Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— А мы уже раньше встречались?
— Нет. — Декер обвел взглядом фотографии на стенах. — Так вы из индустрии моды?
— Почти пятьдесят лет. На большие дома работал. Диор, Версаче, Валентино, Келвин, Томми… Список можно продолжить.
— А чем там занимались?
В ответ Ноттингэм махнул рукой на фотографии:
— Я был фотографом. Одним из лучших, скажу без ложной скромности. Летал с Валентино на его личном самолете. У Джорджио мой телефон был в быстром наборе, на отдельной кнопке. С Юбером де Живанши — неразлей вода. Одри Хепберн. Элизабет Тейлор. Джеки Онассис. Всех их я фотографировал. Лучшие моменты в моей жизни.
Старик весь так и лучился, хотя глаза его были закрыты. Когда он открыл их опять и обозрел свои скромные пределы, счастливое выражение с его лица сразу исчезло.
— Но вы здесь наверняка не по этой причине, — заметил он.
Декер подтащил поближе единственное свободное кресло в комнатке.
— Вам говорит что-нибудь имя Брэдли Коста?
Ноттингэм слегка поморщился.
— Ну да, Брэд, конечно, конечно… — И сразу же озадаченно спросил: — А у него что, какие-то проблемы с ФБР?
— Нет. Просто зацепочка появилась в деле. Вы с ним были соседями в Нью-Йорке?
— Совершенно верно. Он купил квартиру в моем доме в Сохо. Я там уже сто лет как жил. Вот и взял его под свое крыло. Славный малый. И на вид симпатичный. Вполне модельная внешность, если хотите знать мое мнение. И умница. Большого успеха добился. На Уолл-стрит работал.
— А потом переехал?
— Да, увы, переехал… Совершенно внезапно. Меня это немного обидело, сказать по правде. Даже не попрощался. Тоже мне, перелетная птица!
— У вас был такой предок — Найджел Ноттингэм?
Старик улыбнулся:
— Да. Дворецкий. Это мой прадед. Работал в каком-то жутком месте… гм, сейчас уже и не упомню, как называлось, но служил у одного совершеннейшего ничтожества, как его звали-то…
— Джон Бэрон. А место называется Бэронвилл.
Ноттингэм щелкнул пальцами:
— Да, точно! Это где-то в Огайо?
— В Пенсильвании.
Старик с грустью посмотрел на Декера:
— Похоже, что за последний год моя память, всегда острая как бритва, основательно сдала. Это одна из причин, по которым я здесь. Я… я постоянно все забываю. Не хотелось когда-нибудь по ошибке поджечь свою собственную квартиру.
— Не стоит так убиваться. Вы просто в отличной форме. А Коста проявлял интерес к Бэронам?
Ноттингэм еще сильнее скривился:
— Ну раз уж об этом зашла речь, то дело было на одном званом обеде, который я несколько лет назад устраивал. Это отложилось в памяти, потому что тогда я как раз получил приз от представителей модного бизнеса. Как говорится, за долгий плодотворный труд, — добавил он со смущенной улыбкой.
— И что произошло на том званом обеде?
— Ну все уже поели и отправились смотреть мои работы. А Брэд поднял со стола одну старую фотографию в рамке и стал меня о ней расспрашивать. В общем, на ней был Найджел. Я немного рассказал ему про него — по крайней мере то, что знал от отца с дедом. Найджел родился в Англии, в Суррее, давным-давно, а потом эмигрировал в Соединенные Штаты. Не знаю точно, как он оказался в Бэронвилле. Но в итоге стал дворецким у Бэрона. Его сын Сэмюэл, мой дед, еще в юности уехал из Бэронвилла и обосновался в штате Нью-Йорк, на севере, где и родился мой отец. Поженившись, мои родители переехали в Бруклин; там-то я и родился.
— Так что, ни у кого из ваших предков не возникло желания остаться в Бэронвилле?
— О господи, только не это! Помню по рассказам, что это просто какая-то вонючая дыра — сплошь шахты, грязные заводики и работяги, из которых тянут последние жилы… Дед говорил, что просто ненавидел это место, потому и уехал. Мечтал сбежать оттуда как можно скорее. В итоге все-таки сбежал. И слава богу. Сомневаюсь, что я сделал бы такую карьеру, если б родился и вырос там.
— А как же Найджел?
