Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Нет, не на четыре.
— Что такое? — вскричал Уильямс.
— Они показывают одну минуту пятого.
Шеф присел на корточки.
— Бросьте, Шон. Думаю, при сложившихся обстоятельствах этим можно пренебречь.
— Наш парень, Тодд, до сих пор демонстрировал удивительную точность и четкость всех своих действий.
Полицейский скептически усмехнулся:
— Он убил женщину и, ясное дело, хотел побыстрее скрыться с места преступления. Очень может быть, преступник орудовал в темноте. Кроме того, в отличие от прошлых убийств он находился в доме, вокруг которого полно потенциальных свидетелей. В спешке, возможно, даже не заметил, что, устанавливая нужное время, сдвинул стрелку на минуту вперед.
— Возможно, — произнес Кинг с не меньшим, чем у шефа, скепсисом в голосе. — Но тип, столь тщательно убирающий место преступления, как-то не вяжется в моем представлении с человеком, способным написать «подростка» вместо «подростков» или установить стрелки на одну минуту пятого, если ему требуется четыре ровно.
— Но если он сознательно выставил на часах одну минуту пятого, то что это может означать? — спросила Мишель.
У Кинга не имелось ответа на этот вопрос. Опустив глаза, он так долго молча созерцал мертвую женщину, что Уильямсу это надоело и шеф отправился бродить по комнате в надежде узнать что-нибудь новенькое.
Максвелл положила руку напарника на плечо.
— Извини, Шон. Я и забыла, что ты знал ее.
— Она была хорошим человеком и отличным адвокатом. И уж конечно, не заслуживала такого конца. Как, впрочем, и все остальные жертвы.
Когда детективы, направляясь к выходу, проходили мимо Сильвии, последняя жестом предложила им задержаться. Ее собеседник, присоединившийся к группе своих коллег, занявшихся осмотром трупа, немного уступал ростом Шону, но казался значительно тяжелее его и сильнее физически. Его мощные плечи едва не разрывали пиджак, а сложение отличалось массивностью, если не монументальностью. Его редеющие каштановые волосы отливали серебром, уши деформированы, боксерский нос — приплюснут, а взгляд проницательных карих глаз оказался неожиданно сильным, почти гипнотическим.
— Итак, у нас труп номер четыре, и счет, как кажется, будет продолжен. Почерк Ночного Охотника. Ну кто бы подумал, что у нас может случиться такое? — Сильвия сокрушенно покачала головой.
— С кем ты только что разговаривала? — осведомился Кинг.
— С агентом ФБР Чипом Бейли. Он работает в отделении бюро в Шарлотсвилле.
— С Чипом Бейли? — медленно произнес детектив.
— Ты что — знаешь его?
— Нет. Но хотел бы с ним познакомиться.
— Полагаю, это можно устроить. Позже, разумеется. Сейчас все законники слишком заняты.
— Заранее благодарен… — Шон с минуту помолчал, потом спросил: — Ты обратила внимание на выставленное на часах время?
Сильвия согласно кивнула.
— Одна минута пятого. Как у Пемброк.
— Что такое? — чуть ли ни в унисон выпалили детективы.
— Стрелки на часах Пемброк показывали одну минуту третьего. Разве я вам не говорила?
— Не говорили, — покачала головой Мишель. — И шеф тоже хранил по этому поводу молчание. Впрочем, он считает, что расхождение в одну минуту не имеет большого значения.
— А ты что думаешь по этому поводу? — спросил Кинг.
— Думаю, что это важно. Только не знаю почему.
— А тебе что-нибудь в этом деле бросилось в глаза?
— Я измерила у Хинсон ректальную температуру, после того как проверила, не подвергалась ли она сексуальному насилию, свидетельств которого, впрочем, не обнаружила. Ну так вот, по моим расчетам, она мертва от восьми до девяти часов. Ей нанесли двенадцать ножевых ран. Двенадцать, подумать только!
Мишель что-то уловила в ее голосе.
— Это уж слишком, не правда ли, доктор?
— Что может свидетельствовать о ярости нападавшего. Между тем на кистях рук и предплечьях не обнаружено характерных ранений, какие бывают при самообороне. Совершенно понятно, она не ожидала нападения и ее обезвредили очень быстро.
Сильвия подняла с пола свою сумку и кивком указала на дверь.
— Возвращаюсь в офис. Там меня ждут больные. Ну а после приема займусь вскрытием Хинсон.
 
