Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Я не говорил вам об этом раньше, но вы выглядите прелестно. Вы очень красивы.
— Благодарю вас.
Он отвернулся, явно смущенный собственными словами.
— Я… иногда мне трудно говорить такие вещи женщинам. Многие мужчины нередко переходят границы… Полагаю, вы часто встречаетесь с подобными вещами в своей работе. Ведь ФБР все еще мир мужчин?
— Да. Но положение медленно меняется к лучшему. И нам нужно научиться избегать ситуаций, когда один человек делает комплимент другому без должного уважения.
— Согласен.
— Именно по этой причине я вам скажу, что вы выглядите весьма благородно.
Он смущенно улыбнулся.
— Хорошее слово, благородно. Должно быть, причина в седых волосах.
— Мужчины выглядят благородно, а женщины просто стареют.
— Еще одна несправедливость жизни, — заметил Лайнберри.
Когда принесли и разлили вино, они чокнулись бокалами, и Пайн сделала осторожный глоток.
— Ух ты, пробирает! — На лице Пайн появилось смущение. — Извините, я не знаю правильного термина.
— Он правильный, если вы именно так восприняли вино. И, чтобы вы знали, прежде я и сам использовал подобные слова.
— А что это за вино?
— «Амароне» из Вероны, которая в Италии. Этот сорт винограда особым образом собирают и сушат, что приводит к появлению терпкости и необычайной интенсивности вкуса в созревшем вине. — Он смущенно улыбнулся. — Конец лекции.
— Нет, мне очень интересно. Я бы хотела знать больше.
— Вам нужно немного подождать, когда вино еще больше насытится кислородом. Тогда проберет еще сильнее!
Они сделали заказ, и его доставили без лишней суеты и спешки. Владелец дважды к ним подходил, а в конце им даже не принесли счет.
— Неужели вы ужинаете тут бесплатно, или есть какое-то другое объяснение?
— У меня здесь личный счет. Это упрощает жизнь.
— Понятно.
— Если вы когда-нибудь окажетесь в Атланте и вам потребуется место, чтобы переночевать, у меня есть небольшая квартирка в Бакхеде. Пожалуйста, останавливайтесь там, если возникнет необходимость.
— Вы очень щедры, — сказала Пайн, не глядя ему в глаза.
— Это не пустые слова. Для меня будет честью, если вы примете мое предложение.
Несколько секунд Пайн молчала, формулируя вопрос, который ей хотелось задать весь вечер.
— Когда вы видели мою мать в последний раз? — наконец спросила она.
Он сделал глоток вина, вытер губы салфеткой, поправил перед собой солонку и перечницу.
— За день до того, как вы втроем покинули город.
— Они вам не сказали, куда намерены уехать?
— Нет. И должен признать, мне было… больно.
— Но в конце концов вы восстановили отношения с моим отцом?
— Да.
— Но не с матерью. Почему? Он ведь знал, где мы жили.
— Вероятно, решил сохранить это в тайне.
— Но вы же дружили.
— Это происходило уже после развода ваших родителей. Может быть, Тим больше не хотел, чтобы я с ней встречался. Я не знаю причины.
— У меня складывается впечатление, что вы были с ней очень близки, — проговорила Пайн.
— Я был очень близок с обоими, — твердо сказал Лайнберри. — Я уже говорил, что собирался предложить вашему отцу работу в моей компании.
— Но он покончил с собой.
— Да. Ужасно. Я не мог в это поверить.
— А потом моя мать приехала в город, чтобы организовать похороны. Но вы с ней не встретились?
— Она так и не связалась со мной.
— И вы не дождались встречи с ней, когда она вернулась?
Лайнберри пожал плечами и опустил глаза.
— Тогда я еще только создавал свой бизнес. Летал по всему миру, находил новых клиентов, набирал персонал, искал новые ресурсы. Почти два десятилетия моя жизнь представляла собой настоящий водоворот. Я никогда не находился в одном месте более недели. К счастью, в дальнейшем мой темп замедлился. — Он улыбнулся, больше для себя, чем для нее. — Не следует забывать, что я уже совсем не так молод, как прежде.
— Это происходит со всеми нами. Во всяком случае, с теми, кто еще жив.
— Да, вы совершенно правы. Мне следует испытывать благодарность за все, чем я обладаю.
Однако его последние слова не показались Пайн искренними.
 
