Королевства Злодеяний
Дверью служил вращающийся кусок скалы, насаженный на стержень. Оттянув врезанную в камень ручку, я вошёл, почувствовав умиротворение при виде знакомого окружения.
Зажёгши стоящий на полке около входа фонарь, я плечом закрыл каменную дверь. Взгляд скользил по выхваченным из темноты восхитительным вещицам, которые я здесь хранил, и с каждой минутой настроение становилось всё лучше. Я прошёл вглубь, но, как обычно, задержался, чтобы прикоснуться к старинным магическим артефактам. Многие из них были созданы в Сердцеземьи, и не меньшее количество прибыло в Закатные горы по старым торговым путям.
Я крал как и у крестьян, так и у вельмож. Знать обычно обладала редкими, забавными безделушками, которые я любил и которыми украсил свой дом - такими, например, как банкетный стол, вырезанный из пород северного дерева в Год Высокой Мантии, когда король Азун Четвёртый захватил Кормир. Давным-давно он был отполирован до блеска каким-то умельцем, и так же гладко, словно шёлк, обволакивала его магическая сила. Три коротких слова нараспев перед торцом стола - и заклинание начинает действовать; вкуснейшие, изысканнейшие блюда появляются на обеденной поверхности.
Спрос на классический антиквариат был огромен, и цена ему не уступала. Местные торговцы не могли себе такое позволить, а потому предпочитали скупать более приземлённые товары, добытые у простых жителей. Особенно пользовались популярностью сшитые при помощи магии одеяла, согревающие даже в самые холодные из дней, и листья драцены, раньше росшей в вымершем городе Шун и используемой тамошними магами для призыва фен-шуя - удачи.
Я зажёг ещё фонарь, благодаря чему пещеру заполнил тёплый оранжевый свет. Моей целью являлась определённая вещь, припрятанная здесь. Открыв верхний ящик сундука-хранилища, я достал и освободил от мягкой бумаги мою любимую ценность. Аккуратно сняв обёртку полностью, я держал на весу старую домотканую шаль.
Прошитая золотом и платиной, расчерченная линиями маленьких бронзовых бусинок, шаль имела форму наконечника стрелы, не имея при этом бахромы или каймы, что только подчеркивало простоту её покроя. А что насчёт ценности и древности платка? За границами понимания.
Я выкрал этот кусок ткани, вместе с сопутствующим заклинанием, у одного горного волшебника, который использовал его для пленения врагов. Применив немного изобретательности, можно было заточить жизненную силу цели в самой канве артефакта. Когда я заполучил его, то обнаружил, что в нём уже заключено много людей. Обратив чары, я освободил их – целыми и невредимыми. Благодарные за свободу и за предоставленный шанс отомстить человеку, сотворившему такое, пленники покинули меня. Пустая накидка была тщательно запакована и убрана подальше, но я знал, что однажды мне представится возможность использовать её магию на ком-то наподобие Баррина Тикара.
Воры – мастера маскировки. Она помогает свести к минимуму вероятность обнаружения при выполнении задания, и, со своей стороны, я к таким возможностям отношусь серьёзно. Слишком много я кочую по городам и деревням Сердцеземья, слишком велик риск быть узнанным моими многочисленным врагами.
Этой ночью я шёл по Кендилу в грубой коричневой льняной одежде. Длинные светлые волосы и борода окрашены тёмным. Завершая образ, я нанёс ещё пару штрихов – ложный шрам через скулу и повязка на глаз. Добавив хромоту, я понадеялся, что она отвлечёт ненужное внимание от грязных бинтов на повреждённой руке.
Я зашёл в лавку Тикара прямо перед закрытием, тихо ожидая у двери, когда торгаш закончит с покупателем. Старик посмотрел на меня и как будто собрался вызвать своих головорезов.
Понизив голос до появления хрипотцы, я начал прежде, чем торговец перейдёт к действиям:
- Ты владелец магазина?
- Ну. Что надо?
- Я только что прибыл в город; люди говорят, ты любишь скупать старинные ценности?
- Кто это сказал?
- Какой-то лунный эльф в таверне. Он был пьян, но я всё же решил, что стоит проверить. Тяжёлый год, запасы на исходе. Распродаю скарб, знаешь ли.
