Отшельник (ЛП)
— Как только мы решим, где поселиться, мы возьмем все это с собой, — говорю я, когда мы снова поднимаемся на холм. — То, что мы переезжаем, не означает, что наш распорядок дня изменится. —
— Раз отшельник, то всегда отшельник, — хихикает она рядом со мной. Мгновение спустя она говорит: — Если мы переедем на остров, мне понадобится больше бикини. —
Моя голова поворачивается в ее сторону. — Нет, не будешь. —
Она смотрит на меня. — У меня есть только одна, и я даже не уверена, что она еще подходит. —
— Ты не наденешь бикини, — ворчу я. — Никогда. —
Ее глаза встречаются с моими, и в следующую секунду по ее лицу расплывается ухмылка. — А что, если я пообещаю надевать бикини только в твоем присутствии? —
Я снова смотрю на дорожку. — Тогда ты можешь носить его каждый день. —
Она ударяется плечом о мою руку и хихикает. — Ты неисправим. —
Мы входим в дом и несем сумки на кухню, где ставим их на стол.
— Может, не будем сообщать Эвинке хорошие новости? Я бы хотела сделать это лично, чтобы мы могли увидеть ее лицо. —
Я киваю. — Конечно. Я не против. —
— Вы хотите сына или дочь? — спрашивает Грейс, когда мы начинаем распаковывать вещи.
Ставя банки с фасолью на полку, я отвечаю: — Пока наш ребенок здоров, мне все равно. Конечно, было бы здорово иметь по одной штуке. —
Она следит за мной, пока я несу большой мешок муки в кладовку, а потом восклицает: — Боже мой, мы будем украшать детскую! —
— Да, — соглашаюсь я, ухмыляясь, когда прохожу мимо нее, чтобы взять пакет с сахаром. — Мы можем украсить стену маленькими пистолетами и гранатами. —
Она разражается смехом. — Голубые для мальчика и пи-пи. —
Я выхожу из кладовки и, увидев хмурое лицо Грейс, спешу к ней.
Положив одну руку ей на плечо, а другую — на живот, я спрашиваю: — Что случилось? Болит? —
Она качает головой, и ее голос напрягается, когда она говорит: — Я ненавижу розовый. Я никогда не думала, что это будет иметь значение до сегодняшнего дня. —
— Это просто цвет, Милачик. —
Она откидывает голову назад, и ее глаза встречаются с моими. — Он заставлял меня носить розовое каждый день. —
Давненько Мэллон не появлялся, и это вызывает у меня адскую волну ярости.
Если бы у меня было одно желание, я бы вернул этого ублюдка к жизни, чтобы помучить его.
Темнота и жажда мести сквозит в моем голосе, когда я говорю: — Тогда в нашем доме никогда не будет розового цвета. —
— Это было бы несправедливо по отношению к нашей дочери. Это может оказаться ее любимым цветом, — пробормотала Грейс. — Я просто не хочу вспоминать о нем каждый раз, когда вижу что-то розовое. —
— Может быть, если мы будем ассоциировать этот цвет с радостными вещами, это изменит ваше отношение к нему, — говорю я. — Маленькие розовые зайчики. Розовые плюшевые игрушки. Розовые детские ботиночки. —
Уголок ее рта слегка приподнимается. — Или мы можем просто заставить ее полюбить фиолетовый. —
Я наклоняюсь и целую ее в лоб, а затем прижимаюсь к ней всем телом.
— Как хочешь, моя Ласка. — Я поднимаю руку и ласкаю ее волосы.
Мой телефон начинает звонить, и, неохотно отпустив Грейс, я достаю устройство из кармана.
— Что? — прорычал я.
— И тебе привет, — раздается в трубке голос Сантьяго. — Я помешал вам заниматься сексом или что-то в этом роде? —
— Нет, я распаковываю вещи, — бормочу я.
— О, это все объясняет. Я тоже ненавижу ходить по магазинам. —
Закрыв глаза, я вздохнула. — Зачем ты звонишь? —
— Мне больно, Доминик, — говорит он серьезно. — Вот он я, выкраиваю время из своего напряженного дня, чтобы сделать над собой усилие и позвонить тебе, а ты даже не пытаешься изобразить радость от моего звонка. —
Я стою на месте, и мне кажется, что мой мозг отказывает.
