Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Том сидел с чашкой горячего кофе и смотрел, как скромная елочка превращается в нарядное праздничное дерево.
— Она прекрасна.
Он оглянулся. Элеонора смотрела на елку, затем перевела взгляд на него.
Том нервно тронул пальцем кофе.
— Ну, она неплохо отвлекает людей от других мыслей. К тому же приятно слышать детский смех.
— Не против, если присяду?
Он сделал приглашающий жест в сторону пустого сиденья.
— Я думала, к этому времени ты уже уйдешь, — сказала Картер.
— Иногда если не люди, то планы меняются.
— И как изменились твои планы?
— Я решил не уходить, а остаться здесь. Один за всех и все за одного.
Элеонора откинулась назад.
— Должна сказать, я удивлена. Не думала, что какие-то мои слова могут… — Она затихла.
Том закончил за нее:
— Пробиться в мой толстый череп? — Он слабо улыбнулся. — Слушай, Элли, я просто решил, что лучше остаться и помогать здесь. К тому времени, когда я доберусь до лыжного курорта — если доберусь, — буран, скорее всего, уже закончится и придет помощь. — Он сделал паузу и добавил: — А если нет… ну, тогда все равно лучше быть здесь.
Их взгляды встретились. Когда этот момент затянулся, Лэнгдон резко встал.
— Куда ты? — спросила Элеонора.
— Мне надо кое с чем разобраться. Давно пора.
Через несколько минут он зашел к Лелии сообщить, что отвечает отказом на предложение пожениться.
— Ты мне нравишься, и ты мне дорога, но я не стану жениться на тебе и заводить восьмерых детей. Надеюсь, ты меня поймешь.
Судя по ее виду, она совершенно не понимала. По лицу женщины покатились слезы. Она сжала его руку.
— Могу ли я сказать или сделать что-то, что заставит тебя передумать? Мы так подходили друг другу.
Том покачал головой:
— Лелия, я не люблю тебя. И уверен, если ты хорошенько подумаешь, то осознаешь, что тоже не любишь меня.
— Просто мы были вместе так долго…
— Совместимость не любовь.
Она всхлипнула в носовой платок и сказала дрожащим голосом:
— Не знаю. Может быть, ты и прав.
В этот момент из ее ванной комнаты вышел Кристобаль и посмотрел на них:
— Я не помешал?
— Нет, — Том бросил суровый взгляд на всхлипывающую Лелию, — но, очевидно, я мешаю.
Лелия невинно посмотрела на него:
— Он помогал мне пережить эти трудные времена. И он замечательно делает педикюр и массаж спины.
— Не сомневаюсь, — он перевел взгляд на Кристобаля. — Чао.
Том вышел из купе и зашагал по коридору. Он давно не испытывал такого облегчения: теперь на нем больше не вис волшебный бобер Каппи. Ему было немного жаль Кристобаля, но тот уже большой мальчик.
Произошло одно удивительное позитивное событие: все похищенные в «Чифе» и многие из украденных в «Кэпитол Лимитед» вещи вернулись к своим владельцам. Никто ничего не видел и поэтому не знал, почему вор так резко передумал. Роксанна и отец Келли просто сочли это рождественским чудом.
После ужина, декорированного в честь праздника в красно-белые тона, всех попросили собраться в вагоне-люксе. Там пассажиры с удивлением увидели стоящую в конце вагона самодельную сцену. Макс выступал в роли конферансье — сначала подогревал ожидания публики, а затем указал на сцену и выкрикнул:
— Что я слышу? Не грядет ли нечто особенное?
Все внимание сосредоточилось на сцене. Когда там появилась кукла, один из детей с восторгом воскликнул:
— Это волшебный бобер Каппи!
Затем раздался голос другого маленького маль-чика:
— А это огурец Пити!
Затем белка Сасси и матрас Фредди присоединились к своим знаменитым друзьям, и началось веселье.
Марионетками управляли из-за сцены Лелия и Кристобаль. Лелия всегда носила с собой кукол-марионеток на тот случай, если повстречается с детьми, и часто раздаривала их. Женщина превосходно озвучивала всех кукол, переключаясь с предмета мебели на огурец, а затем на лесного зверя с легкостью истинного профессионала.
Во время перерыва Кристобаль шепнул ей:
— Я никогда в жизни не удостаивался такой чести.
