бутербродами и чаем посреди ночи. В это время не слишком многие кафе открыты, и будет несложно найти тех, кто подтвердит их описание. К тому же у нас уже есть предположение, кто из мясников в Глазго торгует купленной у браконьеров олениной.
— Они поймают их, лэрд! — воскликнул Хэмиш. — Причем с моей помощью, правда?
— Ты очень смелый и умный мальчик, — сказал Иэн. — И мы все гордимся тобой.
Кэти до сих пор молчала, но она больше не могла сдерживать свои чувства.
— Почему ты не взял меня с собой, Хэмиш?! — с негодованием воскликнула она. — Это просто гадко и нечестно с твоей стороны. Я никогда тебя не прощу!
— Хорошо, что ты не пошла со мной, — сказал Хэмиш, — ты бы испугалась.
— Нет!
— Да. Эти люди такие грубые. Когда они выкинули меня из грузовика, я ободрал коленки — вот, посмотри! — И Хэмиш с гордостью продемонстрировал свои оцарапанные коленки, отчего нежное сердце девочки моментально растаяло.
— Бедный Хэмиш! Прости меня. Тебе больно?
— Конечно же нет, — ответил Хэмиш. — Со мной все в порядке, а вот тебе было бы еще как больно.
— Пойдем наверх, я тебя помою, — сказала Мойда.
— О нет, тетя Мойда, только не это! — запротестовал мальчик.
Из бравого смельчака, стойко и мужественно терпящего боль, каким был всего минуту назад, он вновь превратился в маленького мальчика, который не хотел мыться, и Мойде пришлось решительно увести его. Интересно, подумала она, как же Иэну удалось тактично избежать вмешательства Беатрис и Линетт.
Он словно понимал, что ей не вынести больше никаких трудностей. Беатрис и Линетт поехали в замок Аркрэ сразу после завтрака, и Мойда их не видела.
— Расскажи мне обо всем, Хэмиш, — просила Кэти, когда они поднимались по лестнице, — с самого начала.
— Я уже сто раз рассказывал, — ответил Хэмиш, — но, так уж и быть, расскажу еще раз вам с тетей Мойдой.
— Очень надеюсь! — воскликнула Мойда, когда они вошли в детскую. — Ты же знаешь, Хэмиш, как мы все перепугались.
— Вы испугались за меня? — удивился мальчик. — Со мной было все в порядке. У меня же было ружье. — Его лицо исказилось страданием. — Но я его потерял, — добавил он.
— Да, я знаю, — ответила Мойда. — Но ничего, я куплю тебе новое.
— Сегодня? — спросил Хэмиш.
— Завтра, — пообещала Мойда.
Она отвела Хэмиша в спальню.
— Тебе нужно переодеться, — сказала она. — Я приготовила для тебя чистую рубашку.
Кэти внезапно вскрикнула.
— Тетя Мойда, ты собрала вещи, — сказала она. — Мы куда-то уезжаем?
Мойда торопливо повернулась и взглянула на дверь детской — она была закрыта.
— Да, Кэти, — ответила она. — Мы уезжаем сегодня днем, но это большой секрет, и вы никому не должны говорить об этом — обещаете?
— Обещаю, — сказала Кэти. — Но почему это секрет?
— Сейчас я не могу тебе этого сказать, — сообщила Мойда. — Но обещайте, вы оба, что ни словом об этом не обмолвитесь.
— Обещаю, — повторила Кэти.
— Хорошо, — согласился Хэмиш.
Мойда вздохнула, но дети, занятые своими мыслями, понятия не имели о том, какая боль, какое отчаяние терзали ее.
Глава 14
Вздрогнув, Иэн проснулся от звука голосов и понял, что некоторое время спал. После ленча он присел в кресло перед камином в библиотеке, и, вероятно, его сморил сон — глубокий, без сновидений.
Через несколько секунд он вспомнил, что случилось и почему он здесь. Старею, поморщившись, подумал Иэн. Одна бессонная ночь — и он уже, как старик, дремлет у камина.
Он поспешно вскочил и пригладил волосы; в этот момент дверь открылась, и вошла Линетт, а следом за ней — герцог. Иэн не видел Линетт с утра, когда она достаточно холодным тоном сообщила ему, что они с Беатрис приглашены на ленч в замок Аркрэ.