Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— О! Так она с мамой осталась?
— Да, они вместе, можно и так сказать.
Зоя уставилась на дом, в котором обнаружили двоих мертвецов.
— Это вы с тетей Алекс разбираетесь, что там случилось?
— Да, вот решили немножко помочь полиции.
Зоя задумчиво пососала палец, сосредоточенно насупившись и широко распахнув глаза. Пробормотала невнятно:
— Мамочка говорит, там кто-то умер.
— Послушай, Зоя, давай ты не будешь про это думать, хорошо? Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоим близким.
— Тетя Алекс мне близкая. А вы сказали, что вместе с ней помогаете полицейским.
Декер был явно застигнут врасплох:
— Точно. Я знаю. В смысле…
Под пристальным взглядом Зои он окончательно умолк.
— Тебе… Тебе пора спать, Зоя. Сейчас и вправду очень поздно.
— А вы почему не спите?
— Иногда так много всего крутится в голове, что просто не заснуть.
— А мне вот это помогает, — произнесла Зоя, протягивая ему одеяло.
Этот добрый жест крошечной девчонки заставил Декера невольно улыбнуться. Он дотронулся до краешка одеяла, произнес:
— Спасибо, но, по-моему, тебе с твоим одеялком надо держаться вместе. Так будет лучше.
Зоя взяла одеяло в охапку, немного постояла и направилась к двери. Обернувшись, произнесла:
— Надеюсь, вы больше не поранитесь, мистер Амос.
Декер посмотрел на нее:
— Постараюсь.
После того как она скрылась за дверью, он вновь уставился на соседний дом. Прикрыл глаза, вызвал из памяти похожую картинку, стал проигрывать в голове, словно видеозапись.
Глаза сами собой широко распахнулись.
И далеко не без причины.
Обычно любая сцена возникала в памяти ровно в том порядке, в котором Амос ее когда-то наблюдал. Он всегда считал, что его мозг сохраняет полный оригинал. Примерно как с тем листком с цифрами, который подсунула ему Зоя, — увидел и сразу запомнил.
Но теперь, как и при второй попытке вызвать из памяти те же цифры, воспоминания всплыли разрозненным беспорядочным набором изображений — словно запись разрезали на отдельные кадры, перемешали и запустили проигрываться в случайном порядке. Это вызвало у него и раздражение, и смутную тревогу. Списать этот странный сбой можно было только на полученную травму.
Тоже весьма странную.
Откинувшись на стуле, он мысленно попробовал продраться сквозь путаницу разрозненных кадров к их первому вечеру в Бэронвилле. К тому, что тогда видел. Что слышал.
Отъезжающий автомобиль.
Пролетающий самолет.
Вспышка в окне.
Зловещая находка.
А потом, совсем невпопад, — два слышанных тогда странных звука. Глухой стук и какое-то царапанье.
Декер не любил непонятного, хотя непонятное — неотъемлемая часть любого расследования. Частенько он не понимал вообще ничего по отдельности, до того самого момента, когда вдруг абсолютно все становилось понятным.
Внезапно решил пройтись.
Вернулся в дом. Стараясь особо не шуметь, стал искать зонтик — дождь по-прежнему сыпал с темного неба. Вообще-то это его никогда не пугало, но рану на голове промочить не хотелось.
Приоткрыл дверь кладовки у входа.
Нашел прислоненный к стене зонтик.
И кое-что еще.
Рядом с дешевым потрепанным чемоданом стоял большой рулон строительных чертежей.
Поначалу Декер решил, что это планы дома Митчеллов, но увесистый рулон из множества крупноформатных листов наводил на мысли о куда более солидном строении.
Заинтересовавшись, он развернул его, разложил листы на полу в прихожей. Вытащил телефон, осветил верхний встроенным фонариком.
Сооружение действительно очень большое, судя по общему плану.
Глянул на подпись наверху.
Это был фулфилмент-центр, в котором работал Фрэнк Митчелл.
Что ж, ничего удивительного. Он ведь там в руководстве. Да и построили центр сравнительно недавно.
Опять скатал листы в рулон, убрал на место.
