Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Веб припарковался, вылез из машины и направился к зданию штаб-квартиры ПОЗ, которое вряд ли кому-нибудь пришло в голову назвать красивым. В дверях его встретили крепкие рукопожатия и скупые слова приветствия, исходившие от людей, которые не раз смотрели в глаза опасности и видели такое множество смертей, какое обыватель даже не сможет себе представить. Впрочем, в этих стенах люди всегда приветствовали друг друга довольно сдержанно; штаб-квартира ПОЗ была не тем местом, где сотрудники могли демонстрировать друг другу свою чувствительность, незащищенность или ранимость. Никто не хотел оказаться в одной группе с чрезмерно эмоциональным или нервным парнем — особенно когда предстояло жаркое дело. Таким образом, в ПОЗ царил грубый дух казармы — главным образом потому, что все проявления высоких чувств люди стремились оставить за порогом этого учреждения. Отношения между людьми строились здесь на подчинении младшего старшему и на уважении к боевым заслугам, тем более что старшинство звания и боевые заслуги обычно, хотя и не всегда, сопутствовали друг другу.
Веб зашел в кабинет своего командира и отдал ему флаг. Шеф Веба, стройный, мускулистый мужчина с подернутыми сединой короткими волосами, служивший в свое время в боевом подразделении ПОЗ, но и сейчас не уступавший в бойцовских качествах большинству своих людей, принял флаг с подобающей случаю торжественностью, сопроводив его передачу крепким рукопожатием, которое переросло в сдержанные мужские объятия.
По крайней мере, подумал Веб, хотя бы люди из штаб-квартиры не испытывают к нему презрения.
Административное здание ПОЗ было рассчитано на пятьдесят человек, но сейчас в нем размещалось до сотни сотрудников. На нижнем уровне находилось полуподвальное помещение со встроенными шкафами, в которых хранились снаряжение и личные вещи бойцов и сотрудников ПОЗ. Еще ниже располагались туалеты с таким длинным стоком, каким не могла похвастать даже штаб-квартира ФБР.
За приемной находились офисы командира ПОЗ, имевшего в соответствии с табелем о рангах ФБР звание ПГОА — помощника главного оперативного агента, а также его заместителей, один из которых отвечал за штурмовые, а другой — за снайперские группы. Оперативный отдел ПОЗ отдельного помещения не имел, и его сотрудники ютились во всех свободных уголках здания за тонкими деревянными перегородками. В здании был всего один зал, который использовался как для заседаний, так и для проведения брифингов. Вдоль противоположной от входа стены зала тянулись длинные полки с кофейными чашками, которые вибрировали и позвякивали всякий раз, когда поблизости приземлялся вертолет. Рядом со штаб-квартирой ПОЗ находилась вертолетная площадка. Вой моторов и свистящий звук, издаваемый вертолетными лопастями, действовали на Веба успокаивающе: это означало, что люди из его подразделения вернулись домой в целости и сохранности.
Он остановился, чтобы поболтать с Энн Лайл, которая работала в одном из офисов. Энн уже стукнуло шестьдесят, она была старше всех женщин из административного аппарата. Помимо своих служебных обязанностей она как бы играла здесь роль матери, заботясь о работавших в этом здании здоровенных парнях, которые называли штаб-квартиру ПОЗ своим домом. Неписаный закон гласил, что, находясь рядом с Энн, любой агент должен вести себя прилично и не употреблять бранных слов. И молодой боец, и ветеран отряда, нарушившие это правило, мгновенно становились объектом нападок всего коллектива. Им могли налить в каску клея или во время учений выстрелить из заряженного резиновой пулей ружья в какую-нибудь чувствительную часть тела. Энн работала в ПОЗ чуть ли не с первого дня его создания. До этого она много лет прослужила в ВРО и уже успела овдоветь. Вся жизнь этой женщины, у которой не было детей, была сосредоточена на ее работе. Общаясь с молодыми агентами и слушая их разговоры, она проникалась их проблемами и, бывало, давала им дельные житейские советы. Кроме того, она считалась неофициальным советником ПОЗ по вопросам семьи и брака и не раз удерживала от развода сотрудников, чья семейная жизнь давала трещину. Она навещала Веба, который по причине ранения в лицо оказался в госпитале, чуть ли не каждый день — гораздо чаще, чем даже его собственная мать. Энн регулярно приносила с собой в офис всевозможные пышки и плюшки, испеченные собственными руками, и всех ими угощала. И еще: она являлась одним из главных источников информации для сотрудников, когда дело касалось Бюро или ПОЗ. Помимо всего прочего, она обладала деловой хваткой и внимательно следила за поступавшим на склады Бюро конфискатом. А если ПОЗ что-нибудь было нужно позарез, Энн в лепешку расшибалась, но доставала необходимую вещь, не важно — огромную или крохотную.