Когда «Астон Мартин» отъезжал от парковки, Лайнберри спросил:
— Не хотите выпить по стаканчику на ночь?
— Где?
— Моя квартира совсем рядом.
— Разве нам не пора возвращаться? — после некоторых колебаний спросила Пайн.
— Ну, если мы почувствуем, что устали, то сможем остаться переночевать. У меня есть комната для гостей.
Пайн бросила на него жесткий взгляд.
— Но я ничего не взяла с собой, ведь не собиралась оставаться в Атланте.
— У меня есть вещи, которыми вы сможете воспользоваться.
Пайн отвернулась, она явно чувствовала себя неловко.
— И вы сможете задать новые вопросы, если захотите. А я постараюсь на них ответить.
Пайн повернулась к нему.
— Тогда поехали.
  
Глава 61
 
«Маленькая квартирка» в Бакхеде оказалась двухэтажным пентхаусом в почти новом небоскребе — с собственным лифтом, выходившим в прихожую.
— Ладно, снова «ух ты», — сказала Пайн, когда Лайнберри провел ее в гостиную, откуда открывался великолепный вид на столицу Джорджии. Пайн подошла к стене, полностью состоявшей из окон, и выглянула наружу.
— Разве у вас нет занавесок или чего-то в этом роде? Здесь все кажется слишком открытым.
— Это специально обработанное стекло. Я могу смотреть наружу, но никто не видит того, что происходит внутри.
— О, тогда все понятно. Но я сомневаюсь, что это дешевле штор.
— Вы правы, — с улыбкой сказал он, снял и повесил на спинку стула пиджак. — Что бы вы хотели выпить? У меня полный бар.
— На самом деле я бы предпочла «Амароне», если, конечно, оно у вас есть, — ответила Пайн.
— Да, есть. Я еще в ресторане понял, что оно вам понравилось. Идемте, покажу вам винный подвал.
Лайнберри провел ее по длинному, отделанному деревом коридору, свернул направо, и они остановились перед каменной стеной с двумя огромными деревянными дверями со стеклянным верхом.
Он нажал на выключатель, за дверями зажегся свет, Лайнберри открыл одну из них и жестом предложил Пайн войти. Затем он последовал за ней и прикрыл за собой дверь.
Пайн слегка поежилась.
— В помещении около пятидесяти восьми градусов [348] и постоянный уровень влажности, — объяснил Лайнберри. — Здесь есть бутылки редкого вина, и оно испортится, если не поддерживать правильный климат.
Пайн заметила, что кирпичи на потолке и полу выглядят новыми, в то время как деревянные балки потемнели от времени. Все столярные работы были сделаны настоящим мастером, каждая деталь, изгиб и шов выглядели идеальными.
— Здесь все великолепно, у меня такое впечатление, что мы попали в Средневековье.
— Примерно так я описывал задачу компании, которая провела здесь работы.
Он открыл стойку с вином и окинул взглядом бутылки.
— Думаю, эта подойдет. — Он достал бутылку и подержал ее перед собой. — Это не тот виноградник, чье вино мы пили в ресторане, но, полагаю, оно понравится вам больше!
— Я вам верю.
— В самом деле?
— А разве существует причина, по которой мне не следует этого делать? — осведомилась Пайн.
— Нет, но с того самого момента, как мы встретились в Андерсонвилле, я уловил в вас некое неоднозначное отношение, — заметил Лайнберри.
— Не принимайте его на свой счет, — сказала Пайн. — Я со всеми так себя веду.
Они пили вино, устроившись на затянутых тканью плетеных креслах из ивы, которые стояли около стеклянного столика на одной из открытых террас, окружавших квартиру с трех сторон. Теплый ветерок шевелил длинные распущенные волосы Пайн. Множество крупных растений в кадках, расставленных на террасе, отмечали маленькую площадку для гольфа, предназначенную для отработки удара патт. В небе было полно самолетов, направлявшихся в Международный аэропорт Хартсфилд-Джексон, и их разноцветные огоньки мигали вдалеке, точно цепочка воздушных рождественских огней.