Стальная принцесса

Эти монстры забирают все, что хотят.
Чья-то рука тянет меня за рукав, вытаскивая из воды. Мои губы изгибаются в улыбке.
Он здесь ради меня.
Он всегда будет здесь, рядом со мной.
Конечности и легкие подводят меня. Я даже не могу открыть рот, чтобы вдохнуть.
Я ничего не могу сделать, кроме как закрыть глаза и плыть по течению.
Настоящее
Мои глаза приоткрываются, и в ноздри ударяет запах антисептика.
Кажется, целую вечность я смотрю в белый потолок, позволяя этому запаху просачиваться повсюду вокруг и внутрь меня.
Должно быть, это больница.
Почему я в больнице?
Я слишком дезориентирована, чтобы вспомнить, что произошло до того, как меня привезли сюда.
Что-то о…
Может ли это быть?..
Я хлопаю себя рукой по груди, но не чувствую повязки.
Ладно, значит, дело не в операции на сердце.
Я исследую свой разум в поисках ответов, но чувствую головокружение. Все это похоже на гигантскую черную головоломку, но нет кусочков, которые можно было бы сложить вместе.
– О, милая. Ты пришла в себя. – Ломкий голос тети доносится до меня с порога, прежде чем она появляется у кровати.
Ее рыжие волосы собраны в пучок, а сама она одета в черный брючный костюм. Бледность ее лица настораживает больше, чем обычно.
– Тетя… – Я замолкаю из-за хрипоты в своем голосе и прочищаю горло. – Что произошло?
Я пытаюсь сесть, и тетя помогает мне, поправляя больничную койку и подкладывая подушку мне под спину. Я смотрю на иглу, воткнутую в мои вены, и под кожей начинается зуд.
Я отрываю взгляд, чтобы сфокусироваться на тете.
Она садится на край кровати, между ее бровями пролегает морщинка.
– Ты не помнишь?
– Я шла на автостоянку, а затем…
Родители Эльзы убили его мать. Единственная причина, по которой Эйден взглянул в сторону этого монстра, – это заставить ее заплатить за грехи своих родителей.
Я несколько раз моргаю от вспыхнувших в памяти слов Джонатана Кинга.
Это сон.
Это не может быть правдой.
Чем больше я отрицаю это, тем сильнее воспоминания обрушиваются на меня. Они подобны бурлящей воде, которая поглотила меня и лишила возможности дышать.
Я делаю глубокий вдох.
Но ничего нет. Воздуха нет.
Я не могу дышать.
– Один из твоих одноклассников нашел тебя в бассейне. Ты не дышала, и школа вызвала скорую помощь…
Тетя продолжает говорить, но мне трудно дышать. Что-то тяжелое врезается в мою грудную клетку и легкие.
Я сжимаю кулак на больничном халате и бью себя в грудь снова и снова.
Удар.
Удар.
Удар.
Дыши.
Дыши, ты, глупое создание.
– Эльза! – кричит тетя, ее голос срывается. – Ч-что случилось?
Удар.
Удар.
Удар.
Чем сильнее я бью, тем тяжелее мне становится дышать. Воздух не поступает внутрь и не выходит наружу. Я сейчас задохнусь.
Точно так же, как в воде, я просто перестану дышать.
Это конец.
– Эльза!
Голос тети становится дрожащим и ломким. Она пытается схватить меня за запястье, но не может. Ничто не мешает мне наносить удары снова и снова.
Стальная кровь течет в твоих венах.
Ты мой шедевр, Эльза.
Моя гордость.
Мое наследие.
Комната наполняется шумом. Я едва различаю голос дяди. Крики тети. Врачей. Медсестер.
Кто-то разговаривает со мной. Перед моими зрачками вспыхивает ослепительный свет.
Удар.
Удар.
Удар.
Убирайся.
Сильные руки удерживают меня, но я не могу перестать бить. Они связывают мне запястья, и ткань врезается в кожу.
Они что-то говорят мне, но я ничего не слышу из-за шума в ушах.
Теперь все кончено.
Все кончено.
Я кричу, перекрывая все звуки в комнате.
Убирайся!
Убирайся из меня!
Игла протыкает мою кожу.
Ой.
Мои руки опускаются, и движения замедляются.
Глаза закатываются к затылку.
Все кончено.
Все это.
Теперь ты доволен, монстр?
  
