Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Со стороны залива надвигался шторм — до одевавшегося в спальне Грея доносились раскаты грома. Он взглянул на часы: шесть утра. Надо поторопиться. Сегодня на вертолет рассчитывать нельзя; ветер слишком сильный и непредсказуемый, в небе уже полыхали зарницы.
Грей сел в средний «кадиллак», спереди и сзади ехало еще по одной машине. С ним, помимо водителя, находился один охранник, шесть вооруженных человек заняли места в других автомобилях.
Когда автоколонна вышла на трассу, зарядил дождь. Грей рассеянно листал рабочий еженедельник, проглядывая записи к сегодняшнему совещанию, но на самом деле мысли его витали в стороне отдел.
Джон Kapp по-прежнему где-то ходит…
Машины притормозили на одном из поворотов — и тут внимание Грея привлекла непривычная деталь. Он опустил стекло, чтобы рассмотреть ее получше.
На обочине стоял белый крест, перед которым в траву был воткнут небольшой американский флаг — точь-в-точь как на Арлингтонском национальном кладбище.
Мгновением позже Грей осознал, что натворил, но не успел издать и звука — пуля из дальнобойной винтовки врезалась в висок, поставив точку в его жизни.
Из машин посыпалась вооруженная охрана, тыча во все стороны пистолетами. Несколько агентов кинулись искать стрелявшего, еще один охранник распахнул дверцу «кадиллака», откуда мешком повалился окровавленный труп Картера Грея, привязанный ремнем безопасности.
— Ну ты подумай, а… — растерянно пробормотал телохранитель и принялся вбивать номер в мобильник.
  
Глава 99
 
Оливер Стоун застрелил Картера Грея со столь большого расстояния, что в спешке уносить ноги не требовалось. Вообще говоря, за свою карьеру ему довелось поработать снайпером в куда более сложных условиях, но ни один из предыдущих выстрелов не значил для него больше, чем этот. Он неторопливо вернулся через лес к особняку убитого. К этому моменту успел пойти дождь, а промежутки между вспышками молний и раскатами грома с каждым разом становились все короче.
Симпсона Стоун застрелил из недостроенного здания через улицу, в качестве опоры для снайперской винтовки приспособив бочку из-под солярки. Скотчем к газете он прикрепил снимок своей жены, Клэр, — хотел, чтобы Симпсон знал причину. Пуля уничтожила все следы.
Сразу после убийства Симпсона Стоун отправился к дому Грея, поскольку должен был убрать его еще до момента обнаружения смерти сенатора. Он заранее выяснил метеопрогноз. Надвигавшийся шторм играл ключевую роль: поскольку в такую погоду вертолеты не летают, у Грея оставался лишь один способ передвижения — автомобиль. Стоун поставил у обочины намогильный крест с флагом, отлично зная, что даже такой осторожный человек, как Грей, обязательно опустит стекло.
Он обогнул территорию усадьбы с тыла, сохраняя бодрый, но неспешный шаг. Вскоре сюда вернется охрана, однако ему не хотелось смазать впечатление от долгожданного момента суетливой торопливостью.
Стоун достиг края утеса и посмотрел на темную воду у подножия. Перед его мысленным взором неслись кадры былой жизни: молодой мужчина, влюбленный и счастливый, одной рукой обнимает жену, а второй прижимает к себе крошку-дочурку. Казалось, им в ту пору принадлежал весь мир. И все же каким скудным получился результат… Потому что в голове немедленно возник образ Джона Kappa, на протяжении десятилетия носившегося от одного убийства к другому.
Он построил свою жизнь на лжи, обмане и жестокой смерти по «правительственному мандату», который был его единственным оправданием. В итоге за это пришлось расплатиться всем, что у него было.
Стоун солгал Гарри Финну, когда беседовал с ним в палате частной лечебницы. Сказал, что он, Джон Kapp, отличается от типов вроде Бингема, Чинчетти и Коула. Увы, во многих аспектах они братья-близнецы…
Он пошел прочь от края утеса — а в следующий миг вихрем обернулся, в несколько прыжков достиг обрыва и прыгнул в бездну, широко раскинув руки и ноги. Как и тридцать лет назад, сразу после убийства еще одного человека. Выстрел вышел удачным, да вот беда: по его следу шли десятки опытных охотников. Он несся как ветер, быстрее лани, никто не мог его остановить. Выбежал на край скалы, которая была раза в три выше этого утеса, — и не раздумывая кинулся в пустоту, когда сверху на него уже полил град пуль. Он вошел в воду чисто, вынырнул и в результате смог выжить, чтобы снова убивать.
 
