Белое на белом (СИ)

— А есть еще и младшие сотники? — влез лжемонах, раньше, чем кто-либо еще успел сформулировать вопрос.
— Есть. Есть еще и средние. В Черной Сотне один старший сотник, четыре средних и сорок пять младших.
«По одному офицеру на два солдата» — быстро подсчитал Карл. Странное, очень странное подразделение.
— А… — попытался что-то еще спросить монах.
— Твое право на вопрос ты истратил, — отрезал Симон. Его взгляд полоснул остальную троицу. Те промолчали.
— Как вам известно, — сотник вышел из-за стола и заходил туда-сюда вдоль огромного окна, — в Черную Сотню набирают тех людей, кто хотел бы забыть о своем прошлом. Приходя к нам, они лишаются всего. Имени. Фамилии. Родных. Друзей. Семьи. Прошлого…
Карл заметил, что сбоку к столу сотника приделана кобура, из которого торчала изогнутая рукоять какого-то пистолета. Похоже, служба здесь будет не такой уж и простой…
— Придя к нам, — продолжал сотник, — эти люди получают новые имена. И новую жизнь. Черная сотня становится для них всем. Сотня — их фамилия. Сотня — их семья. Сотня — их родные. Сотня — их друзья. Сотня — их будущее. Все это…
Сотник Симон остановился и посмотрел на четверых юношей, стоявших перед ним.
— Все это касается и офицеров. Готовы ли вы расстаться со всем, что было вашей жизнью?
Карл почувствовал, что его щеки загорелись. Аристократ выпрямил спину еще ровнее, хотя, казалось бы, куда еще. С лица «монаха» наконец-то пропала улыбочка. Только купчик стоял спокойно, глядя куда-то вдаль сквозь окно.
— Не слышу ответов.
2
— Да, — сказал Карл, который не хотел, чтобы узнали, кем стал его отец.
— Да, — ответил Оливер, который не хотел, чтобы узнали, кем был его отец.
— Да, — сказал Вильгельм, который не хотел, чтобы узнали, кем стал он сам.
— Да, — сказал лжемонах, который не хотел, чтобы узнали, кем он родился.
3
Симон улыбнулся, блеснули белые зубы:
— Добро пожаловать в Сотню. Добро пожаловать в семью.
Он развернулся и зашагал опять. Оливер айн Вимпер проследил за ним глазами.
Сотник невысок, впрочем, по сравнению с достаточно длинным Оливером. На руках… впрочем, нет, это не перчатки, это кожа. Тонкие пальцы, толстые, тренированные запястья — хороший фехтовальщик. И…
На боковине стола — кобура с пистолетом. Изогнутая рукоять характерна для многозарядных капсюльных пистолетов брумосской фирмы «Лам», но клеймо, выжженное на рукояти незнакомо. Сотник — хороший стрелок…
— Вы все, — говорил Симон, не прекращая своей ходьбы, — будущие младшие сотники. Сегодня вы поступите на обучение в школу Сотни, получите необходимые документы и пособие… Небольшое. После обучения вы пройдете экзамен и станете младшими сотниками…
Точные, плавные движения… Широкие плечи, крепкие мускулы… Сотник — хороший боец и опасные противник.
Тем временем сотник остановился. На фоне окна он казался не человеком, а черной тенью, этакой жутковатой прорехой в ткани мироздания.
— Запомните сразу и навсегда одну вещь: для офицеров Черной Сотни нет ничего превыше приказа командира. Если вам прикажут убить — вы убьете. Если прикажут умереть — умрете.
Дворянчик заерзал, видимо, собираясь что-то уточнить или возразить, но Оливер не дал ему:
— Господин старший сотник, — обратился он, — я не истратил своего права на один вопрос. Разрешите?
— Да.
— Кто командует Сотней?
Симон шагнул вперед и посмотрел на Оливера:
— Сотней командую я, — тихо сказал он, — Но ты ведь не это хотел узнать, не так ли?
— Совершенно верно, господин старший сотник. Я хотел узнать: а кто же командует вами?
Симон помолчал. Потом неожиданно улыбнулся:
— Мною командует его величество Леопольд Седьмой. Большего вам знать не положено. Пока не положено. Да?
Он резко шагнул в сторону, к разрывавшемуся от желания задать вопрос дворянчику.