Ноттингэм ненадолго задумался, похлопывая по подлокотнику кресла своими длинными пальцами.
— Верно. Теперь припоминаю. Он оставался у Бэронов до самой смерти. — На секунду примолк. — Помнится, дед даже рассказывал, как ездил туда на похороны Найджела. Вообще-то это было довольно забавно.
— Что забавно? Не похороны его отца, надеюсь?
— Нет-нет. Забавно, что его отец умер ровно в тот же день, что и Бэрон. Тот самый Бэрон, который основал город и назвал его в свою честь.
— Они умерли в один день? Не знал.
— Да. Известно, что они были примерно одного возраста. Хозяин и слуга до того самого дня, когда смерть разлучила их. А потом кого уже волнует, у кого титул громче и денег больше, верно говорю?
— Удивит ли вас новость, что Брэд Коста переехал жить именно в Бэронвилл?
Ноттингэм сполз вниз по спинке кресла:
— О господи, вы, должно быть, шутите?
— Нет, не шучу. Вообще-то его там и убили.
Едва произнеся эти слова, Декер понял, какую совершил ошибку.
Ноттингэм стал задыхаться. Он хватал воздух ртом, царапал пальцами грудь и на что-то указывал. Наконец, Амос сообразил, на что.
Кислород!
Он быстро подкатил баллон к креслу, помог Ноттингэму вставить наконечник гибкой трубки в ноздрю. Старик сделал несколько глубоких вдохов и понемногу успокоился.
Декер облегченно откинулся в кресле:
— Простите, мистер Ноттингэм! Зря я так все это на вас вывалил.
Ноттингэм еще несколько раз глубоко вдохнул, от извинения отмахнулся. Негромко произнес:
— У меня ХОБЛ [489]. Чертовы сигареты… Да и разволновался еще.
— По вашей реакции можно судить, что вы совершенно не представляете, по какой причине Коста переехал в Бэронвилл? Или почему он погиб?
Ноттингэм покачал головой:
— Совершенно не представляю. Как он погиб? Вы сказали — убит? Ужас какой!
— Подробности не имеют значения, и я не хочу вас лишний раз нервировать. Но его и вправду убили, и теперь я пытаюсь выяснить почему.
— О господи, бедный Брэд!..
— У вас есть какие-нибудь мысли, почему он решил сменить Сохо и карьеру на Уолл-стрит на Бэронвилл?
Ноттингэм осторожно вытащил из носа наконечник кислородной трубки, отложил в сторону:
— Где-то через неделю после того, как я рассказал Брэду про Найджела и Бэронов, он опять зашел ко мне и стал задавать вопросы.
— Какого рода вопросы?
— Для начала вам придется получить кое-какие сведения из семейных преданий, которые передаются из поколения в поколение.
— Чьих преданий? Ноттингэмов или Бэронов?
— Вообще-то и тех и других. Дед пересказывал их мне, когда я был еще совсем мал. Понимаете, самый первый Бэрон — тот, который основал город и все остальное — был просто самым последним мерзавцем. Я уже говорил вам — пробы негде ставить. Дед, пока рос, жил в половине для прислуги. И место это просто ненавидел. И хотя со старым Бэроном сталкивался нечасто, все равно считал его совершенно жутким человеком.
— Если он был такой гад, почему тогда Найджел попросту не ушел от него? — спросил Декер.
— Хороший вопрос. Однако из того, что я слышал, Бэрон на самом-то деле вовсе не третировал Найджела. Совсем наоборот — он, судя по всему, обращался с ним скорее как с равным.
— Странно, как это можно обращаться как с равным с собственным дворецким…
— Они с Бэроном были ровесниками, а Найджел стал служить ему еще до того, как тот выстроил огромную усадьбу на холме. Я видел ее только на фото. Что-то совсем чудовищное.
— Я был там. Время ее не пощадило. Но вы начали что-то о семейных преданиях?
— Не думаю, что у кого-то из членов семьи Бэрона было желание продолжить его дело и после его смерти самим зарабатывать себе на жизнь.
— Им хотелось просто и дальше доить старика?
— Да. И тут мы вплотную подходим к этим самым семейным преданиям. Бэрон был очень скуп, экономил на каждой мелочи, но деньги любил — последнего гроша из рук не выпустит. Рабочим платил соответственно, почитай практически ничего, а на благотворительность вообще ни цента не тратил. Просто лопался от денег, но, видать, ему и того было мало.