Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Веб посмотрел на крышу трейлера. Ему показалось, что потолок слишком низко нависает над головой лошади.
Стрейт проследил за его взглядом и ухмыльнулся.
— Говорю же, лошади при перевозке нельзя предоставлять слишком большой простор. Как-то раз мы забыли установить перегородки, и лошадь так разыгралась, что выбила копытами заднюю дверь трейлера и выпрыгнула прямо на шоссе, где ее сбил грузовик. Из-за этого я едва не лишился работы. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему лошадь надо ставить головой к кабине?
— Понимаю.
— Как я уже не раз замечал, лошади — существа сложные, капризные и непредсказуемые. Прямо как бывшие жены. — Тут Стрейт снова рассмеялся.
Веб помахал у себя перед носом ладонью.
— А запашок-то от ваших трейлеров идет довольно густой.
— Разве это запах? — Стрейт похлопал Бобби Ли по шее, выпрыгнул из кузова на землю и запер задние двери трейлера. — Вот пройдет часа три-четыре, тогда из трейлеров действительно начнет тянуть навозом. Интересное дело, собакам нравится запах лошадиного навоза, а людям — нет. Должно быть, это влияние цивилизации. По этой причине алюминиевые полы заменяют деревянными — они быстрее просыхают. Кроме того, полы посыпают опилками, которые лучше впитывают влагу, чем солома. Выгреб старые опилки, засыпал новые — и опять все чисто и почти никакого запаха.
Они отошли от трейлера, где находился Бобби Ли, и вернулись к Билли.
— Вы подготовили документы на лошадей для санитарной инспекции штата? — спросил Билли.
— Да, сэр. — Стрейт посмотрел на Веба. — При пересечении границы штатов полицейские имеют право остановить караван и потребовать предъявить коммерческую лицензию или медицинский сертификат на ту или иную лошадь. Им совершенно ни к чему, чтобы какая-нибудь лошадиная болезнь получила распространение на их территории.
— И винить их за это не приходится, — сказала Гвен, подходя к мужчинам.
— Совершенно верно, мадам, — сказал Стрейт, прикладывая два пальца к полям своей ковбойской шляпы.
Забравшись в кабину одного из трейлеров, Стрейт подал знак к отправлению. Веб и Кэнфилды в полном молчании наблюдали за тем, как караван, тронувшись с места, проехал по главной дороге и выехал за пределы Ист-Уиндз. Взглянув на Гвен, Веб увидел печаль в ее глазах.
— Вы в порядке? — спросил Веб.
— Я всегда в порядке, да и впредь не собираюсь сдаваться, Веб. — Она скрестила руки на груди и пошла в противоположную от большого дома сторону, в то время как ее муж, напротив, зашагал к дому.
Веб стоял и наблюдал за тем, как муж и жена удалялись друг от друга, следуя каждый своей дорогой.
  
Глава 38
 
Романо подобрал Клер в назначенном месте и повез ее в Ист-Уиндз, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы выяснить, нет ли за ними слежки.
Клер бросила взгляд на руку Романо и спросила:
— И когда же вы окончили колледж при Колумбийском университете?
Романо удивленно поднял брови, проследил за ее взглядом и увидел, что она смотрит на кольцо у него на пальце.
— В наблюдательности вам не откажешь. Я действительно окончил колледж при Колумбийском университете. Но это было так давно, что я уже начинаю в этом сомневаться.
— Я тоже там училась. Хорошо все-таки быть студентом и учиться в Нью-Йорке, верно?
— Уж чего лучше, — согласился Романо.
— Какая у вас была специальность?
— Какая разница? Я с трудом поступил в колледж, с трудом его окончил и все уже забыл.
— На самом деле вы, Пол Амадео Романо, поступили в колледж в возрасте восемнадцати лет и окончили его через три года в числе лучших учеников по специальности «политология». Ваша дипломная работа называлась «Основы политической философии в работах Платона, Гоббса, Джона Стюарта Миллза и Фрэнсиса Бэкона». После этого вы были приняты в Академию политологии им. Кеннеди при Гарварде, но занятия не посещали.
Романо окинул ее ледяным взглядом.
— Терпеть не могу, когда обо мне наводят справки.
— Врач должен знать не только своего пациента, но и людей, которые составляют его ближайшее окружение. Если уж Веб послал за мной вас, то вы, должно быть, пользуетесь у него безусловным доверием. По этой причине я села за компьютер и, несколько раз щелкнув мышкой, кое-что о вас узнала. Но не беспокойтесь — допуска к секретной информации у меня нет.
 
