Больше, чем это
69
Сет снова в зале с гробами, хватает ртом воздух. Реджина, мотая головой в беспамятстве, сбросила его ладонь с затылка, разорвав связь.
Она снова кричит.
«Неудивительно», — с ужасом думает Сет. Она застряла в жуткой временной петле, раз за разом переживая самый худший момент своей жизни.
Умирая снова, снова и снова.
Он еще чувствует ее страх, боль от удара кулаком, ужас полета по ступеням, неверие в происходящее…
Нужно как-то выдернуть ее оттуда…
— Сет?
Он застывает. Голос у Реджины слабый, отчаянный, испуганный. На глазах по-прежнему бинты, но биться она перестала.
— Сет, это ты?
— Я здесь. — Он хватает ее за руки, чтобы она убедилась. — Я здесь, Реджина. Нужно тебя вытащить отсюда. Поскорее.
— Где мы? Ничего не вижу. У меня что-то на глазах…
— Ты забинтована. Сейчас. — Сет поворачивает Реджинину голову, подцепляет край пластыря и начинает разматывать. — Мы под землей. Под тюрьмой.
— Сет… — Он как раз дошел до нижнего слоя и начинает осторожно отлеплять пластырь с Реджининых век. — Сет, я…
— Знаю. Я видел. Но нам нужно…
И тут за спиной снова слышится топот. Сет оборачивается. Водитель вбегает в зал.
Замечает их.
И останавливается.
Стоит прямо посреди центрального проезда и не сводит с них своего безликого визора.
— Нет… — шепчет Реджина. Она как раз отклеила остатки пластыря и видит то же, что и Сет.
Сет озирается. Бежать некуда. Они загнаны в угол, и, судя по Реджининому лицу, она это тоже понимает.
— Беги, — говорит она. Голос хриплый, в глазах слезы — такой слабой он ее еще не видел. — Я вряд ли смогу. Совсем дохлая. А ты выбирайся.
— Не придумывай.
— Ты же пришел за мной, — мотает головой Реджина. — И достаточно. Ты даже не понимаешь, насколько достаточно. Что ты выбрал именно это…
— Реджина…
— Ты умудрился разорвать петлю. Ты уже меня спас!
— Я тебя тут не оставлю. — Сет повышает голос.
Шаги грохочут снова. Водитель идет к ним. Медленно. Достает дубинку, сыплются искры.
— Все, — выдыхает Реджина. — Он победил.
— Не победил, — протестует Сет. — Пока нет.
Но он и сам себе не верит.
Почувствовав прикосновение, он опускает глаза. Реджина взяла его за руку. И сжимает. Крепко.
Он сжимает ее ладонь в ответ.
Водитель уже на середине широкого центрального проезда, и черный визор нацелен прямо на них. Сет знает откуда-то, что в этот раз Водитель его не упустит. Не станет отвлекаться на гробы, хоть как их перевороши. Бросится прямой наводкой, и его не перегонишь, не переборешь и не остановишь.
Но он попытается. Все равно попытается.
— Томми в безопасности? — вполголоса спрашивает Реджина.
— Он убежал. Сказал, может, придумает что-нибудь.
— Значит, должен прибежать и спасти нас в последнюю секунду?
Сет против воли расплывается в отчаянной улыбке:
— Если это все плод моего воображения, то непременно. В моей версии предусмотрен хеппи-энд.
— Впервые за все время хочется, чтобы получилось по-твоему.
Водитель уже совсем близко. Он останавливается снова, словно упиваясь беспомощностью жертв.
Сет сильнее сжимает руку Реджины:
— Мы не сдадимся. До самого конца.
Реджина кивает:
— До конца.
Водитель встряхивает рукой. Дубинка удлиняется вдвое, искры и всполохи сыплются еще яростнее.
Сет покрепче упирается ступнями в пол, готовясь драться.
— Сет? — окликает Реджина.
— Что?
Но ответа он не слышит…
Потому что зал наполняется визгливым воем, сперва негромким, но постепенно нарастающим…
Водитель поворачивается к проезду, уходящему дальше, в следующие залы…
Потому что звук доносится именно оттуда…
И стремительно усиливается…
Водитель бежит…
Но недостаточно быстро…
Из-за поворота на головокружительной скорости вылетает черный фургон и на полном ходу врезается в Водителя, моментально отрывая ему ногу. Фургон толкает безликую черную фигуру по широкому центральному проезду и пригвождает к дальней стене…
Водитель еще успевает трепыхнуться. Колеса фургона, дымясь, буксуют на бетонном полу, бампер вдавливает Водителя в стену…
И он наконец обмякает на капоте, роняя дубинку, которая с грохотом катится по полу.
