Белое на белом (СИ)

Напрягшийся было Ксавье тихо выдохнул. У короял хватило такта не назвать их «мальчишками» или — если вспомнить, то, что говорят о маршале и короле — еще как-нибудь похуже.
В принципе, король Леопольд не был плохим человеком.
— Я, — маршал сладко улыбнулся, — должен знать тех, кто когда-нибудь сменит меня на посту Первого Маршала.
Маленькие глазки короля заинтересованно ощупали каждого из четверых друзей, остановившись на каждом.
— Ты полагаешь, что эти достойные юноши смогут достичь твоих вершин?
Кто-то неподалеку еле слышно фыркнул «достойные…».
— Более того, я уверен, что они смогут превзойти меня.
— Ну что ж, обсудим наше будущее в более приватной обстановке.
Король, еще раз оглядев курсантов, взял маршала под руку и неторопливо удалился из зала, взмахнув рукой на выходе.
Музыка заиграла вновь. Опять закружились пары, но в этот раз не было ни одной танцующей женщины, которая не бросила бы на юношей взгляд, какая любопытный, какая заинтересованный, а какая — и сочувствующий.
Темная фигура заслонила обзор.
— Вас, — по черному лицу Симона нельзя было понять, недоволен он или нет, — нельзя даже ненадолго оставлять без присмотра. То ввяжетесь… в разные авантюры, то обращаете на себя внимание короля… Идем.
7
В небольшой проходной комнате, обитой травяно-зелеными обоями, сотник оставил курсантов, приказав ждать и не уходить.
— Называется, сходили постоять, посмотреть… — Цайт плюхнулся на низкий диванчик. Остальные промолчали. Йохан вообще был неразговорчив, а в ушах Вольфа до сих пор звучали слова Первого маршала «Я запомню тебя. Я запомню вас всех».
— Ксавье, что скажешь? — не унимался Цайт.
Тот молча пожал плечами.
— Можно подумать, тебе каждый день приходится общаться с королями.
Ксавье посмотрел на Цайта:
— Раньше, — спокойно сказал он, — приходилось.
Цайт замолчал. Тут мимо пробежал слуга с бокалами. Цайт ухватил один из них — тот же золотистый зект — и собрался было выпить.
— Не надо, — вдруг сказал Йохан.
Цайт замер:
— Что не надо?
— Не пей. Когда ты выпил в прошлый раз, к нам подошел король.
— Король уже подошел, — Цайт медленно выпил бокал до дна.
Раскрылась дверь и в комнату вошла та маленькая женщина в красном платье, которая танцевала с маршалом.
— Добрый вечер, молодые люди, — произнесла она.
— Добрый вечер… — хором произнесли курсанты.
— …ваше величество, — добавил Ксавье.
«Королева??»
Королева, в сопровождение нескольких дам, подошла к Вольфу.
— Вы наверняка слышали мерзкие истории о моем муже и Первом маршале, — сказал она, — Я хотела бы, чтобы вы знали — это неправда. Первый маршал — настоящий мужчина и воин. Не слушайте сплетен.
— Да, ваше величество, — Вольф изо всех сил старался смотреть в глаза королевы. Не ниже.
Королева быстро провела ему по щеке, оглядела остальных курсантов, улыбнулась Цайту и вышла. Но ее синие глаза остались в памяти Вольфа…
8
Этой ночью, в праздник Пива и Мяса, четверым друзьям спалось очень плохо. Нет, им не мешали песни гуляющих горожан. Им мешали воспоминания о королевском бале. Им мешали сны.
Ксавье во сне летел безлунной ночью над спящим городом, и его черные крылья хлопали на ветру.
Цайту снилось, что он попал внутрь огромного механизма, полного шестеренок с острыми зубьями. Они вращались, угрожая разорвать его на части.
Даже непробиваемо-спокойному Йохану привиделось, что он стоит на городской площади на высоком помосте и смотрит на беснующуюся толпу. Сквозь прорези кожаного капюшона. В руках — топор, а на плахе — связанная женщина.
И только Вольфу снилась королева. Она гладила его по щеке, и юноша был счастлив.
Конец первой части.
  
