Лучший книжный парень (ЛП)

Я ополаскиваю лицо и шею холодной водой, но это никак не помогает обуздать мои грязные мысли, поэтому я возвращаюсь на кухню, наливаю стакан воды и выпиваю большую его часть. Прислонившись к косяку кухонной двери, я пытаюсь угадать, сколько страниц он уже прочитал. Должно быть, он уже близко к этой сцене. Вижу, как его глаза расширяются, когда он пробегает глазами по странице, и как он судорожно сглатывает. Невыносимо возбуждающе наблюдать, как он реагирует на ту пошлость, которую, как я знаю, он читает. Его челюсть отвисает еще больше, когда он дочитывает главу и захлопывает книгу.
Внезапно он выпрямляется.
— Охуеть!
Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу смех.
— Кара, это самая грязная вещь, которую я когда-либо читал. Это пытка.
Как бы я ни старалась, я не могу удержаться и не перевести взгляд с его лица вниз, на его тело, туда, где невозможно скрыть, насколько мучительно заставила его чувствовать себя эта сцена. Я вижу, как он напрягся в своих спортивных штанах. Я вспоминаю, как он гладил себя на диване, и по всему моему телу пробегает дрожь. Он, должно быть, проследил за моим взглядом, потому что снова садится и кладет подушку себе на колени.
— Мне жаль, Люк! Подруга сказала мне, что это было действительно приятное чтение. Ну, имею в виду, я знала, что в книге будет секс, но не думала, что она будет настолько красочной.
— Скорее порнографической.
— Честно говоря, я этого не ожидала. — Мы смотрим друг другу в глаза, и оба смеемся над этим непреднамеренным намеком.
— Не хочешь принять душ? — спрашиваю я.
— Вместе?! — это звучит наполовину как кашель, наполовину как смешок.
— Нет! Боже, нет, я имею в виду холодный душ, чтобы… — Я провожу рукой взад-вперед по его промежности, — ну, знаешь… успокоиться.
— Сейчас лишь… — он поворачивает запястье, чтобы посмотреть на часы. — Еще даже нет одиннадцати. Эта книга только для чтения в нерабочее время.
— Порнография не придерживается расписания. — Я поджимаю губы, стараясь не ухмыляться.
— Возможно, мне придется отложить эту книгу и почитать что-нибудь более простое. Я старый человек, Кара. Я не готовился к публичному чтению непристойностей так долго, как ты. У тебя проблема. Ты пропагандируешь порно.
— Понимаю. Не хочешь вместо этого почитать «Самый сладкий маленький пирожок»?
— Это настоящие пироги или пирожки как вагины?
Я бросаю книгу ему в руки и смеюсь, качая головой:
— Обычные пирожки. Съедобные пирожки. Сладкие пирожки. Пирожки из теста.
— Ладно, тебе нужно перестать говорить «пирожки».
Мы возвращаемся на свои места, и он начинает свою новую книгу, а я продолжаю читать «Роман на десять ночей». Он, должно быть, замечает, что я немного нервничаю, потому что кладет раскрытую книгу себе на грудь.
— Кара, как ты можешь читать такую книгу и не испытывать потребности, ну, знаешь, облегчиться?
Откровенность его вопроса заставляет меня фыркнуть, но это обоснованный вопрос.
— Ну, если бы я читала ее в одиночестве, то уже точно несколько раз кончила.
— Господи Иисусе. — Он хватает подушку и закрывает ею лицо. — Не будь со мной снова столь откровенна.
К счастью, секс становится более спокойным, жарким, но интимным, по мере того как Дейзи и Марко лучше узнают друг друга. Иногда книга действительно застает врасплох и открывает новые грани или порождает семена новой фантазии, о которой раньше и не помышляла. Хотя я совершенно уверена, что не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как я занимаюсь сексом, все, что я могла представить в этой главе — это как Люк приезжает ко мне, перегибает меня через балконную решетку, а дождь смачивает нашу кожу. Слава богу, у меня нет собственного балкона. Бетонный внутренний дворик создает совсем другую атмосферу.
В какой-то момент Люк задремывает, прижав книгу к груди, и я чувствую себя странно тронутой тем, что он чувствует себя здесь достаточно комфортно. В последнее время наша дружба стала такой неожиданной радостью.
