Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Я считаю, что все шесть убийств связаны между собой, — сказал Декер. — Если это так, то ваши двое и в остальном были каким-то образом замешаны.
— Сильно сомневаюсь, — резко ответила Кемпер.
— А я думаю, что это ничуть не исключено, — стоял на своем Декер.
— Это еще почему? — бросила она.
— Для начала мне нужно знать, давно ли они работали под прикрытием.
— Да кто это вам сказал, что они работали под прикрытием? — рявкнула Кемпер.
— Никто не говорил.
Вмешалась Джеймисон:
— Правда, Декер, с чего ты это взял?
Тот обвел взглядом выстроившихся вокруг убээновцев.
— ФБР сделало запрос относительно двух предположительно погибших агентов. Все родственные ведомства дали ФБР отрицательный ответ — кроме вашего, — объяснил он, нацеливаясь пальцем в Кемпер. — И у вас не просто не ответили — запрос отправили на самый верх, и тут нате: в тот же день здесь уже спецгруппа.
— Но при чем тут тайное внедрение? — возразила Кемпер. — Они вполне могли быть самыми обычными агентами.
— Если б два агента вдруг пропали в рамках обычной службы, то об этом сразу стало бы известно. А вот тайных агентов с такой регулярностью не проверишь. Об их пропаже можно узнать, только если они в назначенное время не выйдут на связь или не придут в назначенное ведомством явочное место.
— Откуда это у вас такие познания об операциях под прикрытием? — подозрительно поинтересовалась Кемпер.
— Хотите верьте, хотите нет, но еще обычным копом в Огайо я тоже работал под прикрытием. Внешность у меня подходящая, сами видите, — парень я здоровенный, да и всякие причесочки с галстучками тоже не по мне. Все думали, что я просто мордоворот, который хочет вписаться в какую-нибудь криминальную структуру. Так вот, я порой целыми днями не мог выйти на связь, чтобы мои новые друзья меня не раскусили. Это не то, что можно в любой момент сбегать в участок или каждые пять минут строчить в полицию эсэмэски. Когда работаешь под прикрытием, полностью вживаешься в роль. С начальством не советуешься, сам себе хозяин, живешь одной жизнью со всяким отребьем… Так чем они занимались?
— К такой информации есть допуск только у меня и у членов моей группы, — отрезала Кемпер.
— Тогда трудновато будет нам с вами сработаться, — заметил Декер.
— Я говорила, что все нити должны быть у меня, а не о том, что мы проводим расследование вместе.
Декер посмотрел на Грина:
— Ладно, я полагаю, что в таком случае мы попросту сосредоточимся на остальных четырех убийствах, которые официально не требуют от нас мериться с УБН пиписьками — это чисто ваша юрисдикция. А потом, если расследование зацепит и этих двух, запросим официальное участие ФБР и сами возглавим дело. Раскроем его целиком, а убээновцы пусть на здоровье выставляют себя полными болванами, какими на самом деле и являются.
— Вы выходите за всякие рамки, мистер! — рявкнула Кемпер.
Декер обвел ее презрительным взглядом:
— Нет, за всякими рамками — это то, что мы сейчас тратим время на всякую чепуху, и только из-за того, что вашему ведомству важнее потолще надуть щеки, чем действительно выяснить, кто убил ваших парней! Если это ваш способ вести расследование, то флаг вам в руки. Лично я веду дела по-другому. Так что, по крайней мере, от имени ФБР могу вам сказать: заваливайте дело, еще увидимся.
И вышел за дверь.
Кемпер посмотрела ему вслед, после чего уставилась на Джеймисон:
— Это и ваша позиция?
— Он мой напарник, так что — да, и моя тоже. И знаете что еще? Он частенько оказывается прав.
Она тоже направилась к выходу. Через миг ее примеру последовали Грин и Лесситер.
  
Глава 20
 
Декер валялся на кровати в доме Митчеллов, потирая заклеенный хирургами скальп.
Было уже поздно, он жутко устал, в голове неприятно пульсировало.
С Джеймисон он был не до конца честен. Травмы на футбольном поле ему действительно были не в диковинку. И сотрясения мозга тоже. Но на сей раз ощущения оказались совсем другими. Казалось, что боль сконцентрировалась не на поверхности головы, а где-то глубоко внутри. И что она распространяется оттуда, захватывая все большее пространство.
 
