Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

У него были татуировки — на руке и на спине. Одна — в виде большого зуба, белого, грубой фактуры. Вторая — красный разрез, похожий на язык пламени. Татуировки хорошо скрывали старые шрамы, так до конца и не зажившие.
Роби приехал в Шотландию работать. Он работал триста шестьдесят пять дней в году — и половину этого времени был в пути к очередному месту работы.
Он посмотрел на часы. Осталось восемь часов.
Через несколько часов он проснулся, заказал себе легкий перекус, попил воды из крана. Вышел из своего номера и пошел вверх по Принсес-стрит, а потом к Эдинбургскому замку и, забравшись на самый верх, стал всматриваться в сумрак шотландской столицы. Роби потянулся — так, что косточки хрустнули. Завтра ему исполнится сорок. Но до завтра надо еще дожить…
Он ушел от замка, свернул в боковую улочку. Прошел мимо рекламы экскурсии с привидениями «Подземный Эдинбург» — только взрослые, после наступления полной темноты. Он вспоминал каждый шаг, каждый поворот, каждое движение, которое предстоит сделать. Чтобы выжить.
Каждый раз приходилось надеяться, что этого достаточно.
Скоро он прошел мимо мужчины, который чуть кивнул ему. Едва заметный наклон головы, ничего больше. Мужчина прошел мимо, а Роби вошел в дверь, из которой тот вышел, закрыл ее за собой и двинулся вперед. Его туфли на резиновых подошвах беззвучно касались каменного пола. Пройдя немного, он увидел справа дверь. Вошел. На гвозде висел монашеский плащ. Он надел плащ, накинул капюшон. Были там и другие вещи, все нужные. Перчатки. Очки ночного видения. Магнитофон. Пистолет «глок» с глушителем. Нож.
Он стал ждать, каждые пять минут глядя на часы. Его часы шли абсолютно синхронно с часами другого человека.
Он открыл другую дверь, дошел до решетки в полу, поднял ее и скользнул вниз по железным поручням, вбитым в камень. Бесшумно коснулся пола и стал считать шаги. Он был в подземельях Эдинбурга, там, куда водили экскурсии, и в том числе «с привидениями». Мощные очки позволяли ему ясно видеть в темноте, и он быстро шел по каменно-кирпичным туннелям.
Он снова посмотрел на часы. Осталось десять минут. Он замедлил шаг, чтобы прийти за несколько секунд до условленного времени.
Он услышал их раньше, чем увидел. Пятеро, не считая экскурсовода. Сам и свита. Они должны быть вооружены. Они должны быть настороже. Свите следовало бы подумать о том, что это идеальное место для засады.
Глупо было Самому сюда спускаться. Приманка, видимо, была уж очень сладкая. Такая сладкая, что просто чушь собачья.
Роби повернул в последний раз. До него донесся голос экскурсовода, замогильным голосом декламирующего заученный текст.
Группа направлялась к повороту направо. Туда же пошел и Роби, но с противоположной стороны. Время было рассчитано так точно, что для ошибки просто не оставалось места.
Роби считал шаги. Он знал, что это же делает экскурсовод. Они измерили даже длину шага друг друга, чтобы совпасть, как в танце. Через семь секунд экскурсовод, такого же роста и сложения, как Роби, и в точно таком же плаще, держась буквально в пяти шагах от своей группы, свернул в боковой проход. У него был фонарик — это единственное, чего Роби не мог продублировать. Обе руки у него должны быть свободны. Экскурсовод повернул налево и исчез в проходе, вырубленном в камне, который вел в другое помещение с собственным выходом.
Роби повернулся спиной к группе мужчин, которые через мгновение тоже обогнули угол, и включил магнитофон, закрепленный у него на поясе. Раздался замогильный голос экскурсовода, продолжая рассказ, прерванный перед поворотом.
Роби не любил ни к кому стоять спиной, но иного пути не было. Иначе они увидят, что он не экскурсовод, что говорит не он, что на нем очки. Голос бубнил. Роби пошел вперед.
Они пошли следом. Он слышал их дыхание. Чувствовал их запахи. Пот, одеколон, чеснок, что они ели за ужином.
Ну, посмотрим, как оно пойдет.
