Запретная одержимость (ЛП)
— Ты в порядке? — Макс бросает на меня взгляд, и я вырываюсь из своего головокружительного хода мыслей, быстро кивая.
— Да, я в порядке. — Я понимаю, что мы проезжаем мимо особняка, и с любопытством смотрю на Макса.
— Я не хочу, чтобы Катерина видела меня таким и волновалась, — объясняет он. — Просто позволь мне привести себя в порядок у себя дома, и я провожу тебя обратно в главный дом.
У меня вертится на кончике языка сказать ему, что я могу вернуться сама, что я не так уж сильно пострадала. Я не хочу причинять ему еще больше неудобств. Тем не менее, любопытство заставляет мой язык замолчать, а сердце подпрыгивает от осознания того, что Макс приглашает меня в свой дом. Я никогда не была в маленьком каменном гостевом домике, где живет Макс. Я снова чувствую, как бабочки порхают у меня в животе, когда он останавливает машину перед ним, все еще прижимая пропитанные кровью салфетки к носу, когда он обходит вокруг, чтобы открыть мою дверь, как всегда, джентльмен несмотря на то, что у него по лицу течет кровь.
Я выскальзываю и вижу, что он слегка пошатывается, как и я. Не задумываясь, я протягиваю руку, чтобы схватить его за руку, и его тепло накатывает на меня волной, когда он на мгновение прислоняется ко мне.
— Спасибо, — бормочет он, доставая ключ от дома, чтобы отпереть дверь.
— Не говори так. — Мой пульс учащается, и я не хочу отпускать его руку, но я делаю это, чтобы мы оба могли зайти внутрь. Это место явно холостяцкое, аккуратно обставленное и скудно украшенное произведениями искусства, которые, вероятно, были здесь до того, как Макс переехал. Я, не задумываясь, следую за ним бросая взгляд на темные кожаные диваны и изящную маленькую кухню, прежде чем с удивлением осознаю, что последовала за ним в его спальню.
Он ничего не говорит, явно больше сосредоточенный на своих травмах, и направляется прямиком в ванную, оставляя меня здесь осматриваться по сторонам. Последнее, что я могла себе представить, это то, что окажусь в спальне Макса, и я чувствую, как бабочки снова порхают друг над другом при мысли о том, что могло бы произойти.
Здесь так же опрятно, как и во всем остальном доме, кровать застелена серым пуховым одеялом с рисунком и подушками в тон, кожаное кресло с подголовником у окна и мебель из темного дерева. У закрытой дверцы шкафа стоит корзина, и все это выглядит ухоженно и просто, почти в точности так, как я себе это представляла.
И я определенно это себе представляла, независимо от того, насколько я знаю, что не должна.
Из ванной доносится тишина, и я осторожно стучу в дверь, беспокоясь о том, все ли там в порядке с Максом или нет. Я не уверена, насколько сильно его ударили, но выглядело так, будто другой мужчина нанес несколько хороших ударов ему по голове.
— Макс? Ты в порядке?
— Я в порядке. — Его голос на удивление резок. — Не входи.
— Я не буду… но я могла бы помочь подлатать тебя, если тебе это нужно… — Мое сердце снова немного подпрыгивает в груди при мысли о Максе без рубашки… или голым, там.
Повисает пауза, а затем я слышу вздох Макса.
— Мне, наверное, не помешала бы небольшая помощь. Дай мне секунду.
Я слышу шорох и чувствую легкую вспышку разочарования при мысли о том, что он, вероятно, снова надевает рубашку. Это не первое, о чем мне следует беспокоиться прямо сейчас, но это такое близкое, что я впервые могла бы увидеть Макса без рубашки.
— Ты можешь войти, — зовет он, и я открываю дверь, чтобы увидеть его склонившимся над раковиной в расстегнутой рубашке. Я успеваю мельком увидеть его оливковую кожу, рельефные мышцы пресса и темные волосы, растущие на верхней части груди и сужающиеся в дорожку, которая спускается по его прессу и исчезает за поясом его черных брюк, прежде чем я отвожу глаза, не желая, чтобы он заметил, что я разглядываю его, и сказал бы мне чтобы снова уйти. Но мое сердце бешено колотится в груди, тепло разливается по мне и покалывает кожу, когда я украдкой бросаю еще один взгляд… и замечаю кое-что еще.
