Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Что ж, соглашусь, что в настоящий момент это по большей части предположения; однако многое указывает на то, что именно Томас Донован убил Роберту Рейнольдс.
— Его отпечатки пальцев и его пистолет?
— На самом деле полицейское расследование еще не завершено, мисс Крейн, поэтому я не могу вдаваться в подробности, но вы правы, что-то в таком духе.
— Томас и мухи не обидит!
Грузно переместив свою тушу, Роллинс взял чашку и добавил в кофе немного сливок. Отпив глоток, он высыпал в чашку пакетик сахарозаменителя и продолжил:
— Но он действительно был дома у Роберты Рейнольдс.
— Правда? — скрестив руки на груди, сверкнула глазами Алисия.
— Он не говорил вам о том, что собирается ее навестить?
— Томас мне ничего не сказал.
Роллинс обдумал ее слова.
— Мэм, ваше сообщение мы нашли на автоответчике в квартире Донована. Ваш голос звучал встревоженно; вы сказали, что Донован работает над каким-то опасным материалом.
Алисия не заглотила наживку.
— Также в его квартире кто-то побывал, все перевернуто вверх дном, все архивы, все записи исчезли, — помолчав, продолжал полицейский.
Алисию начало трясти; чтобы успокоиться, она вцепилась в подлокотники кресла, в котором сидела.
— Мисс Крейн, наверное, вам лучше выпить кофе. Вид у вас неважный.
— Со мной всё в порядке.
И все же она взяла чашку и отпила несколько судорожных глотков.
— Ну, если, как вы говорите, квартиру Томаса обыскали, в деле замешан еще кто-то. Вам следует сосредоточить свои усилия на том, чтобы найти этого человека.
— Тут я с вами не спорю, но у меня хватает дел. Думаю, можно не говорить вам о том, что мисс Рейнольдс была очень видным членом сообщества, и на нас сильно давят с требованием как можно быстрее найти ее убийцу. Так вот, я уже переговорил с одним из сотрудников «Трибьюн». Он сказал, что Донован готовил материал о победителях лотереи. А Роберта Рейнольдс как раз выиграла в лотерею крупную сумму. Конечно, я не журналист, но когда речь идет о таких деньгах, кто-то может увидеть мотив для убийства.
У Алисии на лице мелькнула улыбка.
— Вы хотите мне что-то сказать?
Снова став строгой, она покачала головой.
— Мисс Крейн, я работаю в «убойном» отделе с тех пор, как у меня родился младший, а у него теперь уже свои малыши. Не поймите меня превратно, но вы о чем-то умалчиваете, и я хочу понять, в чем дело. С убийством не шутят. — Роллинс обвел взглядом элегантную гостиную. — Убийцы и те, кто им помогает, оканчивают свою жизнь не в таких красивых местах.
— На что вы намекаете? — Алисия широко раскрыла глаза.
— Ни на что, черт побери. Я пришел сюда ради фактов. Я слышал ваш голос на автоответчике Донована. И этот голос сказал мне две вещи: во-первых, вы смертельно переживаете за своего знакомого; во-вторых, вам прекрасно известно, что ему угрожает.
Сжав кулаки, Алисия ударила себя по коленям и несколько раз закрыла и снова открыла глаза. Роллинс терпеливо ждал, когда она примет решение.
Наконец женщина заговорила, быстро, отрывисто. Раскрыв блокнот, Роллинс записывал.
— Первоначально Томас занялся лотереей, поскольку был убежден, что ведущие финансовые фирмы забирали у победителей деньги — или брали такие непомерные комиссионные, что в конечном счете у победителей не оставалось ничего. Он также негодовал по поводу того, что государство, по сути дела, бросало бедняков на произвол судьбы. Многие из них понятия не имели, как выплачивать налоги, а потом к ним заявлялись сотрудники налоговой службы и всё отбирали. Всё и даже больше. Оставляя несчастных у разбитого корыта.
— Как он пришел к такому заключению?
— Банкротства, — коротко ответила Алисия. — Все эти люди выигрывали кучу денег, а затем объявляли себя банкротами.
— Если честно, я действительно время от времени читал о чем-то подобном, — почесал затылок Роллинс. — Я всегда списывал это на то, что победители попросту не умели распоряжаться деньгами. Понимаете, тратили все, что у них было, забывая платить налоги, как вы и говорили. И очень быстро проматывали весь выигрыш. Черт возьми, да я и сам, пожалуй, спятил бы от счастья.