Поверхность моря стремительно приближалась. Kapp сгруппировался. Есть вещи, которые не забываются. Мозгу не нужно рассылать команды, тело само понимает, что и как выполнять. И подавляющую часть своей жизни он знал, что именно следует делать.
За миг до погружения Оливер Стоун улыбнулся — а затем Джон Kapp исчез под волнами.
  
Божественное правосудие
 
(роман)
 
 
 
Но на этот раз прошлое возвращается — и Оливеру Стоуну предстоит встретиться с ним лицом к лицу.
 
Он отомстил за смерть своих старых товарищей — и невольно вышел из тени. Теперь его разыскивают люди из высшего эшелона спецслужб.
 
Опытный агент ЦРУ Джо Нокс отправляется на поиски Стоуна с приказом взять его — живым или мертвым. И лучше мертвым. Шаг за шагом Нокс идет по следу. Однако, чем больше он узнает об Оливере Стоуне, тем чаще задает себе вопрос — а почему, собственно, этого человека хотят заставить умолкнуть навеки?
 
  
Глава 1
 
Чесапикский залив — величайший эстуарий Америки. На целых двести миль протянулось с севера на юг затопленное водами Атлантики воронкообразное устье Саскуэханны. Вместе со ста пятьюдесятью впадающими сюда реками, речками и ручьями обширный бассейн залива охватывает площадь в шестьдесят пять тысяч квадратных миль. Это естественная среда обитания бессчетного количества птиц, настоящий рай любителей рыбной ловли и отдыха под парусом.
Чесапикский залив — поразительной красоты создание природы.
Если только вас не угораздило, спаси Господи, в предрассветной темноте оказаться посреди его просторов в самый разгар шторма.
Оливер Стоун вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом густой соленый воздух. Впрочем, когда бросаешься в холодный океан с тридцатифутового обрыва, радуйся уже тому, что не остановилось сердце. Стоун осмотрелся, но поначалу ничего не увидел. Затем, при вспышках молнии, сумел разглядеть высокий, с трехэтажный дом, утес, на котором стоял перед прыжком. Оливер пробыл в воде не больше минуты, но холод уже успел пробрать его до костей, несмотря на гидрокостюм под одеждой. Стоун стащил тяжелые от воды рубашку и брюки, сбросил обувь и брассом поплыл на восток. Времени оставалось не так уж много.
Через четверть часа он думал только о том, как бы добраться до берега. Когда-то Стоун мог находиться в воде хоть целый день, но ему уже не двадцать лет. Кой черт, двадцать — давно не пятьдесят! Скорее на сушу — хватит изображать «морского котика».
Направившись прямо на скалы, Стоун проник в малозаметную расселину. С трудом преодолев прибой, выбрался на берег и побежал к большому валуну, где был спрятан холщовый мешок. Стянув гидрокостюм, насухо вытерся полотенцем, надел чистую одежду и теннисные туфли. Промокшие вещи побросал в мешок, добавил туда булыжник и швырнул все в охваченный штормом залив, на дне которого уже покоились видавшие виды снайперская винтовка и оптический прицел. Он давно устранился от убойной профессии и мог надеяться только на то, что растерял не все навыки. Теперь наконец старый долг был погашен.
Аккуратно, чтобы не оставлять следов, Стоун поднялся по каменистой тропинке. Через десять минут прошел лесополосу: причудливо искривленные морскими ветрами сосенки крепко вцепились в скальный грунт. Еще двадцать минут быстрым шагом — и, когда приглушенный тучами рассвет только-только начал разгонять темноту, Стоун вышел к группе ветхих, каким-то чудом до сих пор не развалившихся домишек и проскользнул в окно крайней, самой крохотной хибары. Впрочем, это был не более чем навес, хотя здесь имелись предметы роскоши: дверь и дощатый пол.