Роби повернулся. Мощный удар ножом свалил с ног первого. Второму Роби выстрелил в лицо. Остальным следовало отреагировать, но они не были настоящими профессионалами. Они нападали на слабых и необученных, Роби к таковым не принадлежал. Их осталось трое, но только двое могли быть опасны.
 
Роби метнул нож, и он вонзился в грудь третьего. Четвертый стал стрелять, Роби уклонился, укрывшись за третьим, как за щитом. Пуля ударила в каменную стену. Четвертый отчаянно палил очередями, опустошая свой магазин. Пули рикошетили от твердого камня.
Роби упал на пол и выстрелил один раз: в лоб четвертому. Теперь остался только пятый. Из-за этого пятого Роби и прилетел в Эдинбург. Остальные просто были при нем.
У пятого не было оружия. Он не видел в оружии надобности, он был выше этого. Без сомнения, сейчас он пересмотрел этот тезис. Он просил. Он молил. Он предлагал денег. Потом, когда дуло пистолета нацелилось на него, он перешел к угрозам.
Роби все это слышал и раньше. Он выстрелил дважды.
Убив этих пятерых, Роби спал спокойно и крепко.
Он проснулся в шесть, позавтракал в кафе за углом. Пешком дошел до вокзала Уэверли и сел на поезд до Лондона. Через четыре часа приехал туда и взял такси до Хитроу. После полудня взлетел на «Боинге-777» «Бритиш эруэйз» и приземлился через семь часов в аэропорте Даллеса. В Шотландии было облачно и холодно. В Виргинии — жарко и сухо.
У здания аэропорта его ждала машина, черный джип с правительственными номерами. Он сел в нее, сняв с сиденья «Вашингтон пост», и не сказал водителю ничего. Тот сам знал, куда ехать.
Телефон Роби завибрировал. Он посмотрел на экран. Одно только слово: «Поздравляю».
«Поздравляю» — неподходящее слово, подумал он. «Спасибо» — тоже было бы неправильно. Он не знал, каким словом подобает реагировать на убийство пяти человек.
Он подъехал к зданию за Чейн-Бридж-роуд, в северной Виргинии. Не было ни отчета, ни «разбора полетов». Тем более записей. Если вдруг начнется расследование, никто не сможет обнаружить никаких записей, ибо их нет.
Но если дело пойдет плохо, у Роби не будет официального прикрытия.
Он прошел в офис, которым иногда пользовался. Хотя было поздно, люди здесь еще работали. Они не заговаривали с Роби. Он знал, что они понятия не имеют, чем он занимается, но в то же время понимают, что взаимодействовать с ним не следует. Он сел за стол, отослал несколько имейлов и уставился в окно, которое, собственно, не было окном. Это был просто ящик, имитирующий свет солнца. Потому что настоящее окно является отверстием, сквозь которое можно проникнуть.
Часом позже в офис вошел полный мужчина в мятом костюме. Они не поздоровались друг с другом. Полный положил на стол Роби флешку, повернулся и ушел. Роби посмотрел на серебристую штучку. Значит, следующее задание уже готово. В последние годы их что-то становится все больше и больше.
Роби сунул флешку в карман и направился к «ауди», оставленному в соседнем гараже. Он сел за руль, и ему стало хорошо и уютно. На этом «ауди» он ездил уже четыре года. Он нажал на газ.
Роби вспомнил подземный туннель в Эдинбурге. Четверо убитых были телохранители. Безумно жестокие, они за последние пять лет убили не менее пятидесяти человек, в том числе детей. Пятый был Карлос Ривера, торговец героином и малолетками для проституции. Приехав в Шотландию якобы на отдых, Ривера на самом деле планировал встретиться с криминальным авторитетом из России, чтобы объединить их деловые интересы. Роби получил приказ убить Риверу не потому, что тот торговал людьми и наркотиками, а потому, что Ривера планировал с помощью нескольких высокопоставленных генералов мексиканской армии устроить государственный переворот. Правительство, которое в результате придет к власти, будет недружественным по отношению к Америке, значит, этого нельзя допустить. Встреча с русским криминальным авторитетом была той самой приманкой. Не было никакого авторитета. Генералы-заговорщики тоже были убиты, такими же ребятами, как Роби.