Алоха из ада (ЛП)

Голоса справа от меня. Семь, может быть, восемь. Звон и стук металла и стекла. Шум машин и шёпот небольших газовых горелок. Лаборатория. Слева от меня, ближе к улице, я не слышу ничего. Скорее всего пустующие в этот час кабинеты. Похоже, все собрались в лаборатории.
— Не высовывайся, когда войдём внутрь, — говорю я. Затем беру её за руку и мы проскальзываем внутрь сквозь тень на стене.
За дверью находится приёмная со столом, компьютером и телефоном. На стене над столом секретарши коваными железными буквами написано «БИО-СПЕШАЛТИС ГРУП». Либо компания имеет дело с большим количеством страдающих амнезией, либо им очень, очень нравится, как звучит их название.
Кабинет в передней части здания с видом на улицу не рассчитан на то, чтобы производить впечатление, но хотя бы выглядит так, будто эта лаборатория — законный бизнес. Должно быть, всё осуществляется через курьера или самовывозом. Простой деревянный стол, который можно встретить в кабинете любого директора средней школы, завален квитанциями, графиками и недоставленными результатами лабораторных исследований. Деловой телефон с примерно девяноста кнопками, большая часть которых не подписана. Комбинированный факс и копировальный аппарат. В углу растение с блестящими зелёными листьями, которое выглядит так, словно это единственная вещь в кабинете, о которой заботится его обитатель.
Мы проходим в соседний кабинет. Аллилуйя. Этот украшен как для президента банка. Тёмно-зелёные стены со светлой отделкой. Весьма в викторианском стиле. Инкрустированный кожей дубовый стол, достаточно большой, чтобы сажать грузовые самолёты. Плазменный телевизор на стене и застеклённый шкаф на другой, заполненный дипломами в рамках и кубками. Всё выглядит очень мило и респектабельно, и, держу пари, скопировано прямо из каталога мебели для руководителя. Стена слева от стола — вот причина, почему этот милый кабинет расположен здесь, а не в передней части с видом. У этого окно выходит прямо в лабораторию.
Я был прав. В ночной смене восемь человек. Сборище опрятных типов МТИ и неряшливых варщиков мета старой школы, у которых осталось достаточно клеток головного мозга, чтобы двинуться вверх по пищевой цепочке на рынок экзотики.
Что действительно интересно, так это не люди, а их оборудование. Это не обычное университетское изобилие бунзеновских горелок и бурлящих колб доктора Франкенштейна. Это место обставлено как звездолёт из телесериала. Глянцевое, сексуальное и временами полупрозрачное оборудование Золотой Стражи, собрание передовых людских технологий, усовершенствованных ангелами, нанятыми Аэлитой, сумасшедшей королевой ангелов Стражи. В последний раз, когда я её видел, она уходила из Стражи, так что могла вернуться на Небеса и, без балды, убить Бога, нерадивого папашу с бездушными глазами, который, как она считала, изжил себя. Возможно, Аэлита самая злобная и безумная тварь с крыльями, которую я когда-либо встречал, но надо отдать должное её честолюбию.
Должно быть, выходящее в лабораторию окно одностороннее, потому что оттуда нас никто не замечает. Скорее всего Кэнди уже встречала изготовителей наркотиков, и я знаю, что ничего подобного технике Золотой Стражи ей видеть не доводилось. Она прижалась носом к стеклу, словно первый раз пришла в зоопарк.
Я сажусь за стол и набираю номер Хунахпу с его офисного телефона. Это должно привлечь его внимание. Я гляжу сквозь окно лаборатории, надеясь, что Хунахпу внутри с лаборантами. Я слышу, как звонит сотовый, но никто из лаборантов не достаёт телефон. После нескольких звонков телефон Хунахпу отключается. Никаких сообщений голосовой почты. Ничего. Спустя минуту звонит телефон на столе. Я жду. Несколько звонков, и включается встроенный в телефон диктофон. Из динамика раздаётся усиленный голос.
— Старк. Возьми трубку. Я знаю, что ты там.
Проклятье. Я поднимаю трубку.
— Кто это?
— Тот, с кем ты хотел поговорить. Так что, говори.
— Как ты узнал, что я буду здесь?
