Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Если ты тоже этого хочешь, — добавил Риггс.
Ветер усиливался. Женщина и мужчина стояли в двух шагах друг от друга. Этот промежуток должен был или сократиться, или увеличиться в зависимости от ответа Лу-Энн. Несмотря на холод, лица обоих были покрыты потом. Наконец Лу-Энн нарушила молчание:
— Садись в машину!
* * *В комнате царила полная темнота. Сильный дождь на улице не прекращался уже целый день. Лиза сидела в самом углу, крепко привязанная к стулу. Девочка пыталась кончиком носа сдвинуть повязку, закрывающую ей глаза, но пока что без особого успеха. Кромешный мрак — абсолютная, полнейшая слепота, — выводил ее из себя. Лизе казалось, что поблизости рыщут страшные, злобные существа. И в этом отношении она была совершенно права.
— Ты проголодалась? — Голос прозвучал прямо у девочки за плечом, и у нее едва не остановилось сердце.
— Кто это? — дрогнувшим голосом спросила она. — Где вы?
— Я друг твоей матери. — Джексон присел на корточки рядом со своей пленницей. — Веревки не слишком туго затянуты?
— Где дядя Чарли? — Мужество вернулось к Лизе. — Что вы с ним сделали?
Джексон усмехнулся.
— Дядя, вот как? — Он поднялся на ноги. — Хорошо, очень хорошо.
— Где он?
— Это неважно, — отрезал Джексон. — Если захочешь есть, скажешь мне.
— Я не голодна.
— Тогда, может быть, что-нибудь попить?
Лиза замялась.
— Ну, немного воды.
Она услышала звон стекла, затем почувствовала, как что-то холодное прижалось к ее губам, и отдернула голову.
— Это всего лишь вода. Я не собираюсь тебя травить.
Джексон произнес это таким повелительным тоном, что девочка тотчас же открыла рот и отпила большой глоток. Мужчина терпеливо держал стакан у ее рта до тех пор, пока она не напилась.
— Если ты еще что-нибудь захочешь — например, сходить в туалет, — просто скажи. Я буду здесь.
— Где мы?
Джексон ничего не ответил, и Лиза продолжала:
— Зачем вы все это делаете?
Стоя в темноте, Джексон тщательно обдумал свои слова, прежде чем ответить.
— У нас с твоей матерью осталось одно неулаженное дело. Это связано с тем, что произошло давным-давно, однако сейчас мною движут отголоски совсем недавних событий.
— Уверена, моя мама не сделала вам ничего плохого.
— Напротив, несмотря на то, что она обязана мне всей своей жизнью, она делает все возможное, чтобы мне стало плохо.
— Я этому не верю! — с жаром промолвила Лиза.
— А я на это и не рассчитывал, — сказал Джексон. — Ты предана своей матери, как и должно быть. Семейные узы имеют очень большое значение. — Скрестив руки на груди, он задумался о своей собственной семье, вспоминая красивое, умиротворенное лицо Алисии. Красивое и умиротворенное в смерти… Сделав над собой усилие, Джексон прогнал это видение.
— Моя мама обязательно придет за мной.
— Определенно, я очень на это надеюсь.
Когда смысл его слов дошел до девочки, она быстро заморгала.
— Вы собираетесь сделать ей больно, да? Вы хотите сделать моей маме больно, когда она придет за мной. — Лиза непроизвольно повысила голос.
— Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать. Я не собираюсь причинять тебе ненужные страдания.
— Пожалуйста, не делайте ничего плохого моей маме! — Под повязкой на глазах выступили слезы.
Джексон постарался не обращать внимания на мольбы. В конце концов плач перешел в завывания, а затем растворился в измученных всхлипываниях. Впервые Джексон увидел Лизу восьмимесячным младенцем. С тех пор она выросла в очаровательного ребенка. Если б Лу-Энн не приняла предложение Джексона, оставшаяся сиротой Лиза, скорее всего, попала бы в детский дом. Джексон посмотрел на нее, терзаемую внутренней болью, уронившую голову на грудь в мучительных страданиях. Для десятилетнего ребенка это уже слишком. Быть может, было бы лучше, если б Лизу отправили в детский дом и она никогда бы не знала свою мать. Ту женщину, которую Джексон сейчас намеревался навсегда вырвать из ее жизни. У него не было желания причинять страдания дочери Лу-Энн, но такова жизнь. Она несправедлива. Джексон так и сказал Лу-Энн при самой первой встрече: жизнь несправедлива. Если человек что-нибудь хочет, он должен это взять. До того как это что-то возьмет кто-нибудь другой. Аккуратно выпотрошенная до самой своей сути, жизнь представляет собой сплошную долгую череду прыжков с одного листа кувшинки на другой. Проворные и ловкие приспосабливаются и выживают; все остальные будут сокрушены и растоптаны, когда на тот лист, где они задержались слишком долго, приземлится более шустрое существо.