После ухода Адама многие наши общие друзья пропали с поля зрения, и я никогда по-настоящему не понимала, почему именно я осталась в стороне. Это он изменил мне, это он заслужил, чтобы его бросили, но вместо этого он, вероятно, водил свою новую девушку на все мероприятия, викторины в пабах и двойные свидания, на которые я должна была ходить. Одному Богу известно, как он им это объяснял. Всего несколько человек написали мне, что им жаль слышать о нашем расставании.
  
Конечно, я безумно люблю Хэтти и Меган, но было приятно для разнообразия побыть в мужской компании. Кажется, мы оба смогли пережить то, что произошло за ужином в тот вечер, без особой неловкости, хотя не могу отрицать, что много думала об этом. К счастью, создание книжного клуба «Солнечное сияние» дало мне много возможностей вести себя непринужденно и профессионально.
Когда я заканчиваю «Роман на десять ночей», то делаю фотографию и загружаю ее в свой аккаунт в инстаграм. Пишу краткий обзор, добавляю несколько смайликов «огонь», отмечаю автора и издателя, и добавляю все хэштеги книжного марафона. У меня урчит в животе, поэтому я готовлю для нас небольшое блюдо с сыром, крекерами и нарезанными фруктами. Готовлю пару чашек кофе, а когда возвращаюсь в гостиную, он уже проснулся и снова читает. Я протягиваю ему чашку, и он одними губами произносит «спасибо», от этого простого жеста у меня внутри становится тепло. Мне хочется запустить пальцы в его волосы и проверить, такие ли они мягкие на ощупь, какими кажутся, но я этого не делаю, потому что друзья так не поступают, не так ли?
Я снова устраиваюсь поудобнее в своем кресле и пользуюсь моментом, чтобы оценить, как же это приятно. Меган всегда советует мне замечать все хорошее в своей жизни, что-то о том, чтобы быть в большей гармонии с тем, что у тебя есть, а не сосредотачиваться на том, чего у тебя нет. Или, как в моем случае, сосредоточиваться на том, что потеряла.
Я как раз приступаю к новелле о спортивных соперниках, когда слышу радостное «хм-м-м» Люка. Поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он закрывает книгу и кладет ее на кофейный столик. Он откидывается на спинку дивана и потягивается, как кот, закинув руки за голову.
— Не могу поверить, что я только что прочитал целую книгу на одном дыхании.
— Это приятное чувство, да? — мне нравится, как подпрыгивают его щеки, когда он улыбается. — Что думаешь?
Из-под его футболки и спортивных штанов выглядывает полоска обнаженной кожи, и требуется серьезное усилие, чтобы сосредоточиться на том, что он говорит.
— Мне понравилось. В ней есть все классические черты. Никаких неожиданностей, драматургия на низком уровне, второстепенные персонажи забавные, романтика милая. В целом, идеальное субботнее чтение, четыре балла из пяти.
— А почему не пять? — спрашиваю я, жалея, что не могу сесть к нему на колени и провести кончиками пальцев по его поясу.
— Не хватает остринки, — говорит он, подмигивая.
Черт, черт, черт, черт, не подмигивай мне.
— Ха! Быстро учишься. — Я смотрю в сад, чтобы скрыть свой румянец.
— А как твоя книга? — спрашивает он.
— Для меня она слишком запутанна. Я предпочитаю, когда в книгах все продумано до мелочей.
— Что ты имеешь в виду?
Я кладу книгу на колени и поворачиваюсь к нему боком.
— Для меня радость романтики отчасти в том, что есть вещи, которые, как ты знаешь, обязательно произойдут. Я не хочу слишком много сюрпризов или неожиданных поворотов. Мне нравится, когда я вижу, что что-то приближается еще за милю, а потом это происходит.
— Приведи пример.
— Например, когда персонаж говорит, что что-то невозможно, ты просто знаешь, что именно это и произойдет. Или, когда два врага дают друг другу прозвища, ты сразу знаешь, что в конце концов они полюбят друг друга. Когда у плохого парня есть определенный набор правил относительно отношений, ты знаешь, что они вот-вот будут нарушены. Или, когда женщина говорит, что у нее никогда не получалось кончить с мужчиной, ты, черт возьми, знаешь, что к концу книги он доведет ее до невероятного оргазма. Понимаешь, что я имею в виду?