Змий (СИ)

— Фуххх… — Выдохнула с облегчением Мария, стоило только душе твари оказаться в запертой ловушке душ и лишиться доступа к миру Грёз, — У этого чудовища была невероятно крепкая защита!!! Что это такое вообще? Когда я насильно затягивала его в мир снов, у меня сложилось впечатление, будто бы я не одного разумного туда пыталась уволочь, а целый сонм сильных магов! Впервые с таким сталкиваюсь.
— Мария, я сам мало что понимаю и у меня нет времени на долгие разговоры! В Риме сейчас целое нашествие оживших мертвецов. Кто-то насытил множество древних захоронений чистым некросом и произошло самоподнятие различной нежити и умертвий, отчего сейчас братьям из ордена Творца и инквизитором очень тяжко, так как им приходиться сражаться с тысячами бывших рыцарей и участников крестовых походов, что в бытность живыми являлись одарёнными! Мне срочно нужно туда, ты со мной?
— Да!! Немедленно отправляемся.
И через мгновение произошли две вспышки света, ознаменовавшие их отбытие. Им ещё было чем заняться в Риме!
Париж. 1 июня 1974 года. 19:20 по Гринвичу
— Дорогой, что происходит? — Эйлин Певерелл-Принц не на шутку обеспокоилась, когда увидела, как у Эдмунда заледенело лицо и весь его вид буквально кричал о том, что её муж готов в любое мгновение вступить в бой и в данный момент предельно собран и сосредоточен.
— Только что мне пришло оповещение от милорда, демон вступил в активную игру. А ещё кто-то неподалёку от нас активирует то ли ритуал, то ли какой-то артефакт, от которого на сотни миль разит Злом! Ни тьмой, ни страданиями или же прочим негативом, а чистейшим Злом! — Ответил своей возлюбленной сын Богини Смерти здешнего мироздания, и следом без предупреждения активировал ментальной командой артефакт экстренной эвакуации у жены:
«Портус Певерелл-кастл. Осадное положение! Ни кого ни впускать, ни выпускать из замка!»
Последние два приказа были адресованы родовому камню, на который завязана защита замка, и теперь можно было не беспокоиться за свою драгоценную жёнушку. Пусть она и является архимагом, но Эйлин далеко не боец, а маг поддержки.
«Посмотрим, кто это здесь шалит, что даже у меня волосы дыбом встали от дрянных эманаций неизвестного происхождения!»
С такими мыслями Эдмунд, не став ломиться сломя голову на встречу неизведанного, скрытый Вуалью Морены, переместился поближе к источнику угрожающих флуктуаций, оказавшись на Елисейских полях, и застал отвратительную картину жертвоприношения, в центре которого стояла явно женская фигура, скрытая балахоном с глубоким капюшоном, которой прислуживали умертвия, что в данный момент были заняты резней находящихся без сознания маглов и магов, тем самым насыщая кровью и энергией сложную пентаграмму.
Эдмунд понял, что дело пахнет очень скверно, ведь от взгляда на пентаграмму, которую поили жертвенной силой умертвия под присмотром неизвестной, у него сводило скулы, и только он собирался раскрыть своё присутствие, в попытке помешать активировать готовящуюся мерзость, как стало понятно, что он с этим уже опоздал.
Реальность словно бы мигнула и вдруг утратила все свои краски, а до него дошло, что они выпали из материального мира, оказавшись на верхнем плане астрала, являющегося тенью физического отражения реальности. И всё бы ничего, если бы не то, что ритуал не только перенес их в энергетическое измерение, а ещё и давал практически безграничную власть над здешней областью «пространства» стоящей в центре пентаграммы колдунье!
И лишь оказавшись в астрале с твари слетели чары сокрытия, и Эдмунду открылась отвратительное зрелище в виде пораженной миазмами сотен тысяч жертв души безумной суки, которая очень долгие годы, а может и сотни лет только и делала, что применяла мистические практики, основанные на заёмной жертвенной силе.
— #₽+&+"[email protected]₽₽_? — Прозвучало мелодичным голоском и на неизвестном языке вопросительное обращение к нему со стороны колдуньи.