Часть вторая «Маски изменены»
 
 
Нет ничего тише крика и туманней очевидности
 
Отец Герман
 
  
Глава 1
   
Бранд
 
Подземное хранилище банка «Бегумиум». Улица Серых Крыс. Брандский вокзал
 
15 число месяца Мастера 1855 года
 
1
Противостояние производителей сейфов и грабителей во многом напоминает борьбу меча и щита. На каждый острый меч найдется непробиваемый щит и на каждый щит найдется свой меч.
Когда первые банкиры поняли, что хранить деньги в сундуках становится небезопасно — любой получивший доступ в помещение с денежными сундуками мог стать намного богаче, а банкир — намного беднее — они поступили вполне логично: начали навешивать замки. Воры начали срывать замки ломами. Замки стали внутренними. Воры принялись распиливать стенки. Стены сменили дерево на железо, а заодно сундуки встали на попа и превратились в сейфы. Обломав, в переносном смысле, зубы о металлические ящики, воры опять взялись за замки. Те становились все сложнее и сложнее, пока не были изобретены отмычки и разрушение замков с помощью засыпанного в замочную скважину пороха. На смену сувальдным замкам пришли шифровые, не имеющие ключей и не имеющие отверстий. Воры изобрели специальный прибор «длинное ухо» для прослушивания стенок сейфа: при вращении циферблата замок издавал еле слышный стук в случае, когда набиралась верная цифра комбинации. Потом медики украли идею, придумали ей какое-то хитрое научное название и теперь используют для прослушивания пациентов. Но воры не обиделись. Тем более, что шифровые замки уже были доработаны и теперь в сейфы встраивались замки конструкции брумосского изобретателя Валентайна, для которых «длинное ухо» было бесполезным. Штифты в них щелкали абсолютно одинаково, как для правильной комбинации, так и для любой другой.
Пока в этой битве выигрывали сейфы. Но уже нашелся тот, кто склонит чашу весов в пользу борцов за звонкие монеты.
«Бегумиум», один из шнееландских Банков — отделения в Грюнвальде, Зоннентале и Ланбургском епископстве — разумеется, держал свои средства исключительно в новейших сейфах с валентайновскими замками. Стальные дверцы сейфов двумя ровными рядами тянулись вдоль стен узкого темного коридора и за каждой из них прятались богатства… Или не прятались. Кто мог сказать, за какой из дверей лежали мешки с деньгами, а за какой — только толстый слой пыли? Ясновидящий? Обладающий даром видеть сквозь стены? Или…
Темный зал банка. Высокие окна, затянутые паутиной решеток и запертые железными ставнями. По мраморному полу бесшумно ступает человек, несущий в руке керосиновую лампу.
Мягкие туфли с войлочной подошвой, на поясе — дубинка с острыми шипами, чуть поблескивающими опасной сталью, и пистолет, шестизарядный «Лам». Охранник.
Он регулярно проходит по помещениям банка, чтобы проследить, не забрался ли вор. В шести контрольных точках установлены механические часы, каждый раз, проходя мимо них, охранник нажимает на круглую кнопку-грибок. Раздается щелчок, игла пробивает на протягиваемой внутри бумажной ленте время прохода. Не дай бог, он забудет или уснет… Должность спокойная и денежная и кандидатов на нее ой как много.
Прямая как штык спина, суровой обветренное лицо, глубокий шрам на щеке ясно говорят о том, что в прошлом охранник прошел военную службу. Небольшая хромота и легкий скрип протеза — о том, почему он оставил службу.
Охранник подошел к очередным контрольным часам, в конце зала, рядом с мраморными статуями. Лампа покачивается на зажатом в руке кольце, тени, отбрасываемые статуями, хаотично движутся, создавая впечатление, что они оживают, оживают…
Одна из теней, самая темная, самая черная, отделилась от стены и бесшумно скользнула к охраннику.
Щелкнул механизм часов.
Холодная нечеловечески сильная рука прижала к лицу охранника черную тряпицу, отвратительно пахнущую сладким запашком. Бывший военный забился, пытаясь вырваться из удушающего захвата, пытаясь вдохнуть воздуха, пусть затхлого, но такого необходимого, но вместо этого в легкие попадала только оглушающая отрава…