Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Похоже, и впрямь не очень симпатичная личность, — заметил Декер.
— Ну как бы там ни было, о собственных сыновьях, которым предстояло продолжить его дело, он был не слишком-то высокого мнения. Как я уже говорил, особого интереса к бизнесу они не выказывали. Как я слышал, предпочитали тратить деньги, а не делать их.
— И по этой-то причине семья довольно скоро обеднела, — вставил Декер.
— Обеднела? Ну-ну… А теперь начинается самое интересное. Предание гласит, что перед смертью Бэрон припрятал чуть ли не все свое состояние где-то у себя в доме. Так и говорится — «чуть ли не все».
— В каком виде?
— Не знаю. В виде драгоценностей, редких монет. Просто наличных. Каких-то легко оборачиваемых активов — акций, облигаций. Но это была действительно львиная доля всего его состояния. Судя по всему, ему очень не хотелось, чтобы его отпрыски ее заполучили.
— И вы поведали об этом Косте?
Ноттингэм кивнул:
— Он сразу заинтересовался — я бы сказал, очень заинтересовался — и буквально засыпал меня вопросами. Я даже показал ему кое-какие старые письма, которые писали мне отец с дедом. И еще у меня были письма, которые Найджел писал деду.
— В этих письмах были какие-то намеки, где он мог все это спрятать?
— Никаких — по крайней мере, я их не нашел. Отец с дедом строили всякие предположения, но и сами ничего не знали. А даже если б и знали, что бы это им дало? На поместье-то Бэрона никаких прав у них не было. Они все равно не смогли бы попасть туда, даже чтобы просто поискать.
— Но у семейства Бэронов такая возможность, судя по всему, была?
— Думаю, что да. А если они и вправду обеднели и думали, что где-то совсем рядом скрываются огромные деньги? Ну я на их месте обязательно поискал бы. Уверен, что раз уж мой дед знал о якобы спрятанных в доме сокровищах, то отпрыски-то Бэрона наверняка про это слышали.
— По-моему, они и впрямь что-то искали.
— С чего вы это взяли?
Декеру сразу припомнились странные дыры в стенах особняка и подсобных строений Бэрона.
— С того, что я сам видел.
Ноттингэм едва заметно выпрямился в кресле.
— Так вы считаете, что Брэд отправился в Бэронвилл искать эти сокровища?
— Мне не приходит в голову иной причины, по которой он мог бросить свою блестящую жизнь в Нью-Йорке и переехать туда. Вы не считаете, что он и сам мог кое-что разведать перед тем, как обосноваться в Бэронвилле?
— Вполне возможно, если даже не наверняка. Потому что мы еще много раз поднимали эту тему, и всякий раз оказывалось, что Брэд знает о Бэроне такие вещи, про которые я ему точно не рассказывал. Так что скорее всего он и сам провел кое-какие исследования… — Тут Ноттингэм внезапно ужаснулся: — Выходит, я ему все рассказал, и он отправился туда? Это я… Это из-за меня он погиб!
— Нет, вы здесь абсолютно ни при чем, — твердо ответил Декер. — Люди сами делают свой выбор, прекрасно осознавая возможные последствия.
— Думаю, что вы правы, — произнес старик, хотя и с некоторым сомнением в голосе.
— А у вас, случайно, не сохранились какие-нибудь письма, которые вы показывали Косте?
— Сохранились. Только не в этой комнате — тут есть камера хранения, в которой я держу все свои ценности. Письма тоже там, в моем шкафчике, в отдельную папку уложены.
— Можно мне сделать копии? Оригиналы обязуюсь сразу же вернуть в шкафчик.
— Да ради бога.
— Спасибо, что уделили время, вы мне очень помогли. — Амос вручил Ноттингэму свою визитку. — Если еще что-нибудь припомните, не затруднитесь позвонить.
— Конечно. И не могли бы вы сообщить мне, чем все это дело закончится?
— Обязательно.
Декер еще раз оглядел фотографии на стенах.
— А вы и в самом деле прекрасный фотограф!
Ноттингэм поднял взгляд с визитки:
— Спасибо. Что будете теперь делать?
— Выполнять свою работу, — отозвался Амос.
