Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Ну, в зависимости от твоего ответа нам, возможно, многое предстоит успеть, так что да — расторопность бы не помешала.
Она поцеловала его в щеку и взяла его руки в свои.
— Так что ты хотел мне сказать?
В ответ журналист лишь уставился на нее с раскрытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова, поскольку никакие слова не выжили бы в разъедающей его горло кислоте. Они просто таяли, как снег на сковороде. Он повернулся к выходу.
— Куда ты?
Том вновь обрел голос:
— В бар.
— Когда вернешься?
— Через два дня.
  
Глава 22
 
Пока Том нетвердой походкой шагал в вагон-люкс, чтобы поддержать себя столькими порциями текилы, сколько сумеет выпить, «Чиф» несся к Лоренсу, штат Канзас. Этот город известен в первую очередь Канзасским университетом. Поезд доедет до этой остановки приблизительно в 1.30 ночи, за ней в два часа последует Топика, а потом — один за другим — Ньютон, Хатчинсон, Додж-Сити и Гарден-Сити — последняя остановка на пути к Колорадо. Остановка «Ла Хунта», место свадьбы, была второй по счету в Колорадо: приблизительно за два часа до того, как поезд начнет восхождение на перевал Ратона.
Шторм к этому времени полностью сформировался и, движимый яростными высотными ветрами, дрейфовал на юг и бился о неколебимые Скалистые горы. В этой местности снега выпало уже больше нормы, и горные вершины плотно укутались в белое. Ветра расшвыривали по сторонам часть падающего снега, однако в сводках не сообщалось о каком-либо серьезном ущербе, и следящие за перемещающейся массой из вихрей и холода синоптики не имели оснований полагать, что этот шторм чем-то отличается от своих бесчисленных предшественников.
Поезду придется взобраться на перевал Ратона, проехать идущим под этим перевалом тоннелем длиной в полмили и добраться до остановки в Ратоне. Как только «Чиф» выедет из тоннеля, он окажется уже не в Колорадо, а в Нью-Мексико. Там тоже прошли обильные снегопады. Вершины гор были укутаны многофутовым слоем затверделого снега, который не растает до лета. И даже летом — и круглый год — некоторые из высочайших пиков сохранят белые бороды. Избавиться от этих миллионов тонн снега будет непросто.
* * *
Элеонора бродила по поезду и старалась не разрыдаться. Она заглянула к отцу Келли — тот сидел в купе полностью одетым и читал Библию. Он пригласил ее войти. Женщина присела рядом.
— Не можете заснуть? — спросила она.
— Ну, Макс готовит холостяцкую вечеринку для Стива, а я набираюсь для нее сил, отдыхая. Знаете, когда у меня был приход, я работал по шестнадцать часов в день и спал оставшиеся восемь как убитый. Мой разум не замутнялся беспокойством благодаря Ему и благодаря тому, что я трудился все дни напролет. Теперь же, когда я, так сказать, вышел из строя, я уже так не тружусь и не столь нуждаюсь в сне. А поезд — умиротворяющее место, подходящее для чтения и размышлений. Все эти годы я проводил все время и мысли в заботах о проблемах моих прихожан и, пожалуй, уделял недостаточно внимания своим собственным. Поздновато уже в моем возрасте приходить к такому выводу, не так ли?
— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Элеонора.
— Я видел Тома с той дамой, — вежливо заметил отец Келли. — Похоже, они очень хорошо знают друг друга.
— Так оно и есть. Они в некотором смысле пара.
— О, ясно.
Она посмотрела на Библию у него на коленях:
— Там есть какие-нибудь советы для разбитых сердец?
— Библия может справиться с любыми тревогами, Элеонора.
— Я регулярно хожу на службу, однако не уделяла Священному Писанию столько внимания, сколько следует. Быть может, мне стоит это изменить.
Он улыбнулся:
— Что ж, лучше поздно, чем никогда. Позже я обращусь к Нему и непременно попрошу благословения для вас. Даже пару благословений.
— Я очень признательна, отец.
— Говорят, во время рождественской недели могут случаться любые чудеса. Конечно, будучи священником, я считаю, что чудеса бывают когда угодно, однако, похоже, с приближением даты рождения Христа в воздухе витает больше обычного позитивной энергии.
 