Водитель не шевелится.
Колеса постепенно останавливаются.
Сет с Реджиной, остолбенев, смотрят на вылезающую из-за перекошенной дверцы щуплую фигурку.
— Все целы? — спрашивает Томаш.
Часть четвертая
70
Томаш обхватывает Реджину за талию забинтованными руками и прижимается так крепко, словно не отпустит никогда:
— Я рад. Как же я рад!
— Я тоже рада, — признается Реджина, утыкаясь лицом в воронье гнездо на голове мальчишки.
Сет в оцепенении моргает глазами. Томаш, все-таки отлепившись от Реджины, заключает его в объятия, сдавливая так, будто хочет выжать весь воздух из легких:
— Это ты! Ты сказал, что мы ее спасем, и мы спасли!
— В основном как раз ты, — признает Сет, оглядываясь на врезавшийся в стену фургон за рядами гробов и неподвижного Водителя, обмякшего на капоте. — В последнюю секунду. — Он смотрит на обоих друзей. — Опять!
Томаш ловит взгляд Реджины:
— Ему опять кажется, мы выдуманные.
— Может, он и прав, — говорит Реджина. — Как ты умудрился найти фургон да еще загнать его под землю?
— Не так уж и трудно, — пожимает плечами Томаш. — Мы же догадывались, что он припаркован где-то рядом с тюрьмой. Оставалось только отыскать.
— И завести, — подхватывает Сет. — И доехать…
— Ну, да, хорошо, там странновато получилось. Дверь все еще болтается, я сел, оно и завелось само. Я ничего не делал, он сам завелся. Потом начали зажигаться экраны с непонятными вопросами — слова-то понятные, а смысл нет. Цифры какие-то, картинки с камер — огромные залы со всеми этими гробами…
— Да, — кивает Сет. — Я тоже видел.
— А потом такая мигающая рамка «Отправиться к помехе?». В виде вопроса. До меня доходит, что помеха — это наверняка ты, и я говорю «да», то есть жму на эту рамку, и машина едет! Я чуть не вывалился, когда она разогналась. — Томаш изображает всем телом, как его мотало по кабине. — И мы пролетели через все выжженные кварталы, нырнули в подземный гараж, а потом все вниз, и вниз, и вниз — я даже опомниться не успел. — Он разводит руками — мол, остальное вы и сами знаете. — И вот мы уже в зале. А тут Водитель, прямо посреди прохода, и я хватаюсь за руль, чтобы фургон не свернул, и наваливаюсь изо всех сил на педаль газа, и — буме! — мы в него врезаемся. — Томаш хлопает в ладоши, изображая удар. — А потом впечатываемся в стену. — Он трет макушку. — Тряхнуло хорошо.
— Ты молодец! — хвалит Реджина. — Отлично справился.
— Да, — соглашается Сет. — Даже лучше, чем отлично.
«На удивление отлично, — договаривает он про себя. — Подозрительно отлично».
Но, с другой стороны, «маловероятно» еще не значит «невозможно»…
— Никто, конечно, не видел мою футболку? — интересуется Реджина.
— Вот. — Томаш подхватывает ворох одежды, валяющейся у гроба. — Только она вся порванная. К сожалению.
— Она мне все равно особо не нравилась. — Реджина натягивает на себя лохмотья.
— Ты как, нормально? — спрашивает Томаш.
Реджина отвечает не сразу, и в образовавшейся паузе Сету кажется, что она не захочет рассказывать вовсе.
— Сет видел, — наконец произносит она. — Видел, как я умерла.
Томаш поворачивается к нему, расширив глаза:
— И как я — тоже!
— Угу, повезло мне… — бормочет Сет.
— Я тебя чувствовала, — говорит Реджина.
— Правда? — Такого Сет не ожидал.
— Да! — подтверждает Томаш. — Я тебя тоже чувствовал тогда. Когда переживал заново.
— И почему-то мне этого хватило. — Реджина устало трет глаза ладонями. — Не знаю, как объяснить. Это был кошмар. Снова встретиться с этим уродом. Прокручивать все раз за разом… — Она смотрит на Сета. — Но потом я почувствовала, что ты тоже там. И я поняла… Кажется, просто поняла, что кто-то обо мне вспомнил.