 
Найдя Энн в ее офисе, Веб закрыл за собой дверь и уселся напротив. Волосы у Энн были совершенно седыми вот уже несколько лет, тело лишилось былой привлекательности, но глаза блестели по-прежнему молодо, а улыбка была обворожительной.
Энн поднялась с места и обняла Веба. Она особенно тепло относилась к ребятам из группы «Чарли», которые никогда не забывали выразить ей свое уважение и преподнести какой-нибудь презент за то, что она для них делала.
— Плоховато выглядишь, Веб, — сказала она.
— Не скрою, это не самое лучшее время для меня.
— Я не пожелала бы такого ужаса даже своему злейшему врагу, — сказала она. — Но ты — последний человек на свете, с кем это должно было случиться. Сейчас я хочу одного: рыдать и рыдать без конца.
— Мне очень дорого ваше сочувствие, Энн, — сказал Веб. — По правде говоря, я и сейчас не очень-то хорошо понимаю, что со мной случилось. Раньше со мной такого не было.
— Веб, дорогой, последние восемь лет в тебя постоянно стреляли. Не думаешь ли ты, что это не могло не сказаться наконец на твоем организме? Ведь ты всего лишь человек.
— Согласен с тобой, Энн. Но мне положено быть больше, чем просто человеком. Потому-то я и служу в ПОЗ.
— Тебе нужно как следует отдохнуть. Ты хоть помнишь, когда в последний раз брал отпуск?
— Прежде всего мне нужна кое-какая информация. И я надеюсь получить ее с твоей помощью.
Энн никак не прокомментировала то, что Веб сменил тему.
— Сделаю, что смогу. Ты же меня знаешь.
— Мне нужны сведения о тайном агенте по имени Ренделл Коув. Сейчас он числится пропавшим без вести.
— По-моему, мне знакомо это имя. Я слышала о каком-то Коуве, когда работала в ВРО. Кажется, ты сказал, что он пропал?
— Он обеспечивал операцию ПОЗ. У меня такое ощущение, что он или переметнулся на другую сторону, или его раскрыли. Повторяю, мне нужно знать о нем все: адреса, связи, контакты, характер работы…
— Если он действует в округе Колумбия, вряд ли его дом где-то поблизости, — сказала Энн. — Существует неофициальное правило, что агент, действующий под прикрытием, должен работать на расстоянии не менее двадцати пяти миль от своего дома. Чтобы случайно не наткнуться на кого-нибудь из знакомых. Для долговременных заданий привлекают даже агентов из других штатов.
— Это понятно. Но двадцать пять миль все-таки слишком большая зона для поисков. Может быть, тебе удастся раздобыть запись его телефонных переговоров с ВРО или что-нибудь в этом роде? Честно говоря, я не знаю, как ты со всем этим справишься, но мне сгодится все, что тебе удастся найти.
— Обычно агенты, работающие под прикрытием, пользуются телефонами-автоматами, их разговоры состоят всего из нескольких слов. Телефонные карты они обычно покупают в маленьких магазинах, а использовав — выбрасывают и покупают новые. Вряд ли после таких разговоров остаются какие-нибудь записи.
Надежда Веба начала таять.
— Выходит, выследить его невозможно? — До сих пор ему еще не приходилось разыскивать агента, работающего под прикрытием.
Энн одарила его своей восхитительной улыбкой.
— Не скажи, Веб. Всегда есть способы, чтобы засечь такого агента. Позволь мне малость покопать вокруг этого парня.
Веб посмотрел на свои руки.
— Меня иногда посещает такое чувство, будто я живу в Аламо, откуда вдруг исчезли все мексиканцы.