— Мы проводим тебя до машины, — предложил Кинг.
Втроем вышли из дома. Было прохладно, но утренний воздух уже начал прогреваться.
— Я все хотела спросить, как продвигается ваше расследование по делу Джуниора Девера.
Кинг с удивлением посмотрел на Диас.
— Откуда ты знаешь, что мы занимаемся этим делом?
— Столкнулась в продовольственном магазине с Хэрри Кэрриком и между прочим рассказала ему, что вы проявляете интерес к райтсбергским убийствам. Он, в свою очередь, поведал мне, что вы делаете кое-какую работу и для него. Я лично никак не могу поверить в виновность Джуниора Девера. Всегда считала его удивительно мягким, уважительным и доброжелательным человеком, хотя и малость грубоватым внешне.
— В ходе расследования мы встретились с Ремми, Эдди, Доротеей и Саванной. А также с обслуживающим персоналом.
— Но никуда особенно не продвинулись, я уверена в этом, — заметила Сильвия.
— Ремми страшно переживает за Бобби.
— Насколько я слышала, он в очень плохом состоянии.
— Надежда умирает последней, — подключилась Мишель. — К счастью, он недавно пришел в сознание, даже начал говорить. Впрочем, его речи представляют собой бессмысленный набор слов, никак не согласующихся с реальностью. Но в любом случае это хороший признак, не так ли?
— Удары — штука непредсказуемая, — заметила Диас. — Бывает, кажется, что больной быстро идет на поправку, а он вдруг возьми да и умри. А бывает и наоборот.
Кинг покачал головой.
— Надеюсь, он все-таки выкарабкается. На радость Ремми. — Детектив посмотрел на Сильвию и спросил: — Полагаю, ты сообщишь нам о результатах вскрытия Хинсон?
— Тодд велел мне ставить вас в известность о таких вещах, а он сейчас наш босс. Пока по крайней мере это расследование не передали в ведение ФБР или убойного отдела штата.
— Вы полагаете, такое возможно? — поинтересовалась Мишель.
— Я полагаю, что для скорейшей поимки маньяка подобное развитие событий весьма желательно, — отчеканила Сильвия.
  
Глава 25
 
Известие о четырех серийных убийствах достигло федеральных средств массовой информации около полудня и являлось новостью номер один всю вторую половину дня и весь вечер. Большинство жителей Райтсберга сидели у своих телевизоров как прикованные и слушали рассуждения дикторов федеральных каналов о сельских муниципальных образованиях штата Виргиния в целом, их городе в частности, а также о том, в какой ужас повергли местное население четыре жестоких убийства, жертвами которых стали люди, никак на первый взгляд не связанные между собой. Дикторы дали понять зрителям, что федеральные власти и власти штата в курсе проблемы, уже активно занимаются ею, и выразили надежду, что убийца будет схвачен в самое ближайшее время. Не получил, правда, освещения тот факт, что люди, непосредственно участвовавшие в расследовании, отнюдь не демонстрировали уверенности в скорейшем успешном завершении операции по поимке преступника. Их высказывания скорее свидетельствовали об обратном.
Подобно другим горожанам, детективы сидели перед экраном телевизора в офисе, отслеживая материалы центральных каналов, повествовавших о кровавых событиях в Райтсберге. Когда же дикторы озвучили тот факт, что убийца отправил два письма в адрес редакции «Райтсбергской газеты», Кинг не выдержал и вскричал:
— Вот дерьмо!
Мишель кивнула в знак того, что понимает и разделяет его озабоченность.
— Думаешь, наш убийца тоже сидит сейчас у телевизора и смотрит это?
— Разумеется, смотрит! Все они мечтают прославиться.
— А ты тоже считаешь, что он убивает без разбору?
— Пока что видимой связи между его жертвами не обнаружено. — Детектив с минуту хранил молчание, потом продолжил: — Есть, правда, одна зацепка. В письме, связанном с убийством Кэнни и Пемброк, он упоминает только одного подростка. Вопрос: кого наш маньяк имеет в виду?