Вышел из дома, раскрыл зонт, направился вдоль по улице.
Надо было на кое-что глянуть.
А точнее, на Дом двух мертвецов, как он теперь называл его про себя.
В доме горел свет, и перед крыльцом стояла патрульная машина полиции.
За ней приткнулись два больших черных внедорожника. У него на глазах из дома вышел полицейский в желтом светоотражающем плаще. Из одного из автомобилей вылез парень в ветровке с надписью «УБН», подошел к копу, которого явно поставили просто присматривать за домом.
Кемпер, судя по всему, никакой более серьезной роли местным не отводила.
Декер пробежался взглядом по дому, прилегающему участку земли, припаркованным на улице машинам и погруженным во тьму соседним домам по обе стороны от них.
Поднял взгляд в небо, по которому тогда пролетал самолет.
Потом еще раз оглядел улицу.
Странно. Глянул на часы.
Половина четвертого утра.
В шести домах дальше по улице, на противоположной стороне, горел свет.
Амос направился туда.
Глава 21
— Что, паря, припозднился? Или поднялся ни свет ни заря?
Подходя к дому, в котором горел свет, Декер увидел старика в инвалидном кресле, сидящего на крыльце под навесом. Ухватил взглядом и поднимающийся на крыльцо деревянный пандус.
Дом, обитый деревянной вагонкой, был маленький и совсем ветхий. Перед входом торчало единственное деревце, покрытое пожухлыми листьями. Крошечная лужайка давно заросла сорняками. Вид у всего здесь был окончательно заброшенный, словно все здесь только и ждало что наступления смерти.
Из пристроенного к дому гаража без дверей торчал нос древнего микроавтобуса.
Декер остановился перед домом:
— Да и вы, гляжу, тоже.
Старик поморщился, поерзал в кресле, стараясь сесть поглубже. Его совершенно лысая голова была покрыта коричневыми пятнами, словно недавно обгорела на солнце. На носу сидели очки в проволочной оправе. Он пожал плечами:
— Поживи с мое, так и тебе время будет без разницы.
Натянул свитер пониже, поежился. Несмотря на сырость и дождь, ноги у него были укутаны обычным одеялом.
Старик, видно, заметил, что Декер смотрит на одеяло.
— Лето, зима — все одна дребедень. Мерзну, и всё тут. Врачи говорят, проблемы с кровообращением. А я тебе вот что скажу: просто все трубы во мне забились, потому как слишком уж долго живу. Вот тебе и причина не засиживаться на этом свете. Разваливаешься на глазах.
— Так вы здесь живете?
— А что, непохоже?
— Это вы — Фред Росс?
— А кого это интересует? — насторожился Росс.
— Меня. Я — Амос Декер.
— Амос? Давненько не слышал этого имени. Прямо как в том сериале… «Амос и Энди»? [474] Давно это было. Черт, да все на свете теперь уже давно было! Было, да сплыло. Старость одна и осталась. Мне восемьдесят пять. А чувствую себя частенько на все сто восемьдесят пять. Иной раз проснешься и гадаешь: да кто же я, черт возьми? Как этот старый хрен пролез в мое тело? Ничего смешного.
Декер придвинулся к крыльцу поближе. Дождь практически стих, так что можно было опустить зонтик.
— А где вы были позапрошлым вечером, мистер Росс?
Лесситер говорила, что Росса не было дома, но Амос хотел сам от него это услышать.
Росс наклонился, выглянул вбок на улицу:
— В смысле когда там что-то такое произошло?
— Угу.
— Ты что, коп?
— Угу.
— Видел я, как они приехали, — сказал Росс, тыча пальцем в скопление машин неподалеку. — Похоже, что федералы.
— Как вы определили?
— Я смотрю телик.
— Так где вы все-таки были тем вечером?
Росс покачал головой:
— В больничке. Чего-то задыхаться вдруг стал. Сейчас-то уже ничего. Но вообще постоянно теперь одышка. С ребятками в приемном покое я давно уже на «ты». Хотя гордиться тут нечем, вот что я тебе скажу. Когда ты старый и богатый — это одно. А когда старый и бедный — такое очень не рекомендую, Амос.