Джексон застыл неподвижно, словно сохраняя силы для того, что ждало впереди. Он стоял, уставившись в темноту. Очень скоро все начнется. И очень скоро все закончится.
Глава 57
Медицинский факультет Университета штата Вирджиния объединял учебное заведение и пользующуюся заслуженным уважением больницу с первоклассным травматологическим отделением. Лу-Энн быстро шла по длинному коридору. Риггс отогнал машину на стоянку; затем он присоединится к ней. Молодая женщина мельком отметила, что ей никогда прежде не доводилось бывать в больнице. Она быстро заключила, что ей не нравится ни запах, ни общая атмосфера. Но у нее была цель: она пришла навестить Чарли.
Он лежал в отдельной палате. У двери дежурил сотрудник полиции Шарлотсвилла. Шагнув мимо него, Лу-Энн направилась в палату.
— Эй, мэм, никаких посетителей! — воскликнул полицейский, коренастый мужчина лет тридцати, выразительно поднимая свою здоровенную ручищу.
Лу-Энн стремительно развернулась, готовая к схватке, но тут подоспел Риггс:
— Привет, Билли!
Полицейский обернулся:
— Привет, Мэтт, как дела?
— Не очень-то хорошо. Какое-то время не смогу играть вместе с тобой в баскетбол.
— Как это тебя угораздило? — Билли вопросительно посмотрел на его руку в перевязи.
— Долгий рассказ. Этот парень — ее дядя. — Риггс кивнул на Лу-Энн.
— Прощу прощения, мэм, — смутился полицейский. — Я не знал. Мне сказали, что никаких посетителей, но, думаю, к родственникам это не относится. Можете зайти в палату.
— Спасибо, Билли, — сказал Риггс.
Толкнув дверь, Лу-Энн вошла в палату. Мэтт следовал за ней по пятам.
Лу-Энн посмотрела на лежащего на койке Чарли. Словно почувствовав ее присутствие, тот открыл глаза, и его лицо расплылось в улыбке. Он был бледным как полотно, однако его глаза оставались живыми и внимательными.
— Проклятье, а вот это очень приятное зрелище! — воскликнул Чарли.
Мгновенно оказавшись рядом с ним, Лу-Энн взяла его огромную лапищу.
— Слава богу, с тобой все в порядке!
Чарли собирался что-то сказать, но тут дверь приоткрылась и в палату просунул голову мужчина средних лет в белом халате.
— Просто обход больных, ребята.
Открыв дверь, он вошел в палату. У него в руках был журнал.
— Доктор Риз, — представился мужчина.
— Мэтт Риггс. А это Кэтрин, племянница Чарли.
Риггс указал на Лу-Энн, и та пожала врачу руку.
Проверяя жизненные показатели организма, доктор Риз сказал:
— Ну, Чарли очень повезло, что он так умело наложил себе жгут. Остановил кровотечение до того, как дела приняли совсем плохой оборот.
— Значит, он пойдет на поправку? — с надеждой спросила Лу-Энн.
Риз взглянул на нее поверх стекол очков.
— О да. Его жизни ничего не угрожает. Мы сделали ему переливание, компенсировав потерю крови, на рану наложены швы. Теперь ему нужен покой, чтобы восстановить силы.
Риз записал показания в журнал.
— Я чувствую себя замечательно. — Чарли приподнялся на подушке. — Когда я смогу выписаться?
— Думаю, мы подержим вас еще пару дней, после чего вы встанете на ноги.
Этот ответ не слишком удовлетворил Чарли.
— Я загляну еще раз завтра утром, — сказал доктор Риз. — Ребята, не задерживайтесь слишком долго, дайте ему отдохнуть.