Торгаш смотрел на меня – молча, недоверчиво и что-то прикидывая. Через какое-то время любопытство взяло верх над осторожностью.
- Что у тебя?
Я доковылял до стойки, широко улыбнулся и наклонился, не забыв дыхнуть на него. Старик аж дёрнулся от запахов лука и ржаного хлеба.
- Что у меня? У меня шаль, - заговорщицким тоном сообщил я. - Пропитанная могучей магией с гор.
- Дай взглянуть, - потребовал тот.
Я распахнул свою сумку и осторожно вытащил ткань, разложив её на каменном прилавке. Пряжа замерцала в свете магазинных свечей. На секунду глаза Баррина Тикара расширились, но потом, будто их владелец вспомнил о своём статусе, он вновь натянул маску безразличия.
- Что она делает? - уточнил он.
- Создаёт монеты прямо из воздуха - золотые, серебряные, платиновые, ну и медные.
Рот торговца приоткрылся при этих словах, но после короткого прерывистого вдоха, старик покачал головой.
- Никогда не слышал о таких вещах. Это подделка.
- Нет. Видишь эти волокна в пряже? Они полны металла, даже светятся. Именно эти нити проводят магическую энергию, создающую деньги. Жаль, я больше не могу её использовать.
- Почему?
- Стоит прочитать заклинание, как сила платка рассеивается. Каждому владельцу она вывалит гору золота, серебра и платины, но лишь раз. Я использовал свою возможность, и теперь могу получить лишь медяки, и то немного.
Толстяк наклонился и легко коснулся шали.
- Говоришь, она очень старая? Насколько? Откуда она взялась?
- Принадлежала жившему в Закатных горах дворфу, сшита ещё до начала Первой Войны Врат Орков в Тае.
- Настолько старая, значит? - удивился Тикар. - Есть подтверждающие документы?
Я засмеялся.
- От дворфа? Спятил? - на смену усмешке пришло хмурое недовольство.
Он фыркнул и скрестил руки, оперев их на своё объёмное пузо.
- Нужна демонстрация. Даже если ты можешь создавать только медяки, сделай это - чтобы я увидел, что свойства шали действительно соответствуют твои словам.
Прежде, чем кивнуть, я сосчитал до десяти. Выпрямился. Подобрал магический платок со стойки и накинул себе на плечи. Мягкая, волнистая, невесомая, точно паутинка, ткань. Как она сияла, по сравнению с моей грубой льняной одёжкой! Медленно заворачиваясь в неё, я слегка изогнулся и схватил подсвечник. Ноздри Тикара затрепетали.
Будучи по природе осторожным, я провёл некоторое время, планируя эту встречу. Я сшил маленький кожаный мешочек, скроив его так, чтобы он тут же раскрылся, стоило только потянуть тонкую, почти незаметную нить, ведущую к застёжке. Такая кропотливая работа – с моей-то повреждённой рукой – заняла дни, но в итоге всё работало, как надо. Поместив горсть монет внутрь и регулируя натяжение нити, я мог высвободить сразу несколько штук. Перед посещением лавки Баррина Тикара я перекинул мешочек через плечо и закрепил под плащом.
Теперь, стоя посередине магазина, я пробормотал бесполезную фразу и высыпал медяки. Три штуки покатились по полу.
Старый торговец нахмурился.
- Давай-ка ещё раз.
Я повторил движения и словесную чепуху, высыпав остатки содержимого. Выглядело неплохо – будто шаль и вправду работает.
- Теперь я попробую, - потребовал торгаш. – Дай сюда.
Я покорно подчинился, наблюдая, как он пакует своё тело в платок.
- Что там надо сказать, чтобы сделать золото? – потребовал он.
Покопавшись в кармане штанов, я выудил клочок пергамента. Заклинание, призывающее истинную силу шали, я записал на нём.
- Умеешь читать?
Вместо ответа он выхватил огрызок и прошептал слова древнего заклятья.
Шаль засветилась. Со своего места я чувствовал исходящее от окутанного магией человека тепло. В свете свечей я мог рассмотреть, что обволакивающий его пузырь приобрёл чёткую текстуру, подобную плетению ткани; он искрил и сиял. В какой-то момент мне даже пришлось отвернуться – настолько ярким стало свечение. Прошла минута, и теперь было уже слишком поздно - торговцу не выбраться без моей помощи.