Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Стоун сверился с часами. Оставалось от силы минут десять. Смертельно уставший, он в очередной раз стащил с себя одежду и проскользнул в крохотную кабинку с проржавевшими трубами. Душ без лейки, словно умирающий фонтан, из последних сил выдал исчезающе тоненькую струйку тепловатой воды. Тем не менее Стоун усердно тер себя мочалкой, смывая зловоние и соль штормового залива — фактически смывая улики. Он действовал на автомате — мозг оцепенел.
Пора приходить в себя. Скоро за ним притопают.
И как раз одеваясь, он услышал стук в дверь.
— Эй, чувак! Собрался?
Через фанерную филенку слышимость такая, будто никакой двери и нет.
В ответ обувавшийся Стоун громко потопал по щербатому полу, влез в потертую куртку, надел очки с толстыми стеклами и надвинул пониже бейсболку. Напоследок пригладил пятерней отросшую за полгода жесткую седую бороду.
Открыв дверь, он кивком поздоровался с коренастым, похожим на пивной бочонок коротышкой в трикотажной спортивной шапочке. На том были линялые фермерские брюки с нагрудником, замызганные рабочие ботинки и старая, вся в масляных пятнах, куртка. Правый глаз посетителя был затянут бельмом, а зубы пожелтели от никотина и крепкого кофе. Коротышка улыбался.
— Ну с утра и дубарь, — объявил он, вынув изо рта сигарету и потирая короткий нос.
«А то я не знаю».
— Ничего, потом потеплеет. — Коротышка отхлебнул из пивной кружки с логотипом НАСКАР — по подбородку потекла струйка кофе.
Стоун вновь кивнул и уныло повесил голову; глаза за грязными стеклами очков приобрели пустое выражение. Идя следом за коротышкой, он странно выворачивал в колене левую ногу и хромал. При этом сутулился и в результате казался на несколько дюймов ниже ростом.
Они грузили дрова на старенький потрепанный пикап, когда на подъездной дорожке вдруг появились и понеслись к ним полицейская машина и пара черных седанов. Из-под колес во все стороны веером брызнул галечник.
Из седанов посыпались вооруженные ребята в темно-синих куртках с золотыми буквами «ФБР» на спине. Трое из них направились к Стоуну и коротышке. Из полицейской машины выгрузился одетый в форму полнощекий шериф в начищенных до блеска ботинках и ковбойской шляпе и заспешил следом за федералами.
— Что стряслось, Вирджил? — обратился к нему коротышка. — Очередной сукин сын сбежал из тюряги? А я так скажу вам, ребята: давно пора послать подальше всех этих либерастов и снова стрелять на поражение!
Шериф, озабоченно наморщив лоб, отрицательно покачал головой:
— Никто не сбегал, Лерой. У нас убийство.
— Это кого это?
— Ваши документы, — потребовал у Лероя один из агентов.
— Где вы и ваш приятель находились час назад? — подхватил второй.
Лерой перевел взгляд с агента на другого и снова обратился к шерифу:
— Вирджил, что за хрень тут происходит?
— Я же сказал — убийство. Очень влиятельный человек. Это…
Движением руки агент прервал его:
— Документы. Ну!
Лерой быстро достал из кармана нагрудника тонкий бумажник и передал фэбээровцу удостоверение. Пока тот вбивал номер в свой КПК, второй агент требовательно протянул руку к Стоуну.
Стоун никак не среагировал. Только пялился на агента пустым взглядом, шлепая губами и дергая выгнутой в колене хромой ногой.
— Да нет у него документов, — подал голос Лерой. — У него вообще ни фига нет. Он даже не говорит — только хрюкает.
Фэбээровцы сгрудились перед Стоуном, внимательно разглядывая эту ошибку природы.
— Он работает у вас?
— Ну да. Уже четыре месяца. Ничего себе работник, выносливый. И просит немного — полный пансион, да, в общем, и все. Вот только хромой, по лестницам ему трудно. Обычно таких считают нетрудоспособными.
Мельком взглянув на искривленную увечную ногу, агенты уставились на очкастое лицо Стоуна, заросшее клочковатой бородой.
Один из федералов потребовал:
— Ваше имя?
Стоун то ли простонал, то ли правда хрюкнул что-то и сделал несколько резких и бестолковых движений рукой, будто пародируя приемы карате.
