Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Она любила отца. Но вполне могла и возненавидеть за то, что он оставил ее, предпочел свои политические убеждения любви к ней. Хотя я не психолог, поэтому могу ошибаться. В любом случае она пошла по стопам отца.
— Что вы имеете в виду? — спросила Мишель.
— Она, совсем как ее отец, участвует в маршах и демонстрациях, направляет письма протеста, пишет разоблачительные статьи в альтернативной прессе.
— Значит, Кейт могла ненавидеть своего отца за то, что оставил ее, но теперь старается превзойти его?
— Похоже на то.
— А с матерью она ладила?
— В общем, да. Хотя и могла считать ее виноватой в том, что случилось.
— В том, что она ушла от отца? Она думала, что будь у них нормальная семья, он бы не решился на такой поступок? — предположил Кинг.
— Да.
— Значит, вы не видели Регину Рамсей после смерти ее мужа? — спросила Мишель.
Конт ответил, чуть помедлив:
— Видел, конечно: во время похорон и еще несколько раз потом, когда Кейт училась.
— А что было причиной ее смерти?
— Передозировка лекарств.
— Она больше не выходила замуж? — поинтересовался Кинг.
Конт немного побледнел.
— Нет. Не выходила. — Он взял себя в руки и заметил немой вопрос в их глазах. — Извините, мне очень больно об этом вспоминать. Они были моими настоящими друзьями.
Кинг снова внимательно посмотрел на фотографию. Здесь Кейт Рамсей было лет десять. Лицо умное и любящее. Она стояла между родителями, держа их за руки. Хорошая дружная семья. По крайней мере на фотографии.
Он вернул снимок.
— Вы можете нам сообщить еще что-нибудь полезное?
— Вряд ли.
Мишель дала ему свою визитку с номерами телефонов:
— На случай, если вдруг вспомните что-нибудь еще.
Конт взглянул на карточку:
— Если то, что вы говорите, правда, если был еще один убийца, то что он должен был сделать? Подстраховать Арнольда, если тот промахнется?
— Или в тот день должен был погибнуть не один человек, — задумчиво произнес Кинг.
Глава 35
Позвонив в университетский Центр публичной политики, Кинг и Мишель узнали, что Кейт Рамсей сейчас нет на месте, но она должна вернуться через пару дней. Они приехали на машине обратно в Райтсбург, где Кинг предложил заехать на стоянку дорогого продуктового магазина в центре города.
— Думаю, что после того как я заставил тебя столько часов мучиться в дороге, мой долг — угостить тебя роскошным обедом с хорошим вином, — пояснил Шон.
— Неплохая мысль. Но все равно — то, чем мы занимались, было намного интереснее, чем стоять в дверях с пистолетом, пока политик набирает голоса.
— Разумный ответ. Ты быстро учишься. — Кинг вдруг посмотрел в сторону, явно о чем-то задумавшись.
— Ладно, этот взгляд мне уже знаком, — заметила Мишель. — Что на этот раз пришло тебе в голову?
— Ты помнишь, как Конт говорил, что колледжу Аттикус сильно повезло с таким преподавателем, как Рамсей? Что ученые из Беркли и видные эксперты не часто выбирают для работы колледжи типа Аттикуса?
— Да. И что?
— Я посмотрел дипломы Конта, развешанные по стенам. Он учился в приличных заведениях, но никогда не входил даже в двадцатку лучших выпускников. Думаю, что и другие преподаватели по своему уровню и близко не стояли возле такой величины, как Рамсей. И наверняка чувствовали себя рядом с ним неуютно.
Мишель задумчиво кивнула.
— Возникает вопрос: почему доктор философии, блестяще защитивший диссертацию, получивший степень в Беркли, общепризнанный авторитет в своей области, преподавал в таком захудалом колледже, как Аттикус?
— Вот именно! Мне кажется, в прошлом Рамсея не все было гладко. Может, у него имелись проблемы из-за каких-то политических грехов молодости.
— Но разве это не выплыло бы наружу после убийства Риттера? Наверняка его прошлое изучили под микроскопом.
— Все зависит от того, насколько хорошо ему удалось спрятать концы. Но вообще-то шестидесятые годы были сумасшедшим временем.
Пока они прохаживались вдоль полок магазина, выбирая продукты для ужина, Мишель заметила, как состоятельные посетители перешептывались, бросая косые взгляды на Кинга.
