2084.ru

– Я – Антон Треплев…

– Во! – одобрил тот. – Уже лучше… Почти по Станиславскому… Итак?





* * *


К тому времени, когда Антон в общих чертах поведал Иоганну Себастьяновичу свою историю, бутылка опустела на четверть, а луна откатилась вверх и вправо.

Кажется, компонастер был не слишком очарован услышанным.

– Машина времени! – с неожиданной гадливостью выговорил он и скроил несколько гримас подряд. – Ну что за пошлость!..

Взял со стола кисет и вновь принялся набивать трубку.

– Не верю, – жестко объявил он. – И никто не поверит. Хотя… – прикинул, хмыкнул. – Нынче ведь народ такой…

– Народ… – сказал Треплев. – А ты?

– Я-то?.. – Иоганн Себастьянович запнулся, взглянул искоса. – Тебе это важно?

– Да.

Со вздохом отложил трубку. Раскуривать не стал.

– Как-то, знаешь, не определился еще. Пожалуй, ты и впрямь не из Конторы. Там бы до такой дури не додумались… Машина времени! Надо же…

– Хорошо, не из Конторы, – сказал Антон. – Откуда тогда?

– Как ни странно, это несущественно, – поразмыслив, отвечал Иоганн Себастьянович. – Возьмем, к примеру, меня. Ну не был я главой подполья, не был… И что? Разница-то в чем?

– И все-таки, Себастьяныч, пулю мы с тобой расписывали…

– Неплохо, неплохо… – довольно-таки равнодушно оценил Себастьяныч. – Учитывая, что опознать сейчас я никого не смогу…

– Ты ж вроде говорил, похож.

– На портрет – похож. А самого Треплева я видел всего два раза в жизни! Двадцать лет назад! Да я чаще в карты смотрел, чем на него…

«Вот выпью сейчас весь коньяк, – с угрозой подумал Антон, – и завалюсь спать…»

– Послушай! – сказал он вместо этого. – Но если разницы никакой, то чем тебе моя версия хуже других?

– Мне? – Композитор поднял брови. – Ну мне-то действительно без разницы… А вот тебе… Мальчик! – с неожиданной нежностью проговорил он. – Не знаю, псих ты или аферист, но самое страшное, что может случиться, пойми, – это если тебя действительно примут за воскресшего Треплева. Ты правда не связан с Конторой?

– Что за Контора? Контрразведка?

– Ну… не совсем… Но если ты с ней не связан, то защиты у тебя нет. Скажем, заинтересуется тобой тот же Джедаев…

– Он жив?.. – У Антона сел голос.

– Понятия не имею. Не интересовался. Почему бы и нет?

Вот об этом Треплев как-то не подумал! Когда Ефим Григорьевич Голокост спросил, на сколько точно лет в будущее, Антон брякнул: «На двадцать». Кретин!.. Что мешало сказать: «На пятьдесят»?

– Ну, допустим, скончался, – услышал он задумчивый голос композитора. – Время было… Но ведь наверняка оставил уйму родственников, наследников…

Ой, мама! То есть, отправься Антон на пятьдесят лет вперед, потомков Джедаева там неминуемо оказалось бы еще больше…

– Даже если они, – с безжалостной неторопливостью продолжал хозяин особняка и окрестностей, – за эти годы стали малость цивилизованней, охотников за головой Антона Треплева и без них, держу пари, хватит с избытком…

– Отшибленные?

– Не только.

– А кто еще? Тихушники? Им-то какой смысл?

– Прямой. Им знамя нужно! Икона! А ты на знамя годишься?

– Что посоветуешь? – угрюмо спросил Антон.


Иоганн Себастьянович хмыкнул, окинул критическим оком.

– Сделай пластическую операцию.

– А серьезно?

– Серьезней некуда…

Что-то стукнуло. Собутыльники обернулись. Возле стеклянной двери, той, что поближе, стояла и смотрела на них во все глаза Громовица. Неизвестно, давно ли она проснулась и много ли успела услышать, но в огромных лунных зрачках ее Антон увидел изумление, страх и восторг.

– Ну вот… – ворчливо заметил Иоганн Себастьянович. – Одна уже поверила…





Глава 6



Вице-мэр


Август был на излете. Тихушники шли по горбатой грунтовке, то и дело ступая из пыльного тепла в травяной холодок. Такое впечатление, что в низинках открылись воздушные родники.

Антон озирался – местность временами казалась удивительно знакомой.

– Там дамба? – по наитию спросил он, выбросив руку вправо.

Подростки переглянулись.

– Не-а… – виновато ответил Тихуша. – Нету…

– Была, – уточнил Тихоня. – Теперь памятник там.

– Это по пути?

– Не совсем, но… Сходим посмотрим!

Неизвестно, что им успела наплести Громовица, однако на сей раз юные спутники Треплева взглядывали на него робко, едва ли не преданно.

Дамба (земляная насыпь, пробитая парой огромных труб) и впрямь исчезла. На берегу тихой, заплутавшей в камышах речушки располагалась этакая бетонная плаха, с которой косо целилась ввысь сильно увеличенная копия ракетного мини-комплекса, крашенная под старую бронзу. Возможно, имелась там и мемориальная табличка, просто в данный момент завалена была ворохом приувядших цветов.

– Первая, – пояснил Тихоня.

– Что первая?

– Могила…

Антон злобно фыркнул.

– Покойся с миром… – чуть было не процедил он.

Не процедил. Огляделся. По всем приметам выходило, что они в двух шагах от его дачи. Видимо, резервация тихушников возникла как раз на месте поселка.

Довольно быстро выбрались на шоссе, ровное, без единой выбоины, вдоль обочин – сигнальные столбики с катафотами. Раньше тут таких дорог не водилось. Выйдя на покатое асфальтовое взлобье, Треплев приостановился. Остальные – тоже.

То, что открылось впереди, представляло собой населенный пункт городского типа. Ни заборов, ни садов, ни огородов. Разнокалиберные особняки, асфальтированные улицы, в центре – бетонное кубическое здание с зеркальными окнами. Не иначе – мэрия.

Антон попытался определить местонахождение бывшего своего участка – и, естественно, не смог.

– Прямо райцентр… – с уважением пробормотал он.

Слова его были почему-то восприняты юмористически.

– Ну не такой уж и рай… – заметила Громовица.

– И не такой уж и центр… – добавил Тиш.

Должно быть, устарело словцо, вышло из употребления, почему и показалось забавным.

– Неужели за государственный счет отстраивались?

– Ну да! – хмыкнули в ответ. – За государственный!.. Закон издали, объявили поселок тихой зоной. Штрафовать начали за телевизоры, за динамики. Ну отшибленные и принялись участки продавать…