— Я знаю, что ты видел Кэролин. И я знаю, что ты из тех убедительных людей, которые заставят её рассказать о Кейле. Раз у тебя есть мой сотовый, и ты звонишь из моего кабинета, что-то подсказывает мне, что и его ты тоже нашёл. Он мёртв?
 
— Вполне. Был когда-нибудь в «Пончиковой Вселенной»? Они открыты двадцать четыре на семь. Почему бы нам не выпить вместе кофе?
— Давай не будем, и притворимся, что уже посидели.
— Гляжу на твою лабораторию.
— Конечно.
— Вы то, что осталось от Золотой Стражи, не так ли? Я имею в виду, что, когда Стража закрылась, любой идиот мог бы купить краденное лабораторное оборудование, но сколько людей смогли бы им пользоваться?
— Не все из нас из Стражи. Есть и другие ячейки, разбросанные тут и там. Но мы все потеряли свою страховку по стоматологии и 401(k) [92], когда правительство нас закрыло. Оставалось либо найти способ зарабатывать на жизнь, либо переходить на талоны на питание, а как и ты, мы терпеть не можем заполнять бумажки.
Я пытаюсь определить его акцент, но не за что уцепиться. Как будто он учился говорить фонетически. Стража или Национальная безопасность направили его на занятия по речи, чтобы стереть любые региональные следы.
— Я тебя знаю? — спрашиваю я.
— Я видел тебя в кабинетах Стражи, но задушевных бесед мы никогда не вели.
Ангел в моей голове говорит со мной. Он слегка Шерлок Холмс, что, полагаю, делает меня доктором Ватсоном. Я не в восторге от этого. Лучше пусть он будет Старски, а я Хатч. По крайней мере так у меня будет крутая тачка.
— Почему у меня такое чувство, что в этом как-то замешан Уэллс? Что он возвращается в Лос-Анджелес и хочет иметь свою собственную частную армию. Может, он хочет поднять панику из-за наркотика, связанного с худу, и заставить их вернуть его обратно.
Хунахпу издаёт какой-то звук. Сперва я думаю, что это чих, но понимаю, что это слабый смешок.
— Не тупи. Уэллса выперли, потому что он был и остаётся бойскаутом. Он не видит большой картины. Он и не хочет, потому что она настолько большая, что даже и арестовать некого.
— В соседней комнате есть ты и твои люди.
— Если бы он пришёл, мы бы узнали об этом. Если бы он схватил нас, то не продержал бы долго.
Это не хвастовство. Я читаю это в его голосе. Этот парень связан с чем-то или кем-то, что выше облаков и, скорее всего, так же скрыто.
— То есть, ты сам по себе, создаёшь проблемы после того, как твой босс ловит пулю. Кто ты тогда? Ты считаешь себя сорок седьмым Ронином [93]? Снимаешь фильм во дворе у бабушки?
— В жопу федералов. Сестра Луди помогла нам. Теперь мы работаем на неё.
— Ты ведь имеешь в виду Аэлиту?
Я откидываюсь в кресле Хунахпу. Он несколько секунд молчит. Я задел за живое.
— Называй её как хочешь, бледнолицый. Сестра Луди явилась ко мне в видении, и я увидел, кто она такая на самом деле.
— Ты имеешь в виду, что Аэлита проникла тебе в голову и показала то, что ты хотел видеть. У неё это хорошо получается. Она грёбаный ангел. И она безумна. Ты ведь знаешь это?
— Она делает то, что необходимо. Как и мы.
— Ты тоже сумасшедший, или просто глупый?
— Старк, ты ранишь мои чувства. Если ты и правда так думаешь о сестре Луди, полагаю, тебе не нужно то, что она для тебя оставила.
Я выпрямляюсь в кресле.
— Забираю свои слова обратно. Аэлита — это Флоренс Найтингейл [94], Патти Смит [95] и мисс Америка в одном флаконе. Итак, что она мне оставила?
— Сообщение. Слушай. «Если ты зашёл так далеко, то уже слишком поздно».
Я кладу локти на стол.
— Что это значит?
— Я думал, ты знаешь. Охуенно смешно, что ты не знаешь, тебе не кажется?
— Зачем вам был нужен Хантер Сентенца?
— Она нам велела.
— Раньше я считал Уэллса болонкой и истинно верующим, но у этого маленького засранца докторская степень по небесному холуйству.