Глава третья
 
Эльза
 
Когда я снова просыпаюсь, тетя и дядя сидят по обе стороны от меня.
Глаза тети опухли, как будто она плакала, пока вытирала мою руку мягкой влажной тканью. Это успокаивает, даже убаюкивает.
 
Я хочу закрыть глаза и вернуться в пустоту, из которой только что вышла.
Там так тихо. Так тихо, что я ничего не вижу, ничего не обоняю и ничего не чувствую.
Здесь же антисептики и моющие средства окружают меня со всех сторон.
Я ненавижу этот запах. Это напоминание о моей операции и о том, насколько я ненормальная.
Я собираюсь вновь провалиться в сон, когда замечаю что-то на коже тети. Рукава ее куртки задираются, обнажая царапины на запястье.
Мой безумный взгляд перескакивает на дядю. Он опирается обоими локтями на колени и наблюдает за мной, нахмурив брови и поджав губы.
Нет.
Я не могла.
…не могла же?
Эта сцена похожа на воспоминание о тех временах, когда мне снились кошмары.
Приступы.
У меня был приступ в больнице. Кажется, я снова ударила тетю. Эти царапины – из-за меня.
Я причинила ей боль.
– Прости, – шепчу я, медленно садясь.
– Милая. – Тетя перестает вытирать мне руку и бросается ко мне в объятия. – Я так рада, что ты проснулась.
– Прости, что причинила тебе боль, тетя. Мне так жаль. – Я всхлипываю ей в шею. – Я не хотела этого. Я… я не знаю, что со мной не так.
– С тобой все в порядке, ясно? – Она отстраняется и заправляет мои волосы за уши, но выражение ее лица суровое. – У тебя просто стресс. Верно, Джексон?
– Да, тыковка. – Дядя придвигается ближе и, выдавив улыбку, берет меня за руку. – У тебя случилась паническая атака. Доктор сказал, что это выглядело хуже, чем было на самом деле.
– Но… – Я указываю на царапины на запястье тети, мои губы дрожат. – Я о-обидела тетю и…
– Доктор сказал, что я не должна была останавливать тебя во время приступа. – Она улыбается, поглаживая меня по волосам, словно я хорошая дочь. – Значит, это была не твоя вина, милая.
Как она может так спокойно относиться к этому? Я причинила ей боль.
Я уже делала это раньше.
Если бы дядя не увел ее, я не знаю, что могла бы сделать.
Если бы врачи не вкололи мне что-то, все могло быть гораздо хуже.
Тетя – единственная мать, которую я когда-либо знала. Это ненормально, что я причиняю ей боль.
– Расскажи мне, что случилось в школе, – спрашивает тетя, и дядя придвигается немного ближе.
Мои губы сжимаются в линию.
Знакомый зуд зарождается у меня под кожей.
Комната начинает кружиться, и моя свободная рука сжимает простыни в кулаке, пока костяшки пальцев не белеют.
Эйден связался со мной, чтобы отомстить. Он связался со мной, чтобы причинить боль.
Чтобы уничтожить меня, как и обещал.
Все было ложью.
Игрой.
С самого начала я была пешкой на его шахматной доске, но я была слишком наивна, чтобы заметить это.
Нет. Я заметила.
Просто была слишком глупа, чтобы отнестись к этому серьезно.
– Тыковка. – Голос дяди становится жестче. – Оставайся с нами.
Я качаю головой, снова сосредотачиваясь на их лицах. Дымка почти исчезает, когда я замечаю их встревоженные взгляды.
Лицо тети выражает опасение, словно она ожидает, что я снова ее ударю. Тело дяди наклонено вперед, как будто для того, чтобы остановить меня, если я это сделаю.
Я не могу снова подвергнуть их тому аду, который случился ранее. Они бросили работу, чтобы быть здесь. Я не могу доставить им еще больше проблем, чем уже доставила.
Тетя берет меня за руку.
– Камеры наблюдения не работали в зоне бассейна. Ты помнишь, что произошло?
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и мои конечности напрягаются.
Я плыла, и плыла, и плыла.
Я не могла дышать.
Все, что я вдыхала, – вода.