— Господин э… старший сотник, а если приказ окажется несовместим с дворянской честью?
Оливер на секунду прикрыл глаза. Вот болван…
— В Сотне нет дворян. Есть только офицеры Черной Сотни. Без фамилий, без прошлого, без дворянского гонора. В Сотне все равны.
  
— А…
— Ответ получен.
Симон подошел к монаху, взглянул тому в глаза:
— Зеленые? — спросил он непонятно.
— Я думал, — снова заулыбался мошенник, — вы оцените хорошую шутку…
— Я оценил. Не забывайте, что хотя прошлого вы лишены, но я знаю о вас все.
Улыбка монаха не пропала, но поблекла:
— Шутка и вполовину не так смешна, — пробормотал он, — если ее смысл понятен еще кому-то кроме тебя.
— А у тебя? — сотник подошел к купчику, — есть вопросы?
Тот спокойно взглянул на чернокожего офицера в черном мундире. Так спокойно, как будто ежедневно встречался с чем-то похожим.
— Есть. Имена нам оставят?
Сотник шагнул назад и взглянул на всех четверых:
— Нет.
4
Вот так новость. Купеческий сын, которого по документам звали Вильгельм — и которому очень не понравилось заявление командира о том, что он знает о них ВСЕ — не стал задавать логичного вопроса «И как же нас теперь зовут?». Во-первых, и коню понятно, что вопрос здесь разрешают задать только один. Во-вторых, зачем спрашивать, если все и так объяснят?
— Вы получите новые имена. Имена, которые выберу вам я. Карл, записывай.
Дворянский сынок со шпагой вздрогнул — Карл? — но сотник обращался к неприметно сидевшему за конторкой в углу офицеру. Одна звездочка на погоне — младший сотник.
Имена, произносимые негромким голосом шварца, звучали в наступившей тишине, как удары молота.
— Вольф, — дворянчик открыл рот.
— Ксавье, — аристократ поднял бровь.
— Йохан, — ничуть не хуже Вильгельма.
— Цайт, — монах улыбнулся, как будто услышал отменную шутку.
Наступила тишина, нарушаемая только быстрым скрипом пера.
— Именно так, — заговорил сотник наконец, — вас отныне будут звать. Именно так вы должны представляться. И запомните: у вас нет фамилий. Черная Сотня — ваша фамилия.
Сотник сел за стол:
— Можете идти. Все остальные вопросы — к Карлу.
Он взял в руки лист бумаги. Прием в Сотню был окончен.
5
— Все вопросы, — резко взмахнул рукой Карл, как только они вышли, и дверь в кабинет сотника закрылась, — только по очереди.
— Нам дадут мундиры? — влез шустрый монах.
— Форму — сразу. Звания и погоны — только по окончании обучения.
— Сколько длится обучение?
— От трех месяцев до полугода. Зависит от вас.
— Что нужно будет делать на экзамене?
— Зависит от вас.
— Правда ли, что в Бранде нельзя носит шпагу?
— Правда.
— Где мы будем жить?
— В школе.
— Где находится школа?
Карл заулыбался.
6
— Улица Серых Крыс, здание бывшей тюрьмы?! Они что, издеваются?!
Карл, а, вернее, отныне и надолго — Вольф, был вне себя.
Они, все четверо, стояли на крыльце штаб-квартиры Черной Сотни и рассматривали свои новые бумаги. Свидетельства о зачислении в школу Черной Сотни, с новыми именами.
— Что будем делать сейчас? — монах Цайт, который бесил Карла-Вольфа одной своей улыбочкой и неуемной жизнерадостностью, обратился сразу ко всем.
— Предлагаю… — аристократ Ксавье снял с головы цилиндр, — …пойти… — щелчок и цилиндр сложился в лепешку, — …в школу.
А, ну да, это новомодный складной цилиндр-шапокляк, с пружиной внутри. В 1853 году изобретен одним ренчийцем.
Ксавье убрал цилиндр в чемодан и достал оттуда другой, точно такой же складной — хлопок и новый цилиндр развернулся — но более скромный.
— Можно, конечно и в школу, — нет, этот Цайт дождется хорошего пинка, — но, раз уж мы теперь, в некотором роде, семья, почему бы не отметить это дело за кружкой пива? Я слышал, столичный «брандиш» очень хорош.