Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Сунув руку в щель видеомагнитофона, Бьюканан извлёк свой паспорт, кредитную карту и удостоверение личности — все, разумеется, на чужое имя. Достав оттуда же тонкую пачку стодолларовых купюр, он сунул все эти предметы во внутренний карман пиджака и застегнул его на молнию. Потом спустился вниз, выглянул из окна и увидел, что машина уже ждёт. Пусть подождёт ещё несколько минут, решил он просто так, из вредности.
Наконец Бьюканан взял портфель, вышел к машине, уселся, и они поехали.
— Привет, Боб, — нарочито спокойным тоном сказал Бьюканан.
Торнхил покосился на портфель. Бьюканан кивком указал на тонированное стекло.
— Еду в офис. В ФБР знают, что я возьму с собой портфель. А может, и не знают, если уже прослушивают мой телефон.
Торнхил кивнул:
— У тебя все задатки хорошего оперативника, Дэнни.
— Где картина?
— В очень надёжном месте. Куда более надёжном, чем ты заслуживаешь.
— И что сие означает?
— Сие означает Ли Адамса, частного сыщика. Ты нанял его следить за Фейт Локхарт.
Бьюканан изобразил изумление и с минуту молчал. В молодости он мечтал стать актёром. Нет, не в кино, ему очень хотелось играть в театре. Ну а уж оттуда до лоббирования рукой подать.
— Когда нанимал его, не знал, что она пойдёт в ФБР. Хотел обеспечить ей безопасность.
— С чего бы это?
— Думаю, ответ ты знаешь.
Торнхил обиделся:
— Да с какой стати я стал бы причинять вред Фейт Локхарт? У меня и в мыслях не было. Я даже не знаком с этой женщиной.
— А разве обязательно знакомиться с человеком перед тем, как уничтожить его?
— Болтаешь бог знает что, Дэнни, — насмешливо ответил Торнхил. — Возможно, картину тебе вернут. А пока привыкай жить без неё.
— Как ты проник в дом, Торнхил? Ведь у меня сигнализация.
Казалось, Торнхил вот-вот расхохочется.
— Сигнализация в доме? Да что ты говоришь!..
Бьюканан еле сдержался, чтобы не наброситься на этого мерзкого типа.
— Нет, ей-богу, ты здорово рассмешил меня, Дэнни. Суетишься, хочешь спасти какие-то жалкие отбросы общества. Неужели не понимаешь, что заставляет мир вертеться? Богатство и бедность, вот что. Могущественные люди и люди совершенно безвластные. Они всегда будут, пока существует этот мир. И твои действия ничего не изменят. Люди всегда будут ненавидеть друг друга и предавать. Зло и добро прекрасно уживаются, органично сосуществуют, иначе я никогда не взялся бы за эту работу.
— По-моему, ты больше преуспел бы на поприще психиатрии, — заметил Бьюканан. — Занимался бы с психопатами с криминальными наклонностями. У тебя много общего с подобными пациентами.
Торнхил улыбнулся:
— А знаешь, именно это и помогло мне добраться до тебя. Ты хотел помочь женщине, а дело кончилось тем, что она предала тебя. Наверное, завидовала твоим успехам, стремлению делать добро. И это возбудило во мне любопытство. Я был заинтригован. Хотел понять, что ты за человек. А уж когда я занимаюсь кем-то вплотную, то тайн для меня не остаётся. Я прослушивал твой дом, твой офис, даже твой гардероб. И тут мне открылись невиданные сокровища! Все наши обожали слушать тебя.
— Как занимательно. А теперь скажи, где Фейт?
— Я надеялся получить этот ответ от тебя.
— Чего тебе надо от неё?
— Хочу, чтобы работала на меня. Между двумя агентствами всегда существовал дружеский дух соревнования. Кстати, мы в ЦРУ поступаем со своими людьми куда честнее, чем в ФБР. Я проработал над этим проектом дольше, чем Бюро, и не желаю, чтобы мои усилия оказались напрасны.
Бьюканан обдумывал каждое своё слово. Слишком многое сейчас было поставлено на карту.
— Что может дать тебе Фейт, чего не дал я?
— В соответствии со стилем моей работы две головы всегда лучше, чем одна.
— В число «голов», очевидно, входит и агент ФБР, которого ты убил, Боб?
Торнхил достал из кармана трубку и начал вертеть её в пальцах.
— Вот что я советую тебе, Дэнни. Сосредоточься лишь на своей части этой головоломки.
