Отшельник (ЛП)

— Ее? — Грейс наклонила голову. — Это из-за нее ты хочешь, чтобы брак был только по расчету? —
Я качаю головой. — У меня нет желания вступать с кем-либо в романтические отношения. —
Мы оба откусываем от еды, и как только Грейс заканчивает глотать, она спрашивает: — Значит, ты предпочитаешь спать с кем попало, а не связывать себя обязательствами с одним человеком? —
Я глубоко вдыхаю, а затем бормочу: — Нет. —
  
Она поднимает брови. — Нет? Ты не спишь с кем попало, как все остальные мужчины в нашем мире? —
Почему, черт возьми, я не теряю терпения с ней?
Мои глаза сужаются на Грейс. — Мне не нравятся люди. Они раздражают меня до смерти. — Подняв руку к лицу, я провожу большим пальцем по губам, а затем добавляю: — Если только мне не удается кого-нибудь убить. Это всегда весело. —
— Еда восхитительна, — неожиданно говорит Йен, нервно хихикая. — Доминик, что вы предпочитаете есть? Я попрошу нашу экономку приготовить это на завтра. —
Уголок моего рта приподнимается в опасной ухмылке, пока я не свожу глаз с Грейс. — Огненные блондинки, которые слишком храбры для своего блага. — Наклонив голову, я понижаю тон до хищного. — Могу поспорить, что вкус у тебя будет пикантный. — Я перевожу взгляд на мышь, которая наблюдает за нами огромными голубыми глазами, а затем снова смотрю на Грейс. — Я совсем не люблю сладкое. —
ГРЕЙС
Сердце колотится в груди, а по телу струится тонкий слой пота.
То, как Доминик смотрит на меня, заставляет страх сжимать мой живот в тугой клубок нервов. Кажется, что он в секунду перепрыгнет через стол и голыми руками вырвет мне горло.
Я думала, что разбужу его своими прямыми вопросами, но он обманчиво спокоен, и это нервирует.
С хищной ухмылкой на лице он выглядит еще привлекательнее, что только усиливает мой страх перед ним.
У меня замирает сердце, когда я понимаю, что не выиграю войну против этого человека.
Но уже дважды он говорил, что предпочитает меня Киаре. Возможно, он просто играет со мной, как кошка играет с мышью.
Или...
Может, мне стоит сменить тактику и попробовать отвлечь его внимание от Киары и заставить его сосредоточиться только на мне?
Когда убили Брейдена, я пообещала себе никогда не оказываться в ситуации, когда мужчина может издеваться надо мной, но, глядя на Доминика Варгу, я понимаю, что мне придется нарушить это обещание, чтобы спасти Киару.
Подняв голову, я позволил соблазнительной улыбке слегка коснуться моих губ, чтобы не слишком сильно натянуть струп. — Я не только кусаюсь, — раздается мягкая усмешка. — Но у меня есть и когти. —
Я удивляюсь, когда улыбка Доминика расширяется, а на его лице на долю секунды появляется что-то похожее на удовольствие, после чего хищное выражение возвращается.
Тревожное чувство в моем нутре усиливается в десятки раз, заставляя сердцебиение учащаться еще больше.
Затем он пожимает плечами и бормочет: — Я не любитель кошек. —
Прежде чем я успеваю остановить себя, я говорю: — Слава Богу за малые милости. —
Доминик наклоняет голову, его голубые глаза пристально смотрят на меня. — Но я могу сделать исключение. —
Я глубоко вдыхаю и опускаю глаза к своей тарелке. У меня нет аппетита, но я набираю на вилку немного кремового картофельного пюре, чтобы у меня был повод не смотреть на опасного мужчину, сидящего напротив меня.
Я слышу, как стул заскрежетал по полу, и мгновение спустя Доминик говорит: — Спасибо за ужин. —
Прежде чем папа успевает ответить, Доминик выходит из комнаты, и в воздухе повисают напряжение и страх.
— Господи, Грейс, — шипит отец. — У тебя что, гребаное желание умереть? —
Мой взгляд метнулся к главе стола. — Ты сказал, что мы должны узнать его получше. —
— Не допрашивая его! — Папа качает головой, выглядя чертовски недовольным. — Кроме того, Киара должна узнать его получше. Не тебе. Перестань с ним разговаривать. —
— Я не хочу узнавать его ближе, — говорит Сиара. — Он меня пугает. —
— Тебе просто придется смириться с этим, — огрызается отец, бросая салфетку на стол и вставая. — Теперь мне придется заняться контролем ущерба и надеяться, что он не планирует, как убить Грейс. —
Когда отец выбегает из комнаты, я вздыхаю.
