Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Мерриузер сделал шаг вперед:
— Этот джентльмен пьет пиво — полагаю, полученное от тебя. И если ты откажешься открывать бар мне, платежеспособному клиенту, тогда, — он глянул на бейджик, — тогда, Тайрон, советую начать искать новую работу, потому что, как только я сойду с этого поезда, тебя уволят.
Он посмотрел на свои дорогие часы:
— Я жду, Тайрон.
— Конечно, сейчас все будет. Без проблем.
Тайрон смешал компоненты и передал стакан мужчине. Мерриузер сделал глоток.
— Побольше виски — вы никогда не наливаете его достаточно. Себе прикарманиваете, что ли?
— Эй, — подал голос Том, — может, тебе стоит проще ко всему относиться?
Мерриузер повернулся к нему:
— Ты хоть знаешь, кто я такой?
— Да. Ты грубиян и явно гордишься этим.
Мужчина изобразил такую натянутую улыбку, что, казалось, кости вот-вот прорвут кожу.
— Тайрон, скажи ему, кто я. Ты ведь в курсе, не так ли?
— Послушайте, я сейчас доливаю вам виски. Почему бы нам не уладить все миром?
— Я — Гордон Мерриузер. Король коллективных исков. Разозлишь меня — и мы встретимся в суде. И тогда я отниму у тебя все — хотя, судя по тебе, тут мало чего можно взять.
Том шагнул вперед, сжав руки в кулаки.
— О, давай, очень рассчитываю на это. Тогда вдобавок я засажу тебя за решетку.
Тайрон встал между ними:
— Эй, тут так похолодало, словно в поезде пошел снег. Давайте разойдемся. Ведь скоро Рождество. Мистер Мерриузер, вы ведь едете на Рождество домой, к жене и детям, верно? Уверен, вы накупили им кучу подарков.
— Я разведен. Мои дети — испорченные сопляки, не заслуживающие ни моей привязанности, ни моих щедрот.
И с этими словами Гордон Мерриузер ушел, попивая виски. Вскоре из коридора донесся его смех.
Том посмотрел на Тайрона:
— Странно, что он не ответил: «Ба, какой вздор!»
Тайрон покачал головой:
— Не стоит связываться с ним. Будете судиться годами. В словаре его портрет находится рядом со словом «кошмар».
— Без обид, но почему «король коллективных исков» едет поездом? Он наверняка может позволить себе личный самолет.
— Насколько я слышал, суровый-и-страшный мистер Мерриузер боится летать. Хорошо бы он купил себе поезд и оставил мой в покое.
— Да, спасибо, что не дали мне засунуть бутылку виски ему в глотку. У меня есть планы на жизнь, и тюрьма среди них не числится.
Тайрон улыбнулся:
— Пожалуйста. Всегда рад помочь.
Том заметил, что Тайрон очень торопится, и решил заканчивать разговор.
— И спасибо за информацию и за пиво.
— Возвращайтесь после ужина. Тогда появятся напитки покрепче.
— О, покрепче. Всегда предпочитал крепкое.
  
Глава 5
 
Том вернулся в купе и выглянул в окно; в пять пятнадцать уже смеркалось. Они только что проехали Харперс-Ферри, штат Западная Виргиния, — городок, известный тем, что здесь незадолго до Гражданской войны Джон Браун [140] совершил свой знаменитый налет на арсенал и попал в исторические книги, но окончил жизнь на виселице.
Возле Камберленда, штат Мэриленд, поезд пройдет через Грэмский тоннель длиной примерно в треть мили. Согласно имеющемуся у Тома железнодорожному путеводителю, и вход и выход из тоннеля находились в Западной Виргинии. Тем не менее — как предположил Том, из-за причуд местной географии и начертивших границы штатов геодезистов — сам тоннель относился к Мэриленду. Поезд также проедет знаменитым Камберлендским проходом — той самой брешью в естественной границе Аппалачских гор, которой пользовались стремящиеся на Великие равнины и к Тихому океану первопроходцы. Если бы не эта тропа между скалами, Америка и по сей день могла остаться горсткой тринадцати угнетенных английских колоний.
Следующая после Камберленда достопримечательность — Прыжок Влюбленной. Здесь, согласно легенде, индейская принцесса, которой отец запретил выходить замуж за ее возлюбленного — американского солдата, — в отчаянии бросилась со скалы. Убитый горем индейский вождь, предположительно, последовал ее примеру. Том решил не рассказывать об этой легенде Стиву и Джули — они и так достаточно нервничали.
 