— Я считаю все её части своими. Я читал газеты. Ты сказал мне, что Фейт обратилась в ФБР. Был убит агент ФБР, работавший над каким-то неизвестным делом. Одновременно исчезла Фейт. Ты прав, я действительно нанял Ли Адамса выяснить, что происходит. Но пока от него ничего не слышно. Ты и его убил?
 
— Я государственный служащий и не убиваю людей.
— ФБР занялось Фейт, а ты не мог допустить этого. Потому что стоило им узнать правду, и весь твой план полетел бы в тартарары. Неужели ты всерьёз думаешь, что я поверю, будто ты отпустишь меня, дружески шлёпнув по спине и поблагодарив за отличную работу? Я бы и дня не продержался в своём бизнесе, если б был таким идиотом.
Торнхил убрал трубку.
— Продержался? Любопытная концепция. Считаешь себя выжившим, победителем, а вместе с тем выдвигаешь против меня все эти нелепые, совершенно необоснованные обвинения?..
Бьюканан придвинулся к нему и посмотрел в глаза:
— Да что ты вообще знаешь о выживании? У меня нет армий из головорезов с пушками, готовых немедленно выполнить любой мой приказ, пока сам я отсиживаюсь в безопасном месте, за толстыми стенами Лэнгли, и анализирую поле боя, как шахматную партию. Ты появился в моей жизни, и с первой же минуты я начал работать над планом твоего полного уничтожения, на тот случай, если что-то со мной случится. Неужели ты никогда не задумывался о том, что найдётся человек покруче и похитрее тебя? Или успехи ударили в голову, как моча, и окончательно замутнили разум?
Торнхил молча смотрел на него, Бьюканан продолжил:
— В данный момент я отчасти считаю себя твоим партнёром, как ни претит мне эта мысль, и хочу знать, действительно ли ты убил агента ФБР. Мне необходимо иметь чёткое представление о ситуации, чтобы благополучно выбраться из неё. И ещё хочу знать, убил ли ты Фейт и Ли Адамса. И если ты мне не скажешь, то я, выйдя из машины, немедленно отправлюсь в ФБР. Если же ты вообразил себя непобедимым и попытаешься убить меня прежде, чем я доберусь до федералов, что ж, убивай. Но только знай: если мне наступит конец, то и тебе тоже.
Бьюканан откинулся на спинку сиденья и изобразил улыбку.
— Знаешь старую притчу о лягушке и скорпионе? Скорпиону понадобилось перебраться через реку, и он обещал лягушке, что не ужалит её, если она перевезёт его на другой берег. Лягушка понимает, что скорпион никак не может ужалить её, если хочет добраться до берега живым, иначе утонет, ну и соглашается. И вдруг посреди реки скорпион вонзает в неё жало. Умирая, лягушка спрашивает: «Зачем ты это сделал? Ведь теперь и ты погибнешь». На что скорпион отвечает: «Так уж устроен, ничего не могу с собой поделать». — Бьюканан насмешливо взмахнул рукой. — Привет вам, мистер Лягушка!
Примерно с милю мужчины ехали молча. Торнхил заговорил первым:
— Локхарт следовало устранить. А этот агент ФБР был с ней. Поэтому и его тоже пришлось устранить.
— Однако с Фейт вышла промашка?
— Да, и все из-за твоего частного сыщика. Но если б не твоя грубая ошибка, ничего этого не случилось бы.
— Мне и в голову не приходило, что вы собираетесь кого-то убивать. Выходит, ты не знаешь, где она?
— Это вопрос времени. Есть кое-какие зацепки. А когда есть приманка, есть и надежда поймать дичь.
— Что это значит?
— Это значит, что мне надоело чесать с тобой языком.
Следующие пятнадцать минут прошли в полном молчании. Машина въехала в подземный гараж здания, где располагался офис Бьюканана. На нижнем уровне ждал серый седан с включённым двигателем. Перед тем, как выйти из машины, Торнхил схватил Бьюканана за руку:
— Говоришь, что уничтожишь меня, если с тобой что-то случится? Что ж, теперь послушай меня. Если твоя коллега и её новый «дружок» посмеют разрушить то, над чем я работал, тебя устранят. Причём немедленно. — Он убрал руку. — Полагаю, мы поняли друг друга, мистер Скорпион, — многозначительно добавил Торнхил.
Минуту спустя серый седан выехал из подземного гаража. Торнхил взялся за телефон.