В следующую секунду по линии раздается его смех. — Я просто издеваюсь над тобой. Слушай, у меня вечеринка в честь Хэллоуина. Ты придешь? —
Я медленно качаю головой и бормочу: — Какого черта?. —
— Вечеринка. Костюмы. Веселье. Ты можешь прийти в образе ворчливого медведя, а твоя прекрасная жена может нарядиться ангелом, потому что она должна быть им, чтобы справиться с твоей капризной задницей. —
— Нет. — Я продолжаю качать головой. — Определенно нет. —
— Да ладно. Общение с людьми пойдет тебе на пользу. —
— Нет, не пойдет, — возражаю я. — Я ни за что не пойду ни на какую вечеринку. —
Этот звонок застает меня врасплох, поэтому я передаю трубку Грейс и говорю: — Разберитесь с Сантьяго. —
Она хихикает, принимая устройство. — Привет, это Грейс. Почему вы мучаете моего мужа? — Она смеется над чем-то, что он говорит, и это заставляет меня снова схватить телефон.
— Не смешите мою жену, — пробормотал я в динамик.
— И вы думаете, что это я ненормальный, — говорит он.
— Я вешаю трубку, — ворчу я.
— Ты научишься любить меня, Доминик. —
Я завершаю разговор и снова качаю головой.
— Этот человек — нечто другое, — говорит Грейс, наливая чай и кофе.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он что-то другое, — рявкаю я, идя за ней. — Для тебя он ничто. —
Ее смех наполняет кладовку. — Ооо, ты ревнуешь? —
Я прижал ее к полке и игриво нахмурился. — Можешь не сомневаться, я ревную. Никогда не смейся над тем, что говорит Сантьяго. —
— Это невозможно. Он забавный. —
Я качаю головой. — Он раздражает. —
Я обхватываю ее бедра и притягиваю к себе, а затем позволяю своим рукам добраться до ее попки.
Зная, что мне нужно, Грейс обхватывает меня за шею и говорит: — Ты единственный мужчина, который имеет для меня значение. Единственный, кто может меня удовлетворить. —
Я наклоняюсь и в дюйме от ее рта рычу: — И?. —
— Единственный, кто услышит мои крики, когда я буду кончать. —
— Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать, моя жена? —
— Да, пожалуйста, — простонала моя женщина, сильно прижимаясь своим телом к моему.
— Добре дивча, — ворчу я, прижимая ее к себе и вытаскивая из трусиков, чтобы трахнуть ее так сильно, что она будет чувствовать меня между ног несколько дней.
Глава 29
ГРЕЙС
Когда Доминик останавливает — Хаммер— возле нового частного самолета, я быстро выхожу из машины.
Со счастливой улыбкой на лице я подхожу к Эвинке и крепко обнимаю ее.
Мы отступаем назад, и я, надеясь на Бога, что ничего не испорчу, подписываю: — Я беременна. У нас с Домиником будет ребенок. —
Удивление расширяет ее глаза, затем ее руки взлетают, и я с трудом поспеваю за ней, пока она расписывается: — Ты можешь расписываться! Ты беременна! Это просто фантастика. —
— Доминик учил меня, — говорю я.
В следующую секунду Евинка снова заключает меня в объятия и крепко прижимает к себе.
— Я хотела, чтобы мне было легче общаться с тобой. — Отстраняясь, я вижу, как она счастлива, и это делает всю тяжелую работу стоящей того.
— Теперь мы можем посплетничать о Доминике, — подписала она.
— Нет, ты не можешь, — бормочет Доминик, подталкивая меня к самолету. — Поехали. —
Она качает головой. — Она у тебя уже несколько месяцев. Теперь моя очередь проводить с ней время. —
Когда мы поднимаемся на борт самолета, Евинка тянет меня к креслу и занимает место рядом со мной, на что Доминик бросает на нее игривый взгляд.
Мы пристегиваем ремни, и я говорю: — Просто подписывайте помедленнее. Я все еще учусь. —
Она кивает: — На каком вы сроке? —
Нуждаясь в практике, я отвечаю: — Думаю, около трех месяцев. Я встречаюсь с врачом в Чили, и тогда мы будем знать наверняка. —
Мягкая улыбка растягивает ее рот. — Я так рада за вас с Домиником. —
— Спасибо. —
Боже, она рада за меня больше, чем Киара, когда я ей рассказал.