У кассы Шон похлопал по плечу мужчину, стоявшего перед ним и всячески старавшегося его не замечать:
— Как дела, Чарлз?
Мужчина обернулся и побледнел.
— А, Шон, спасибо, хорошо. А у тебя? В смысле… — Чарлза явно смутил собственный вопрос.
— Дерьмово, Чарлз, дерьмово, — весело улыбнулся Кинг, — по-другому и не скажешь. Но я уверен, что в случае чего могу на тебя положиться, верно? Помнишь, как я помог тебе уладить проблемы с налогами пару лет назад?
— Что? О-о, я… извини, меня снаружи уже заждалась Марта. До свидания.
Чарлз поспешил к выходу и быстро забрался в универсал «мерседес», за рулем которого сидела почтенная седовласая женщина. Услышав сбивчивый рассказ мужа, она открыла рот от изумления, и машина рванулась со стоянки.
Мишель и Кинг вышли на улицу с пакетами в руках.
— Шон, мне очень жаль, что так получилось, — тихо сказала она.
— Не переживай, хорошая жизнь не могла длиться вечно.
Дома Кинг приготовил замечательный ужин, который начинался с салата «Цезарь» и крабовых лепешек. На горячее он подал свиную вырезку с соусом из грибов и сладкого репчатого лука, а на гарнир — картофель с чесноком. Шоколадные эклеры на десерт завершали трапезу. Ужинали они с Мишель позади дома на деревянном настиле с видом на озеро.
— Раз уж ты умеешь так здорово готовить, тебя можно выписывать для обслуживания вечеринок? — шутливо осведомилась она.
— Если сойдемся в цене.
Мишель подняла бокал:
— Вино просто отличное.
— Это вино и должно быть таким: сейчас оно как раз дошло. Я хранил его в погребе семь лет. Одна из моих самых дорогих бутылок.
— Я польщена.
Шон бросил взгляд на озеро.
— Как насчет того, чтобы чуть попозже искупаться?
— Во всем, что касается воды, я всегда за.
— В гостевой комнате есть купальники.
— Шон, ты должен знать: я никогда никуда не отправляюсь без спортивных принадлежностей.
Кинг спустил на воду большой красный гидроцикл и сел за руль, а Мишель устроилась на заднем сиденье, обняв его за талию. Они проплыли около трех миль и остановились в небольшой мелкой бухточке, где Шон бросил якорь.
— Недель через шесть или около того здесь будет буйство красок, — сказал он, обводя взглядом окрестности. — И мне очень нравятся горы, когда за ними садится солнце.
— Ладно, пора заняться спортом, чтобы переварить ужин. — Мишель сняла спасательный жилет и скинула майку и брюки, оставшись в ярко-красном раздельном купальнике с лайкрой.
Прекрасные горные вершины больше не могли удержать взгляда Кинга, переместившегося с них на Мишель и разглядывавшего ее с нескрываемым восхищением.
— Что-то не так? — спросила она немного смущенно.
— Все так, — буркнул он, быстро отводя глаза в сторону.
— Первый — пошел! — крикнула Мишель и погрузилась в воду. — Ты так и будешь сидеть? — спросила она, вынырнув.
Шон быстро разделся и поплыл в ее сторону.
Мишель посмотрела на берег:
— Как думаешь, сколько до него?
— Ярдов сто, а что?
— Я подумала о триатлоне.
— Почему-то меня это не удивляет.
— Давай наперегонки.
— Вряд ли это будет на равных.
— А ты не слишком самонадеян?
— Нет, напротив, я думаю, что не смогу с тобой тягаться.
— Откуда ты знаешь?
— Ты спортсменка, а я адвокат средних лет с больными коленями и рукой, искалеченной пулей, полученной во время служения обществу. Это все равно что ты будешь соревноваться со своей бабушкой, прицепив к ее ногам свинцовые накладки.
— Сейчас увидим: так ли это? Я думаю, ты недооцениваешь свои возможности. Итак, раз, два, три — начали! — Она устремилась вперед, разрезая теплую спокойную воду мерными гребками.
Кинг поплыл за ней и, к своему удивлению, довольно быстро стал ее нагонять. Вскоре они приблизились к берегу с почти одинаковой скоростью. Мишель засмеялась, когда Кинг, дурачась, схватил ее за ногу, и до берега они добрались одновременно. Шон упал на спину и никак не мог отдышаться.