— Пожалуйста, прекрати, Грейс, — говорит Киара обеспокоенным тоном. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. —
— Со мной все будет в порядке, — бормочу я, поднимаясь на ноги. Взглянув на сестру, я улыбнулась ей. — Не беспокойся обо мне. Я разберусь с Домиником. —
Она качает головой и смотрит на меня умоляющим взглядом. — Он опасен, Грейс. —
— Я уже сталкивался с такими, как он, — отвечаю я. — Обещаю, со мной все будет в порядке. —
Ложь, сплошная ложь! Я знаю, что если буду продолжать бороться с Домиником, то проиграю, но Киаре не нужно об этом знать.
Я выхожу из столовой, и когда я уже подхожу к лестнице, папа появляется со стороны французских дверей, ведущих на веранду.
— Закончили с контролем ущерба? — спрашиваю я, все еще злясь на нашего отца за то, что он даже подумал предложить Киару Доминику.
— Хмпф. — Он бросает на меня сердитый взгляд. — У меня не было шанса. Думаю, Доминик уже лег спать, так что я разберусь с беспорядком, который ты устроил, завтра. — Когда я начинаю подниматься по лестнице на второй этаж, папа добавляет: — Ради Бога, веди себя хорошо впредь и перестань искать неприятности. —
Киара догоняет меня и, когда мы поднимаемся по лестнице, говорит: — Пожалуйста, перестань вести себя агрессивно с Домиником. Я боюсь того, что он может с тобой сделать. Мы можем найти другой способ избавить меня от брака по расчету. —
Я похлопываю ее по плечу, когда мы подходим к ее спальне. — Не волнуйся. Я знаю, что делаю. —
Возле ее двери мы останавливаемся, и она спрашивает: — Хочешь посмотреть со мной фильм сегодня вечером? —
Я качаю головой. — Я собираюсь принять долгую расслабляющую ванну и пораньше забраться в постель. —
Она кивает, а затем бросает на меня благодарный взгляд. — Спасибо за все, что вы для меня делаете. —
— Всегда, Киара. — Я быстро обнимаю ее, затем отпускаю и иду в свою спальню. — Сладких снов. —
— И ты тоже, — зовет она меня.
Я вхожу в свою спальню и закрываю за собой дверь, испустив измученный вздох.
Так много времени на восстановление после похищения и избиения русскими.
Я дергаю за молнию на боку и стягиваю ее. Как только я начинаю стягивать с себя сверкающее золотое платье, по моей коже пробегает жуткое ощущение.
Внезапно сильная рука обхватывает меня за талию, и я взлетаю в воздух, после чего меня швыряют на кровать, пугая до смерти.
Я успеваю только испуганно вздохнуть, как Доминик оказывается на мне. Он хватает меня за предплечья и прижимает их к матрасу, при этом его тело лежит поверх моего.
Черт!
Когда я смотрю на него, он оказывается так близко, что я могу разобрать слово, вытатуированное на его скуле.
Манифест.
Я ожидал — Убийство— или — Хаос. —
Затем мои глаза сталкиваются с его глазами, и что-то гораздо более темное, чем страх, наполняет мои вены. Воспоминания о том, как меня прижимали к земле и насиловали, вырываются наружу, и я изо всех сил стараюсь держать их в тайне.
Доминик наклоняется, пока наши лица не оказываются в дюйме друг от друга, а затем рычит: — Где теперь твои укусы и когти? —
Несмотря на то, что я боюсь его, инстинкт берет верх, и я начинаю дико извиваться под ним.
Когда мне не удается освободить руки, и он издает забавный смешок, я не задумываюсь. Подняв голову, я впиваюсь зубами в его шею, как чертов вампир.
Если понадобится, я, блядь, разорву ему шею.
Чувствуя себя совершенно дикой, я сильно кусаюсь, пока Доминик не отстраняется от меня, освобождая мои руки.
Он встает во весь рост, поднимая руку к отметине на шее. Когда он разражается смехом, я начинаю думать, что этот человек сошел с ума.