Романо продолжал посматривать на нее с подозрением.
— На свете найдется не так много людей, которые отказались бы продолжить образование в Гарварде.
— А меня никогда к большинству и не причисляли.
— Так почему же вы отказались от Гарварда? Насколько я знаю, вам была назначена стипендия, значит, деньги тут ни при чем.
— Я не пошел в Гарвард, потому что мне надоело учиться.
— И решили посвятить себя военному делу?
— Ну и что? Разве я такой один?
— На военную службу поступают люди, которые не имеют возможности получить высшее образование. Но те, кто с отличием окончил колледж и получил государственную стипендию в Гарварде, этого обычно не делают.
— Я родом из большой итальянской семьи, и у нас свои приоритеты. Традиции, если хотите, — негромко сказал он. — Жаль только, что некоторые люди слишком поздно о них вспоминают.
— Значит, вы старший сын в семье?
Романо снова одарил ее не слишком любезным взглядом.
— Опять мышкой щелкнули? Знали бы вы, как я ненавижу все эти компьютеры!
— Компьютер здесь ни при чем, мистер Романо. Обыкновенная дедукция. Вы вот упомянули о большой итальянской семье со своими приоритетами и традициями. Но забыли добавить, что в таких семьях на старшего сына возлагаются определенные надежды, которые он должен оправдать. Поскольку вы сказали, что некоторые люди слишком поздно вспоминают о традициях, я сделала вывод, что вы учились в колледже против воли отца, но, когда он умер, вас стала мучить совесть, и вы ушли из академии, чтобы заняться тем, к чему готовили вас родители. Кольцо с гербом колледжа у вас на пальце, возможно, свидетельствует о том, что вы не до конца склонились перед отцовской волей и до сих пор не оставили мечты о какой-то другой, лучшей жизни.
— Ох, не нравятся мне ваши хитрые подходцы, док…
Клер некоторое время молча его рассматривала.
— А вы не замечаете, что временами разговариваете как совершенно необразованный человек?
— И опять вы не на те кнопки давите.
— Извините, если что не так сказала, но вы ужасно меня заинтересовали. Веб тоже человек очень интересный и необычный. Полагаю, это напрямую связано с вашей профессией. То, чем вы зарабатываете себе на жизнь, требует неординарного характера.
— Вы тоже необычная, док. Так и норовите в душу залезть. Но я не ваш пациент. Тогда какого черта вы так стараетесь?
— Из любопытства. Да будет вам известно, что любопытство к внутреннему миру людей, которые меня окружают, является неотъемлемой частью моей профессии. Я это к тому, что обидеть вас ни в коем случае не хотела.
Некоторое время они ехали молча.
— Мой старик, — сказал Романо, — больше всего на свете хотел стать копом.
— Он служил в полиции Нью-Йорка?
Романо покачал головой.
— В том-то и дело, что не служил. Он ведь всего девять классов окончил, да и сердце у него было неважное. Поэтому он всю жизнь вкалывал в доках, выгружая с траулеров контейнеры с мороженой рыбой, но работу свою ненавидел. Полицейская форма его буквально завораживала, и он ни о чем другом думать не желал.
— И по той причине, что он не мог носить ее сам, он хотел, чтобы вместо него в нее облачились вы?
Романо мельком взглянул на Клер и кивнул.
— Но мать имела на меня другие виды. Она не хотела, чтобы я работал в доках, но точно так же не хотела, чтобы я стал полицейским. К тому же и необходимости такой не было. Я хорошо учился в школе, потом поступил в колледж и начал даже подумывать о том, чтобы со временем заняться преподавательской деятельностью.
— А потом ваш отец умер, верно?