Том решил, что наконец настало время выследить киношников, прошел в обратном от ресторана направлении и оказался в очередном спальном вагоне. Он успел приноровиться к мягкому покачиванию поезда и гордился тем, что споткнулся только раз, хотя уже трижды мог потерять равновесие. Лэнгдон замедлил шаг. Люксы были маркированы буквами в отличие от пронумерованных обычных купе. Он был уверен, что люди из Голливуда поедут только первым классом — тем более если они известные или скандально известные, — и направился к люксам в надежде, что один из киношников выйдет из своего укрытия, и тогда Том завяжет разговор. Быть может, заодно получит роль в блокбастере с многомиллионным бюджетом и сам станет знаменит.
Лэнгдон дошел до первого купе. Вход оказался плотно занавешен, так что ничего не было видно, хотя он слышал, как кто-то перемещается внутри. Когда он перешел к следующей двери, то заметил, что занавеску чуть отодвинули. Он остановился, обежал взглядом коридор и быстро заглянул внутрь. Купе выглядело словно офис. Там были раскрытый ноутбук, что-то похожее на принтер, удлинитель со стабилизатором напряжения и высокий молодой человек со стрижкой под ежик, в темной водолазке. Когда он повернулся, Том заметил на нем наушники, а в держателе на поясе — мобильный телефон.
Парень не мог быть известным режиссером, не так ли? Он не похож на режиссера — хотя не то чтобы Том хорошо в них разбирался. В таком случае он кинозвезда либо сценарист. Лэнгдон был готов держать пари, что верен последний вариант: в конце концов, у парня обнаружились компьютер и принтер. И он молод и смахивает на хипстера — такие сейчас наверняка пользуются спросом. Ведь все в курсе, что после тридцати люди лишаются гена крутизны, взамен приобретая отвратительную стрижку и удобные туфли.
Лэнгдон перешел к следующему купе и уже собирался заглянуть туда, когда, едва не задев его, дверь изнутри открыл мужчина.
— Прошу прощения, — извинился он.
Том посмотрел на незажженную сигарету в его руке.
— Мне только что сообщили, что курить в купе нельзя.
Лэнгдон по старой журналистской привычке быстро обежал взглядом говорившего. Среднего роста, за шестьдесят, худощавый, но с намечающимся брюшком. Густые седые волосы, хороший калифорнийский загар, очень дорогая одежда: черные брюки, белая шелковая рубашка, твидовый пиджак, а на ногах ботинки «Бруно Мальи». С точки зрения Тома, он сильно смахивал на отдыхающего миллионера.
— Место для курения у них на нижнем этаже, — дал совет Том.
— Что ж, значит, туда и отправлюсь. Уже сто раз пытался бросить. Пробовал никотиновый пластырь, даже гипноз. Ничего не помогает.
— Я раньше выкуривал по две пачки в день, а теперь ограничиваюсь одной сигарой время от времени.
Мужчина заинтересовался:
— Как у вас получилось?
— Ну, от этого зависела моя жизнь.
— Понимаю. Кому хочется умереть от рака легких?
— Нет, я не это имел в виду. Я работал корреспондентом за границей и оказался среди журналистов в атакованном повстанцами конвое. В одну из головных машин угодил снаряд. Охрана сказала нам сохранять спокойствие. Затем ехавший перед нами грузовик взорвался. Охрана сказала нам сохранять спокойствие и оставаться на местах. Затем мина разорвалась прямо рядом с нами, и охрана вновь велела сохранять спокойствие. После чего выпрыгнула и побежала прочь.
— О господи. И что же произошло?
— Очевидно, мы находились в зоне обстрела и вовсе не собирались ждать, пока следующими подстрелят нас. Мы все выскочили и бросились в горы. Один парень из «Рейтер» — ему было лет пятьдесят, и он много курил — не добежал. Повалился на землю — наверное, из-за сердечного приступа.
— Вы остановились помочь ему?
— Я бы остановился, но я тащил раненого — тот подвернул лодыжку и не мог бежать. Пока я взбирался на гору, мои сердце и легкие были готовы взорваться: каждая выкуренная сигара аукнулась тогда. Но мы добрались — еле-еле — до дружественного лагеря.