— Он попал тебе в бок? — Я указываю на то, что выглядит как заживающий рубец на талии Макса, больше похоже на след от хлыста, чем на удар или царапину. Я знала, у меня их было много на бедрах после того, как Алексей избил меня на глазах у Катерины, чтобы заставить ее уступить ему.
Макс вздрагивает, плотнее натягивая рубашку и продевая несколько пуговиц в отверстия.
— Возможно, — говорит он, его голос звучит резче, чем раньше, и он не смотрит мне в глаза, прижимая к носу свежий комок марли, из которого все еще сочится кровь.
Я в замешательстве относительно того, почему он так странно себя ведет по этому поводу, но я не хочу расспрашивать его слишком подробно и заставлять его сказать мне уйти.
— С чем тебе нужна помощь? — Вместо этого я тихо спрашиваю, прислоняясь к стойке.
— Ублюдок сломал мне нос. — Макс гримасничает, глядя в зеркало. — Если ты сможешь придержать марлю, я смогу вернуть его на место.
Я чувствую, что немного бледнею от этой мысли, но храбро киваю.
— Конечно, — выдавливаю я, протягивая руку к кусочку марли, который он прижимает к верхней губе. — Я могу это сделать.
— Ты уверена? — Макс смотрит на меня с намеком на усмешку. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение.
— Я в порядке, — упрямо говорю я ему, все еще удерживая марлю на месте. — Просто сделай это уже.
Макс фыркает.
— Говорит та, кому не нужно вправлять нос. — Он морщится, зажимая его между пальцами. — Ладно. Раз, два…
Он рывком возвращает его на место, звук заставляет меня вздрогнуть, поскольку я крепко удерживаю марлю на месте. Макс издает низкий стон боли, хватаясь за стойку, прежде чем потянуться, чтобы оттолкнуть мою руку. Когда его кожа касается моей, я снова чувствую этот толчок, мой пульс немного учащается от прикосновения.
— Спасибо, — выдавил он с кривой улыбкой, вытирая нос. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.
Я моргаю, глядя на него.
— Ты спас меня, — тихо говорю я. — И это не в первый раз. Я всегда сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
Макс замирает, его рука опускается, когда он вытирает остатки крови из носа и отбрасывает марлю в сторону.
— Я не спасал тебя в России, Саша, — мягко говорит он. — Виктор, Лиам и Левин сделали это. Мы с Найлом только что вызвали подкрепление.
— И все же, тебе даже не нужно было этого делать. — Я качаю головой, глядя на него снизу вверх. — Ты всегда был рядом со мной, по какой-то причине, с того момента, как мы встретились. Ты не должен был, но ты был. И я не знаю почему.
— Я… — Макс колеблется, поворачиваясь ко мне. Он почти касается меня, мы двое так близки, как никогда раньше, комната внезапно кажется очень маленькой. — Я был нужен тебе, — просто говорит он, его голос очень низкий, почти шепот. — Я не смог бы быть в стороне. Даже если бы я знал…
— Знал что? — Слова, как шепот, сердцебиение душит меня. Я так сильно хочу его, боль наполняет мои кости, мою кровь, бьющуюся в моих венах, как второе биение сердца. Его глаза полны внезапной тоскливой грусти, и я знаю, я знаю с уверенностью, которой у меня никогда раньше не было, что он нуждается во мне так же сильно, как и я в нем.
— Что это заставит меня захотеть чего-то, чего я никогда не смогу иметь. — Его слова тихие и полные боли, и они пробирают до костей.
Я вижу шанс и впервые им пользуюсь, даже если это пугает меня.
— Что, если бы ты мог? — Шепчу я. И затем, когда он смотрит на меня сверху вниз своими теплыми карими глазами, я поднимаюсь на цыпочки. Мои руки прижимаются к его груди, как я и представляла, пальцы задевают мягкие темные волосы, и очень нежно я касаюсь губами его губ.
Мой первый поцелуй.
13
МАКАС
Я ДОЛЖЕН ОСТАНОВИТЬ ЕЕ.
Я должен сказать ей нет.
Боже, помоги мне, я не могу.
Прикосновение ее губ к моим — легчайшее из прикосновений, едва ли это поцелуй, но для меня это все. Ее руки прижаты к моей груди так, как я мечтал, кажется, сотню раз или даже больше, ее пальцы слегка касаются моей кожи, поцелуй нерешительный, но полный такой потребности, что у меня перехватывает дыхание, пронзая меня вспышкой желания, которое я бессилен остановить.