Змий (СИ)

— Так, а ну-ка быстренько взяла себя в руки! Я, конечно, всё понимаю, но разве я давал тебе хоть раз повод усомниться в своей верности нашим узам. И это если на секундочку забыть, что мне в принципе невозможно изменить Вам! Так что давай остывай и исправляй то, что натворила, — кивнул я ей в сторону искореженной, местами подпаленной, ошпаренной кислотой, дезинтегрированной и много чего ещё мебели и прочей обстановки бывшего интерьера комнаты, что сейчас выглядела очень плачевно.
Говорил же я это Марии, подойдя к ней и заключив в объятья, попутно притянув к нам Конеко, стоящую всё это время в дверном проёме и не последовавшую ранее за влетевшей в комнату разъяренной фурией — своей госпожой.
Постояв же так недолго и дождавшись, когда в Марии подавляющими чувствами станут вина и раскаяние, чмокнул каждую в носик, а следом, выпустив их объятий, сказал, что буду ждать их в соседнем помещении, добавив:
— Там обстановка намного комфортнее, чем здесь.
И махнув им рукой, которой до этого обвел интерьер, ранее выглядящий очень уютной гостиной, где я очень любил проводить время в своём дворце в подземном городе, добился этим ещё большего чувства вины у горячей итальянки, доставшейся мне в суженные, и только после этой пантомимы направился на выход из комнаты.
Так-то понятно, что времени у Марии на исправления последствий её ревности уйдет всего ничего. Одно мановение ауры, простое пожелание порядка и её божественное начало приведёт интерьер комнаты в первозданный вид. Оставил же я их одних в-первую очередь ради того, чтобы дать время Марии, дабы она успела собраться с мыслями. Эххх… Сколько я не боролся с её импульсивностью и горячностью, но труды мои пропали втуне. Стоит только дел коснуться небезразличных ей людей, как место её логики и здравого смысла занимают чувства и южная темпераментность, доставшаяся ей от предков.
Но вот, не прошло и десяти минут, я только-только распробовал новый сорт бренди, который изготавливают у нас в Скалистом приюте, как в комнату вошли мои жёнушки, и судя по их похоронному настроению, одна из них точно будет виниться мне, а вторая её молчаливо поддержит в этом деле.
— Поторопитесь и давайте рассаживайтесь. Нам надо с Вами серьезно поговорить.
Ух!!! Вот это от них шибануло в чувствах страхом и безнадегой. Нет, я, конечно, хочу им вправить мозги, но терзать им душу и быть причиной психологической травмы и расстройства — я не желал.
— Так дело не пойдет! А ну отставить панику. Не собираюсь я предпринимать в отношении Вас никаких мер и кар. В этот раз по крайней мере. А теперь объясните мне кто-нибудь, что это на Вас нашло? С чего вдруг такая бурная реакция?
На удивление слово взяла Конеко, Мария же разглядывала свои туфельки и не отрывала своего взгляда от пола. При этом я словно оказался в прошлом, четыре века тому назад, когда Мария была ещё совсем ребенком, ведь у нее сейчас как и тогда, когда она в свои детские годы набедокурит, пылали ушки, а краснота стала перебираться всё ниже, затронув не только лицо, но и добравшись до её плечиков, что пылали алым.
— От тебя пахло похотью и страстью, феромонами очень сильного магического существа, не нашими.
Как-то рублено, а порой срываясь на порыкивание кошачье, ответила моя киса.
Странно, почему же тогда я на себе ничего не обнаружил? А оглядев себя ещё раз, до меня только доперло, что я ведь с собой из усадьбы утащил приличное количество шерстки Мэй, а ту, видимо, до сих пор штормит от впечатления встречи с таким великолепным мной. В общем, потекла девочка и сейчас очень сильно возбуждена, а как я упоминал ранее, её шерсть является сильнейшим медиатором и ретранслятором её силы. Так что вполне логично, что от меня сейчас разит её желанием и похотью, ну а мои жёнушки, естественно, этот момент тут же почуяли.
Мда… Придётся объясняться, хотя это предстояло в любом случае. Не сегодня так завтра, так что фигня вопрос.