Они поцеловались за кулисами, в то время как на сцене Сасси и Каппи тыкались друг в друга головами, а все дети и даже взрослые ревели от смеха.
 
Санта пришел точно по расписанию. Его играл крепко сбитый Барри в настоящем костюме Санты, который хранили в поезде как раз на такой случай. Должность Санты пользовалась такой популярностью, что на протяжении всего года работники «Амтрака» боролись, делали ставки, занимались подкупом и самовыдвижением, чтобы заполучить на Рождество эту ведущую роль. Эльфы Санты, которых играли Том, Элеонора, Макс и Мисти, прилежно раздавали подарки. И сами пассажиры обменивались захваченными с собой упакованными подарками. Все держались любезно и много шутили, а счастливый детский смех сильно смягчал гнетущее взрослых напряжение.
Отец Келли — опять-таки при содействии Агнес Джо — руководил общей молитвой и прослужил своего рода рождественскую мессу. Обручившего Стива с Джули священника тоже пригласили поучаствовать, но тот отказался и остался в купе. Стива и Джули почти не видели. Очевидно, даже лавина не могла помешать им отмечать медовый месяц — и кто мог их за это винить.
Мальчишеский хор пел рождественские куплеты вместе с Роксанной. Все присоединились к ним, стараясь изо всех сил. Порой казалось, что у каждого есть мелодичный голос. Когда стало совсем поздно и ребята начали все чаще зевать, все начали прощаться. Незнакомые люди хлопали друг друга по спине и говорили, что это замечательный сочельник. Затем пассажиры отправились спать.
Элеонора и Том пошли с Роксанной укладывать мальчиков. Они уже собирались уходить, когда один из ребят позвал проводницу.
Она присела рядом с маленьким мальчиком по имени Оливер.
— Что случилось? — спросила Роксанна. Том и Элеонора стояли рядом.
Глаза Оливера казались огромными, размером чуть ли не с него самого. Его голосок мог очаровать и восхитить самого жестокого человека на планете, и обычно он вел себя беззаботно, однако сейчас выглядел встревоженным.
— Патрик сказал, что Бога не существует.
Роксанна ахнула:
— Что? Патрик, подойди-ка сюда.
Подошел Патрик в полосатой пижаме и в очках. Это был один из старших мальчиков — высокий и худой, держащийся очень уверенно. Он постоянно читал и был одаренным ребенком.
Роксанна нависла над ним, положив руки на свои широкие бедра.
— Объяснись. Почему ты сказал ему это?
Другие мальчики подняли головы, готовясь смотреть и слушать. Том с Элеонорой обменялись взглядами.
— Это просто процесс отсеивания, по сути, эволюционный цикл.
Он поправил очки, словно очень юный профессор, обращающийся к аудитории.
— Что-что?
— Ну, в начале была Зубная фея. У тебя выпадает молочный зуб, ты кладешь его под подушку, на следующее утро зуб пропадает, и на его месте появляются деньги. Большинство детей осознают, что это небылица, примерно в пять лет. Хотя я, естественно, понял это гораздо раньше.
— Патрик, тебе сейчас десять, — сказал его брат Тони, — а ты по-прежнему кладешь зубы под подушку.
— Тони, это потому, что мне хочется получить деньги, а не потому, что я все еще верю в фею. — Патрик повернулся обратно к Роксанне. — Другой пример — пасхальный кролик: еще одна небылица, которую разоблачают лет в семь. Далее идет Санта-Клаус. Взять, к примеру, сегодняшнего: разве его играл не один из пассажиров…
Роксанна перевела взгляд на детей помладше, которые, похоже, были готовы расплакаться от слов Патрика.
— Патрик, давай перейдем к главному, — прервала она, — к Богу.
— Хорошо. Если бы добрый Бог существовал, разве он позволил бы случиться такому? Сейчас мы, по идее, должны находиться дома, проводить Рождество с семьями. Вместо этого застряли посреди снежной бури, и у нас заканчивается топливо и продовольствие. Если бы Бог существовал, разве он допустил бы это?
Несмотря на уверенный вид, Роксанна чувствовала, что Патрик напуган не меньше остальных, и на самом деле надеется, что она объяснит, почему Бог существует, а не согласится, что его нет.