— Язык глухонемых вроде как, — устало пояснил Лерой. — Я в нем не секу, потому и не знаю его имени. Просто зову: «Эй, чувак», — и показываю, что делать. Для работы хватает. Мы ж не кардиохирурги — нам все больше дерьмо грузить.
 
— Объясните ему, чтобы поднял штанину на этой своей… ходуле, — потребовал агент.
— Это еще на кой?
— Объясните!
Лерой объяснил: закатал свою собственную штанину.
Стоун кое-как изогнулся и с явным усилием повторил действия Лероя.
При виде уродливого шрама через все колено мужчины смущенно отвели глаза.
— Ну и ну! — вырвалось у Лероя. — Так вот почему…
Фэбээровец махнул Стоуну.
— Хватит, все ясно.
Стоун и не предполагал, что когда-нибудь скажет вьетнамцам спасибо за рваную штыковую рану. Выглядела она намного страшнее, чем была на самом деле, — полевой хирург оперировал его в джунглях прямо на земле под минометным обстрелом. Там трудно ждать от врача твердости руки и четких движений.
— Мы с Лероем здесь выросли, — нарушил молчание шериф. — Я был центровым, а он куортербеком, когда футбольная команда нашей школы стала чемпионом округа. Сорок лет назад… Да… Так вот, Лерой и мухи не обидит, не то что человека. Ну, а этот… сами видите, — кивнул он на Стоуна, — винтовку в руках просто не удержит.
Фэбээровец вернул Лерою удостоверение.
— Чисто, — разочарованно бросил он, взглянув на коллег.
— Куда направляетесь? — спросил другой агент, указывая на загруженный наполовину пикап.
— В это время дня и в это время года я всегда направляюсь в одно и то же место. Сейчас мы развезем дрова тем, у кого нет времени заготавливать их самостоятельно. Затем спустимся на пристань. На лодке тоже есть чем заняться. Может, даже выйдем в море, если погода наладится.
— Так у вас и лодка есть?
Лерой комически подмигнул шерифу.
— Ага, крутая яхта. Мы с приятелем, — он ткнул пальцем в Стоуна, — обожаем раскатывать на ней по заливу и на ходу ловить крабов за задницу. Все знают, что этого дерьма здесь как грязи.
— Кончай молоть, Лерой, пока не доигрался, — осадил его шериф. — Дело серьезное.
— Охотно верю, — сменил тон Лерой. — А раз у вас, парни, убийство, не тратьте зря время. Мы ровным счетом ничегошеньки не знаем.
— Не видели, кто-нибудь проезжал здесь утром?
— Ни одной машины, пока вы, родимые, не свалились. А мы встали еще затемно.
Хромая, Стоун заковылял к пикапу укладывать дрова.
Агенты переглянулись.
— Поехали…
Через минуту их и след простыл.
Лерой зашел с другой стороны машины и тоже стал грузить. «Кого там еще грохнули? — бормотал он себе под нос. — Важная шишка, говорят. Да этих шишек по жизни как собак… Все под Богом ходим».
Оливер издал протяжный звучный стон.
— Чувак, — осклабился Лерой, — ничего разумнее за все утро не слышал.
Когда они к вечеру закончили работу, Стоун жестами объяснил, что уходит. Лерой, похоже, воспринял это с облегчением.
— Удивительно, что ты вообще так долго продержался, чувак, — сказал он и отсчитал несколько замусоленных двадцаток.
Взяв деньги, Стоун похлопал Лероя по спине и захромал прочь.
Собрав рюкзак, он вышел на шоссе и автостопом поехал до Вашингтона в кузове пикапа — водитель не захотел пускать грязного пассажира в теплую кабину. Стоун не возражал. Это давало возможность спокойно все обдумать. А поразмыслить было над чем. Сегодня утром, всего лишь за час, он убил двух известнейших в стране людей. Заметая следы, швырнул в океан винтовку, а затем и сам прыгнул туда с обрыва…
Водитель грузовика высадил его в районе госдепартамента, откуда Стоун отправился к своему коттеджу на кладбище «Гора Сион».
Ему надо было оставить письмо.
Еще надо было кое-что забрать.
А затем предстояло отправиться в путь. Его «альтер эго» — Джон Карр — теперь уже окончательно умер.
И очень высока вероятность того, что Оливер Стоун последует сразу за ним.