Рентген показал, что упавший на него неизвестный предмет голову не пробил. Не обнаружилось ни трещин, ни тем более перелома, и все же Амос чувствовал себя как-то непонятно. И не только потому, что мозг основательно взболтало внутри черепа, — это, собственно, и именуется сотрясением. Что это было за странное чувство и почему оно появилось, он и сам не мог толком объяснить.
Сон все не шел, и около трех ночи Декер принял душ, оделся и спустился вниз.
На кухонной стойке увидел листок бумаги. Подхватил его. Это оказался тот перечень чисел, который недавно подсунула ему Зоя — проверить, сумеет ли он их запомнить.
Повинуясь какому-то непонятному побуждению, Декер вдруг решил повторить этот тест. Отложил листок в сторону. Вызвал в памяти его изображение, пробежался по колонкам цифр. Все было замечательно, пока он не добрался до самого низа страницы. Тут произошел какой-то сбой — словно проигрыватель споткнулся о царапину на компакт-диске.
«Где же два последних числа?»
В некотором отупении он вышел через заднюю дверь, опустился на плетеный стул на террасе. К счастью, его частично прикрывал навес, поскольку моросил мелкий дождик. Хотя Декеру было на это плевать. Приходилось ему уже сиживать под дождем. И даже спать под дождем приходилось — еще в Огайо, когда на какое-то время он остался без крыши над головой.
Крепко потер макушку. Абсолютной памятью он владел уже так долго, что стал воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. Были в этом владении и неприятные моменты — в частности, время так и не стерло из нее жуткие воспоминания о трагической гибели его семьи. Но оказалось также, что этот исключительный дар — редкостное подспорье при раскрытии преступлений, и Амос всегда на него полностью полагался. Неужели это некогда безупречное запоминающее устройство стало оставлять незаполненные пробелы?
Прикрыл глаза, снова представил себе листок с цифрами. На сей раз два последних числа различил, а вот три посередине — никак. Они упорно расплывались, словно на чернила, которыми они были написаны, попала вода.
Этого еще только не хватало!
Декер уставился на дом напротив, с которого и началось нынешнее расследование. Если б он не стоял тогда на этой террасе, потягивая пиво и озираясь по сторонам, они с Джеймисон никогда не впутались бы в это дело.
«Кто же вас убил?»
Больше всего Декера сейчас занимал ответ именно на этот вопрос.
— С вами все хорошо, мистер Амос?
Обернувшись, Декер увидел Зою, которая стояла в дверях в своей розовой пижамке. Она держала под мышкой ярко-зеленое одеяло и нерешительно покусывала большой палец. Вид у нее был озабоченный.
— Все отлично, Зоя.
— Тетя Алекс сказала, что вы стукнулись головой.
— Да ничего страшного. Стукнулся и стукнулся. А ты чего не спишь?
Она вышла на террасу и села по-турецки прямо на доски рядом с ним, плотно укутавшись в одеяло.
— Иногда просто просыпаюсь. Потом иду попить молочка, но мама сегодня забыла купить.
Она примолкла и опять сунула в рот большой палец.
Глядя на нее сверху вниз, Декер вдруг увидел вместо нее другую девочку — свою дочь Молли.
— У моей дочки тоже было такое же одеялко. Она называла его «Гермиона». Знаешь, из Гарри Поттера? Гермиона Грейнджер.
— Мама не читает мне такие книжки и кино смотреть не дает. Говорит, что я еще маленькая.
— Ну когда вырастешь, тебе точно понравится.
— А как вашу дочку зовут?
— Молли.
— А она меня старше?
Декер отвернулся — вдруг перехватило горло. Зачем, дурак, приплел сюда Молли?
Кивнул:
— Лет на шесть старше.
— А что же она с вами не приехала?
«Угу, далеко не лучшая была мысль».
— Она была… Она в школе.