Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— При всем уважении к вам, сэр, это невозможно.
Масси раздражённо прищёлкнул пальцами:
— Чем мы располагаем? Один убитый мужчина, одна пропавшая женщина и пара сапог. Достаточно сложить все это вместе, чтобы понять: тут была задействована некая третья сила. А теперь скажите, как этот третий попал сюда, не имея информации?
Рейнольдс произнесла тихо, но твёрдо:
— Это могло произойти по чистой случайности. Место уединённое, возможно, поводом стало вооружённое ограбление. Такое случается. — Она вздохнула. — Но если вы правы и утечка действительно имеет место, тогда этим не ограничится. — Все подняли головы и с любопытством уставились на неё. — Стрелявший не знал, что в последний момент наши планы изменились. Это очевидно. Не знал, что мы с Конни тоже собираемся сюда. Вообще-то, — добавила Рейнольдс, — я не должна была сегодня быть с Фейт. Работала над другим делом. Но там не заладилось, вот я и решила в последнюю минуту взять с собой Конни и ехать сюда.
Конни покосился на машину:
— Верно. Об этом никто не знал. Даже Кен.
— Я пыталась дозвониться Кену минуть за двадцать до того, как мы прибыли сюда. Не хотела появляться без предупреждения. Если бы Кен услышал, что к дому подъезжает машина, хотя он никого не ждал, мог бы открыть огонь. Но Кен не отвечал. Наверное, был к тому времени уже мёртв.
Масси шагнул к ней:
— Агент Рейнольдс, мне известно, что вы ведёте это расследование с самого начала. Знаю также об использовании этого дома для конспиративных встреч с мисс Локхарт, об установлении в нем системы наблюдения, что санкционировано соответствующими сторонами. Понимаю, с какими трудностями вы сталкиваетесь при расследовании этого дела, осознаю, как сложно было завоевать доверие свидетельницы. — Масси выдержал многозначительную паузу. Он старался осторожно подбирать слова. Смерть Ньюмана потрясла всех, хотя работа агента всегда была занятием рискованным. И тем не менее, в этом деле существовал конкретный виновный, и все это прекрасно понимали. — Однако же ваш подход был, мягко говоря, неординарен. И вот результат. Наш агент мёртв.
Рейнольдс ощетинилась:
— Нам приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Мы не могли плотно окружить Локхарт нашими агентами. Иначе Бьюканан уже давно ускользнул бы. До того, как мы получили бы необходимое количество материалов для обвинения. — Она перевела дух. — Сэр, вы просили меня высказать мои соображения. Они таковы. Сомневаюсь, что это Локхарт убила Кена. Считаю, что за всем этим стоит Бьюканан. Мы должны найти Локхарт и соблюдать при этом крайнюю осторожность. В противном случае получится, что Кен Ньюман погиб напрасно. И если Локхарт жива, то после того, как мы предадим это дело огласке, долго ей не протянуть.
Рейнольдс покосилась в сторону «скорой помощи». В неё поместили носилки с телом Кена, дверцы захлопнулись. Если б она сопровождала сегодня Локхарт, то, вероятно, погибла бы вместо него. Любой агент ФБР вполне серьёзно рассматривает возможность гибели при исполнении задания. Если бы застрелили её, сохранилась бы Бруклин Доджерс Рейнольдс в памяти своих детей? Она была уверена, что шестилетняя дочь всегда будет помнить свою «мамулю». А вот трехлетний Дэвид — вряд ли. Неужели, если бы погибла она, через несколько лет Дэвид вспоминал бы о Рейнольдс лишь как о своей биологической матери? Эта неприятная мысль на миг парализовала её волю.
Однажды Брук решилась на довольно странный поступок: пошла к гадалке, которая предсказывала судьбу по руке. Та очень тепло встретила Рейнольдс, угостила её чашкой чая с травами и долго болтала, задавая с виду самые невинные и не связанные между собой вопросы. Рейнольдс прекрасно понимала: цель этих расспросов — получить о ней как можно больше информации, чтобы потом женщина ловко манипулировала этими знаниями, говоря о её прошлом и будущем.
Взглянув на ладонь Рейнольдс, гадалка заявила, что линия жизни у неё очень короткая. Сколь ни печально, но это факт. Ничего подобного в жизни не видела. Произнесла она все это, разглядывая шрам на ладони, оставшийся после того, как восьмилетняя Рейнольдс упала на осколки стекла от бутылки из-под колы.