Глава 46
Вернувшись из Нью-Джерси незадолго до ужина, Декер вел себя скорее как анти-Декер, если такое вообще возможно, — активно предлагал помощь во всех домашних делах, сам установил стол, поставил на него посуду, высказал соболезнования всем без исключения сестрам Джеймисон и безутешным родственникам Фрэнка, причем и сам вполне искренне их слушал.
Потом, когда остальные отправились в ближайший мотель, в котором остановились, Джеймисон загнала его в угол в кухне, где он, убрав со стола, загружал посудомоечную машину.
— Ты вообще как себя чувствуешь? — поинтересовалась она с весьма обеспокоенным видом.
Засунув в посудомойку последнюю тарелку, Амос насыпал в лоток моющее средство, ткнул на «Запуск» и захлопнул дверцу. Только потом повернулся к ней:
— Просто пытаюсь помочь, чем могу.
— Вижу. Именно это я и имела в виду. Только это совсем не… Понимаешь меня?
— Ты хочешь сказать, что это совсем на меня не похоже?
Она явно растерялась, но не стала его поправлять.
— Должно быть, беру с тебя пример, Алекс.
— А это хорошо? — тихонько спросила она.
— Наверное. Похоже, что люди стали воспринимать меня гораздо лучше, чем когда я жил в Огайо… — Декер ненадолго погрузился в молчание. — Я знаю, что в обществе мне частенько не по себе. Как-то неловко. И знаю, что нечто у меня в голове просто не дает мне сказать то, что нужно говорить в определенных ситуациях. Например, когда кого-то нужно… ну не знаю, утешить, успокоить. Но даже если я этого не говорю, это вовсе не значит, что я про это не думаю.
Джеймисон погладила его по плечу:
— Знаю, Амос. Правда знаю.
— Но я стараюсь. Это просто… просто не так легко, как когда-то.
Она улыбнулась:
— Думаю, что ты уже здорово продвинулся. И это дорога с двусторонним движением, Амос. Ты тоже делаешь меня лучше. И в расследованиях тоже. Когда мы с тобой стали напарниками, я частенько вообще не понимала, что творю.
Он кивнул, прислонился к кухонной стойке и принялся изучать свои собственные ноги.
— Помню, как было, когда Кэсси с Молли погибли. Понаехали родственники, дел тоже было по горло. Все были в шоке, а я… я просто не мог ничего делать. Совсем руки опустились. Просто сидел, как пень.
— А что удивляться? Такая страшная потеря…
— У множества людей такие же страшные потери, каждый божий день. И все-таки они не опускают руки.
— Ну, по крайней мере сегодня ты был молодцом. В самом деле здорово помог. Эмбер тебе крайне благодарна.
Он на это не ответил — просто почесал макушку.
— Так как все-таки самочувствие? — не отставала она.
— Как-то забавно, — только и сумел выдавить Декер.
— Память не подглючивала?
— Нет, как в тот раз — нет.
Она кивнула, хотя вид у нее был по-прежнему немного встревоженный:
— Что накопал в Нью-Джерси?
Он передал ей содержание своей беседы со Стэнли Ноттингэмом.
— Клад? — изумилась Алекс. — И ты во все это веришь?
— Думаю, что Брэдли Коста верил. Иначе зачем бы ему сюда переться?
— И он переехал из Нью-Йорка в эту дыру только из-за того, что где-то что-то услышал? Не вижу никакого смысла.
— Смысл есть, если Коста и сам что-нибудь раскопал. Ноттингэм сказал, что при последних беседах он был слишком уж хорошо информирован. А это говорит о том, что Коста действительно провел какие-то свои собственные исследования. Парень-то с Уолл-стрит. Там у них умеют проверять информацию. И есть еще кое-что…
— Что именно?
— Помнишь, Коста вступил во все местные общественные организации — «Киванис» и так далее?
— Угу, все на тех фотках есть. И что? Не вижу ничего странного.
— Но еще он вступил и в местное историческое общество.
— Думаешь, воспользовался их ресурсами, чтобы провести собственное исследование, и даже выяснил, где спрятаны сокровища? Так, что ли?
— Это совсем не исключено.
— А как же Джон Бэрон? Он что, про эти слухи и слыхом не слыхивал?
— Не знаю, но его предки клад точно искали. Помнишь дыры в стенах? И хотя там все здорово заросло, я и на земле кое-где видел следы, что там копали.