 
— Так вот, Томас считал, что это еще не все. Но затем он обнаружил кое-что еще. — Алисия отпила еще один глоток кофе. Лицо ее порозовело при мысли о проницательности Томаса Донована.
— И что именно? — спросил Роллинс.
— То, что двенадцать победителей подряд не объявили себя банкротами.
— И что с того?
— Томас собрал статистику за много лет. На протяжении всего этого времени процент банкротств оставался неизменным. И вдруг, прямо посреди этой стабильной картинки, — двенадцать человек, которые в нее не вписываются. Они не только не обанкротились, но, наоборот, многократно увеличили свое состояние.
Роллинс потер подбородок. Чувствовалось, что слова Алисии его не убедили.
— И все-таки я по-прежнему не вижу здесь сюжета.
— Томас также еще не до конца определился. Но он приближался к цели. Он регулярно звонил мне, сообщая о том, как продвигаются дела, что он смог выяснить… Вот почему я так встревожилась, когда он перестал давать о себе знать.
— Правильно. — Роллинс заглянул в записную книжку. — В сообщении, оставленном на автоответчике, вы говорили про какую-то опасность.
— Томас вышел на одного из этих двенадцати победителей в лотерею. — Алисия помолчала, пытаясь вспомнить фамилию. — Лу-Энн как-то там… Тайлер, точно. Лу-Энн Тайлер. Он сказал, что прямо перед тем, как она выиграла в лотерею, ей предъявили обвинение в убийстве, после чего она бесследно исчезла. Так вот, Томас ее разыскал, в основном благодаря налоговой декларации. И отправился к ней.
— Так, и куда именно? — Роллинс снова строчил в записной книжке.
— В Шарлотсвилл. Очаровательная местность, красивые имения… Вам доводилось там бывать?
— На свое жалованье я не могу позволить себе покупать элитную недвижимость. Что дальше?
— Томас встретился с этой женщиной.
— И?..
— И она раскололась. Почти раскололась. По словам Томаса, это практически всегда можно определить по глазам.
— Угу. — Роллинс протер глаза. — Так каким же был ракурс Донована?
— Прощу прощения?
— Его ракурс. Какой материал он собирался написать, что, по вашему мнению, навлекло на него опасность?
— О, понимаете, эта женщина была убийцей. Она убила один раз и могла убить снова.
— Понятно, — едва заметно усмехнулся полицейский.
— Кажется, вы не принимаете мои слова всерьез.
— Я очень серьезно отношусь к своей работе. Просто не вижу никакой связи. Вы хотите сказать, что эта ваша Лу-Энн убила Роберту Рейнольдс? С какой стати? У нас нет никаких свидетельств того, что они вообще знали друг друга. Вы полагаете, она могла угрожать Доновану?
— Я вовсе не говорю, что Лу-Энн Тайлер угрожала кому бы то ни было и тем более кого-то убила. Я имею в виду, у меня нет никаких доказательств этого.
— Тогда что? — Роллинс с большим трудом сохранял выдержку.
— Я… я не знаю, — отвела взгляд Алисия. — Я хочу сказать, у меня нет никакой уверенности.
Встав, Роллинс закрыл записную книжку.
— Что ж, если мне понадобится какая-либо дополнительная информация, я снова с вами свяжусь.
Алисия молча сидела в кресле, бледная, закрыв глаза. Полицейский уже был почти у двери, когда она заговорила:
— Тираж лотереи был подстроен.
Медленно развернувшись, Роллинс прошел обратно в комнату.
— Подстроен?
— Томас позвонил два дня назад и сказал это. Он взял с меня слово не говорить об этом ни одной живой душе. — Алисия беспокойно схватила подол юбки. — Эта Лу-Энн Тайлер буквально призналась в том, что тираж лотереи был подстроен. И Томас… ну, судя по голосу, он был немного напуган. А сейчас я просто очень тревожусь за него. Он должен был позвонить, но не позвонил.
Роллинс снова опустил свою тушу на диван.
— Что еще он вам сказал?
— То, что связался с остальными одиннадцатью победителями, но перезвонила ему только одна. — У нее задрожали губы. — Роберта Рейнольдс.