— Начну с начала. Сегодня я был в Москве, где Ярик мне поведал о том, что к нему в столицу Империи прибыла дипломатическая миссия из новой, возрожденной Поднебесной Империи и в её составе оказалась кицунэ — не фэйри, аякаши, — тут же я внёс ясность для навострившей ушки Конеко, всё же у моей кисы имеются личные с счёты к расе фейри — оборотней-лисов людоедов.
 
— И ты решил поглядеть на неё лично, а по возможности познакомиться и разузнать о… — пробормотала Мария, при этом глянув на свою подружку, прекрасно поняв подноготную моего желания это сделать. Она ведь так же в курсе моего обещание её фамильяру, что я помогу Конеко отыскать её родню, если она, конечно, у неё имеется.
— Именно. А теперь я расскажу Вам немного о лисичке, из-за которой, собственно, и начался весь этот сыр-бор. Сказать, что она мне не симпатична, значит солгать. Очень красивая девушка. И помимо привлекательной внешности, она обладает игривым характером и очень мстительным нравом по отношению к врагам и просто обидчикам. Умна, но в то же время по-детски любопытна и наивна, и это всё в сочетании с житейской мудростью. Рождена в двенадцатом веке. Девятихвостая кицунэ-аякаши. Одним словом она мне симпатична и привлекает, вот только это не значит, что я собираюсь тянуть её к себе в семью. Но есть один очень существенный фактор за это, и помимо её привлекательности для меня, как возможной спутницы в виду симпатии личностной и соблазнительной внешности, у неё имеется ещё один весомый плюс в пользу за то, чтобы сделать её своей суженной. Она девственница! Думаю объяснять не нужно, что это означает для меня и нашей семьи в целом?
— Парная культивации при консумации [15] брака. Эххх… Я поняла, — а глянув на Конеко, поправилась, — Мы поняли.
И так это грустно молвила моя бывшая ученица, будто уже смирилась с неизбежным. Конеко же, судя по её эмоциям, это вообще не сильно-то и взволновало. А показанная ею ранее реакция была по большей части продиктована женской солидарностью и её духовной связью со своей госпожой, по которой она и хлебнула прилично ревности, принадлежащей Марии. А так она вообще-то фейри и иными категориями мыслит, она больше зверь и пусть концепция семьи-прайда не совсем про некомат, но она не вызывает у них протеста. Они существа очень социальные и привыкшие на протяжении всей истории своего существования жить кланами. А моя киса, оказавшись по-сути оторванной от возможности быть окружённой соплеменниками, пытается найти альтернативу этому в нас, семье или кого она могла бы причислить к этому узкому кругу, кого бы считала своей стаей, и в нашем случае подобное возможно только за счёт расширения семьи посредством появления в ней новых жён. И в её глазах девятихвостая является сильной боевой единицей, которая стала бы прекрасным дополнением к нам. Вот и не против её звериная суть от приобретения такого члена в стаю.
— Эх… Мария, не нужно, пожалуйста, драмы. Я же не говорю о том, что собираюсь непременно сделать Мэй своей женой. Если Вы с ней не сойдётесь характерами, я не буду вводить её в семью вопреки вашему желанию. Мне позитивное настроение в семье важнее эфемерного усиления. Так что ещё ничего не ясно.
— Господин, Вам же известно, что если кицунэ среагировала на мужчину в качестве партнёра, она не остановится ни перед чем и будет пытаться заполучить его?
Мда… И ведь особо не повозмущаешься о подобных нравах у различных магических рас. Что у вейл, что у кицунэ, что у иных оборотней и расс, в которых сильно магическое или звериное начало, где женщины не низведены до бесправных членов общества, то если дама положила глаз на взбудоражившего её суть мужчину, она сделает всё, дабы его добиться. А в силу того, что любая магическая раса ближе к миру и его пониманию, то такое стремление в-первую очередь обусловлено не бессмысленным взбрыком, а стремлением заполучить сильные отцовские гены для своих отпрысков, тем самым обеспечив своих детей более высокими шансами к выживанию и занятию в социуме более привилегированного положения. Меня же Мэй сразу причислила в идеальные кандидаты на обзаведение потомством. Мда… Хотя мне-то что, так-то я сам не против деток и уж тем более не буду себе лгать, лисичка меня очень привлекает.