 
Гадалка принялась за чай, очевидно, ожидая, что Рейнольдс начнёт интересоваться подробностями своей преждевременной кончины. Притом она надеялась получить от клиентки щедрую добавку к первоначальной плате. Но ничего подобного не произошло. Рейнольдс сказала ей, что здорова, как лошадь, и даже не помнит, когда последний раз болела гриппом.
Смерть совсем не обязательно наступает по естественным причинам, возразила гадалка, многозначительно приподняв накрашенные бровки.
В ответ на это Рейнольдс положила ей на столик пять долларов и ушла.
Теперь она призадумалась над предсказанием.
Конни ковырял землю носком ботинка.
— Если за всем этим действительно стоит Бьюканан, он, наверное, уже далеко.
— Не думаю, — ответила Рейнольдс. — Если удерёт сразу после случившегося, это будет выглядеть как признание вины. Нет, он человек умный и разыграет карту по-своему.
— Не нравится мне все это, — заметил Масси. — Повторяю, Локхарт надо объявить в федеральный розыск и взять. Если она, конечно, ещё жива.
— Но, сэр, — довольно резко возразила Рейнольдс, — пока у нас нет достаточных оснований объявлять её в розыск, как убийцу. Ведь мы только что пришли к выводу, что она не замешана в деле. Возможно, Локхарт — сама жертва. Если она вдруг объявится, Бюро окажется в дураках. И вы это прекрасно понимаете.
— Тогда не как убийцу, а как свидетеля преступления. Для этой роли она подходит как нельзя более, — сказал Масси.
Рейнольдс заглянула ему в глаза:
— «Сигнал всем постам» — не выход. Скорее навредит, чем принесёт пользу. Причём навредит всем.
— У Бьюканана нет причин оставлять её в живых.
— Локхарт — умная женщина, — заметила Рейнольдс. — Я провела с ней достаточно времени, чтобы понять это. Она борец по натуре. Полагаю, продержится несколько дней. Бьюканан не может знать о том, что она нам рассказала. Но если мы дадим «сигнал всем постам», начнём разыскивать Локхарт как свидетельницу, то подпишем тем самым ей смертный приговор.
Какое-то время они молчали.
— Ладно, я понял вас, — проговорил наконец Масси. — Так вы действительно считаете, что найдёте её, не поднимая шума?
— Да. — А что ещё она могла ответить?
— Это в вас говорит так называемое чутьё или разум?
— И то, и другое.
Масси окинул Брук пристальным и долгим взглядом:
— Отныне, агент Рейнольдс, все ваши силы должны быть сосредоточены на поисках Локхарт. А наши люди из спецподразделения займутся убийством Ньюмана.
— Попрошу их обратить особое внимание на поиски пули, убившей Кена. И ещё я прочесала бы лес.
— Почему именно лес? Сапоги валялись у крыльца.
Рейнольдс оглядела линию деревьев, стоявших вдоль опушки.
— Если б я хотела кого-то убрать, то устроила бы засаду именно там. — Она указала на лес. — Хорошее прикрытие, отличная линия огня, к тому же обеспечено и безопасное отступление. Где-нибудь на заброшенной дороге ждёт машина, а от оружия можно избавиться по пути в аэропорт Даллеса. И через час снайпер оказывается в другом часовом поясе. Пуля, убившая Кена, вошла сзади, в шею у основания черепа. Сам он стоял спиной к лесу. Наверное, не видел убийцу, иначе не повернулся бы к нему спиной. — Она снова покосилась на непролазную чащу. — Все началось оттуда.
Подъехала ещё одна машина, из неё вышел директор ФБР собственной персоной. Масси и его помощники поспешили к нему, оставив Конни и Рейнольдс одних.
— Ну и каков план действий? — спросил Конни.
— Попробую дать примерить эти сапоги моей Золушке, — ответила Рейнольдс, провожая взглядом Масси. Директор ФБР, бывший оперативный агент, как знала Рейнольдс, примет это несчастье очень близко к сердцу. И всех, и все, что имеет отношение к преступлению, будет рассматривать чуть ли не под микроскопом. — Да и этим не мешало бы заняться, — добавила Рейнольдс, постучав ногтем по плёнке. — Но больше у нас ничего нет, что точно, то точно. И кто бы ни оказался на этой плёнке, он своё получит. Считай, никакого завтра для него уже не существует.