— Мне не известен язык, на котором Вы ко мне обратились, — Эдмунд был очень удивлён тому, что его удалось обнаружить, и так как уже не имело смысла поддерживать на себе вуаль Морены, он сбросил чары, решив попробовать вступить в диалог с неизвестной, пока тем временем пытался установить ментальный канал с кем-нибудь из ордена или же родни, желая вызвать хоть кого-то к себе на помощь. Колдунья, находящаяся сейчас перед ним, мало чем уступала в голой мощи сильнейшим архимагам ведьмаков из старшего поколения, и у него были весомые сомнения в том, что ему удастся с ней справиться самостоятельно.
 
— А теперь тебе понятна моя речь, мальчик? — спросила на древнегреческом колдунья, что скинула с головы капюшон и открыла своё очаровательное личико. Девушка обладала очень яркой внешностью. Глаза, что сияли золотом, волосы, что были чернее самой темной ночи, будто бы одушевлённый мрак, струящийся по её плечикам и укрывающий голову, но самым ярким в её облике были остроконечные ушки!
— Мне известен язык древних эллинов. Ответь же, пожалуйста, кто ты и что здесь делаешь?
Вопрос звучал глупо, уж явно не цветочками любоваться она прибыла во Францию, устраивая в её столице крупномасштабное жертвоприношение, но Эдмунд собирался до последнего тянуть время, ведь бедолаге всё никак не удавалось преодолеть власть неизвестной колдуньи над областью пространства астрала, в котором он случайным образом очутился вместе с ней и её приспешниками, дабы послать призыв о помощи братьям из ордена.
— Я Медея [40], а как тебя зовут, юноша?
Вот только Эдмунду не удалось ответить, так как сзади в него прилетел чудовищный по силе удар астральными чарами, которые визуально выглядели как огромная секира.
Его интуиция в этот момент взвыла дурным голосом, и он смог почувствовать возникшую позади себя угрозу собственной безопасности, да только увернуться от неё Эдмунда никак не успевал. Все, на что его хватило, это лишь немного сместиться, и атака, нацеленная на его голову, ударила в плечо. Личная защита из шумерской школы магии, без которой он в принципе не выходит за ворота Певерелл-кастла, смогла его защитить от этой атаки, но к ужасу Эдмунда он вдруг осознал, что ему не под силу здесь зачитать новое заклинание и подвесить в свою ауру очередную Личную защиту. Медея, взяв в подчинение огромную область астральной тени, отражающей проекцию Парижа, запретила в этом пространстве любой каст каких бы то ни было заклинаний и устойчивых мистических конструктов, работа которых основана на строгих правилах, энергетически каркасах и плетениях. Только голый контроль и волевая магия, только хардкор!!!
— Какая любопытная букашка. Даже в моё время знания шестидесяти шести школ магического искусства Ура считались древностью и редкостью! Я передумала тебя убивать. Мне будет очень интересно покопаться у тебя в голове на предмет экзотических знаний. Схватить его! — Отдала Медея команду своим фамильярам, представляющих собой высших астральных духов, один из которых был воплощением чувства Боли, а другой Ненависти!
И Эдмунду пришлось выкладываться на полную, показав Медее всё из доступного ему на данный момент. На голой воле бедолаге приходилось возводить перед собой щиты, что отражали атаки беснующихся и бросающихся на него тварей, при этом стараясь причинить духам урон чистым некросом, который был для них словно сильнейшая кислота. Но к большому сожалению Певерелла, находясь в ином плане, покинув родную реальность, ему было очень сложно с наскоку перестроиться под новые константы здешнего измерения и оперировать здесь доступными ему энергиями. Он ещё не привык к переменчивому сопротивлению среды астральной тени к его попыткам высвобождения силы и её трансформации с целью придать ей необходимые свойства. Каждая удачная попытка не просто уклониться, а поставить перед собой щит против духов-фамильяров Медеи, вызывала волны в энергетической стабильности здешнего фона, что приводило к мгновенному его изменению и Эдмунду по новой приходилось подбирать верные значения напряжения, концентрации и формы силы, дабы получить желаемый, прогнозируемый результат, а не простой пшик!