— Интересная мысль, — неуверенно заметила женщина.
— Сейчас обстоятельства выглядят скверно, но вы будете удивлены, как быстро все может перемениться в делах сердечных.
— Собственно, этого я и опасаюсь.
— Там, где есть вера, нет места страху.
Элеонора слабо улыбнулась:
— Это цитата из какой части Библии?
Священник похлопал ее по руке:
— Это, дорогая моя, цитата из отца Пола Джозефа Келли. Бесплатный совет.
* * *
Роксанна проходила через вагон-люкс, напоследок проверяя, все ли в порядке, когда заметила по-прежнему уставившегося в окно Херрика Хиггинса. Она присела рядом.
— Херрик, почему не идешь спать? Я приготовила тебе место в переходном вагоне.
— Спасибо, Роксанна. Скоро пойду.
Она проследила за его взглядом, устремленным на падающий снег:
— Я на всякий случай разжилась в Канзас-Сити дополнительными припасами.
— Ты мудрая женщина. Предусмотрительность никогда не помешает.
— После всех этих лет в поезде вы начинаете нервничать, мистер Хиггинс?
Старик пожал плечами и улыбнулся.
— Быть может, я просто изобретаю поводы для беспокойства, чтобы снова почувствовать себя полезным.
Она положила руку ему на плечо:
— Им не следовало увольнять тебя: в этом были единодушны все, кто услышал об этом. Некоторым все равно, работать в поездах или где-то еще — их волнует только зарплата, но ты не из таких. Такие, как ты, вкладывают всю душу в эти огромные куски стали.
— И такие, как ты, Роксанна.
«Чиф» тронулся, а проводница ответила:
— Я занимаюсь этим уже кучу лет. Задаюсь вопросом, когда настанет пора сойти на последней остановке и считать дело законченным.
— Когда сходить и сходить ли, решать только тебе, Роксанна, — никому более.
— Ну, через десять лет, быть может, даже не останется поездов. Что тогда?
Хиггинс улыбнулся:
— Тогда мы будем рассказывать внукам, как замечательно было ими ездить.
* * *
Не успел Том дойти до вагона-люкса, как его перехватили Макс и Мисти.
— Мне нужно выпить, — сказал он Максу. — Что-нибудь невероятно отвратительное. В противном случае я за себя не ручаюсь.
— У меня в купе есть всевозможные напитки плюс чемоданчик с охлажденным вином. Давай начнем вечеринку прямо сейчас. Да, и я подумал: зачем ограничиваться парнями? Так что позвал и девчонок.
— Вообще-то, мне кажется, это была моя идея, — заметила Мисти.
— Откуда у тебя столько выпивки? — вопросил Том.
— Он — Макс Пауэрс, — сказала Мисти.
— Я просто позвонил заранее в Канзас-Сити и сказал: «Запишите на мой счет». Это отнюдь не высшая математика, детки.
— Мне нравится, когда он называет меня ребенком, — заметила Мисти. — Чувствую себя такой молодой.
— Завтра свадьба, а ты, Элеонора и еще кое-кто играют ключевые роли. Так что нам надо не только устроить вечеринку, но и отрепетировать.
— Макс, мне кажется, сейчас это не лучшая идея, — сказал Том.
— Не глупи. Поверь мне, я знаю, о чем говорю: я этим зарабатываю на жизнь. Нужно все отрепетировать, иначе будет провал. У Стива и Джули должна получиться прекрасная свадьба. Идемте, детки, — дядя Макс всегда получает желаемое.
Режиссер зашагал по коридору, явно очень довольный собой. Мисти последовала за ним, а Тому оставалось тащиться с несчастным видом за шустрой парочкой.
Макс отправил Кристобаля созвать Стива, Джули, Элеонору, Роксанну и священника, который проведет службу. Последний оказался высоким и элегантно одетым, с короткими седыми волосами, мудрым взглядом и добрыми глазами — идеальный образ служителя церкви. Вообще Том предпочел бы видеть в этой роли отца Келли, который тоже присутствовал. Он попытался пообщаться с коллегой, однако пришлый священник держался весьма холодно, так что в конце концов отец Келли махнул рукой. Купе Макса состояло из двух комнат. Том оглядел просторное помещение.